Приехав в деревню, Юнь Цзяньвэй поумнел: теперь перед выходом из дома он надевал старую куртку и брюки Ци Фэна, а поверх — резиновые сапоги, заправляя штанины внутрь. Пэн Лин вдобавок нашла ему пластиковый дождевик, чтобы защитить одежду от грязи и брызг.
Завод находился за пределами деревни, а из-за того, что после дождя повсюду стояли лужи, четверке пришлось добираться до места почти полчаса. Заброшенная фабрика выглядела в точности так, как описывал Хуан Чжэнъян: высокая, зловещая, с пятнистыми бетонными стенами, которые от сырости стали ещё темнее, почти сине-черными. Поскольку строительство в свое время заморозили на полпути, крыша у здания отсутствовала, а ржавые арматурные прутья торчали из стен, словно скелет. Мох и дикие травы проросли сквозь кладку, местами укрыв собой едва ли не всю поверхность. На фоне тяжелых грозовых туч здание издалека выглядело по-настоящему пугающе.
На пустыре у завода уже стояло немало велосипедов. Вместе с Ли Сянем и остальными собралось человек десять — все одноклассники из поселковой школы, и лишь Юнь Цзяньвэй был совсем ребенком. Едва он появился, на него уставился Ян Цзяпэн. Недовольно поморщившись, тот выпалил: Зачем притащили этого мелкого шкета? Если он от страха расплачется или потеряется, сами будете отвечать!
Хуан Чжэнъян тут же парировал: Ну конечно, наш Пэнпэн ведь теперь уже взрослый и серьезный человек. Слышал, вчера отец тебя снова отлупил, а ты, удивительное дело, даже не хныкал.
Они принялись перебраниваться. Некоторые из присутствующих удивленно переглянулись, увидев Ци Фэна: тот всегда держался особняком, не любил пустых разговоров, и его никогда не звали на общие посиделки. Из-за этого многие парни считали его высокомерным зазнайкой из-за хороших оценок и постепенно перестали с ним общаться.
Группа двинулась внутрь завода. Мальчишки и девчонки были смелыми, всю дорогу они шумели и галдели, так что никакой мистической атмосферы не возникло. Юнь Цзяньвэй, крепко держа Ци Фэна за руку, едва переступил порог, как тут же вляпался в лужу и брезгливо поднял ногу. Завод был заброшен уже давно, повсюду царили грязь и беспорядок, а недавние дожди намесили из пыли и земли жижу.
Ян Цзяпэн вырвался вперед и, указывая путь, принялся хвастаться, что бывал здесь уже много раз и ничего страшного в этом заводе нет. Внутри было очень просторно: перекрытия между первым и вторым этажами отсутствовали, стоило поднять голову, как сразу видишь серое небо. Зато было много отдельных комнат, а высокие колонны дробили пространство на части, поэтому вскоре компания разбрелась по двое-трое, каждый отправился исследовать что-то свое.
Ян Цзяпэн со своими дружками пошел по длинному коридору вдоль внешней стены завода. За стеной тянулся пустырь, бетонные площадки поросли дикими травами, а густая листва почти полностью перекрывала дневной свет. Слева тянулся ряд комнат — где-то были двери, где-то нет, а стены были исписаны странными граффити.
Как-то раз я пришел сюда один глубокой ночью и облазил всё вокруг — там вообще ничего нет, — пренебрежительно бросил Ян Цзяпэн. — Родители пугали, мол, здесь змеи водятся, а я даже дождевого червя не увидел. Скукотища.
Остальные с восхищением смотрели на него: Ты правда рискнул прийти сюда один ночью? Ну у тебя и нервы!
А что такого? Какой сейчас век, кто вообще верит в призраков...
В этот момент из комнаты слева донесся скрип, словно кто-то провернул дверь. Ребята вздрогнули и замерли, испуганно переглядываясь.
Следом раздался еще один скрип. Звучало так, будто старую деревянную дверь медленно толкают — туда-сюда, туда-сюда, с отчетливым ритмом. Ян Цзяпэн от страха чуть не лишился дара речи, но, пытаясь скрыть испуг, выкрикнул: Кто здесь?!
Никто не ответил. Кто-то из ребят струсил: Черт, что это за звук?
Вскоре все стихло. У ребят по спине забегали мурашки. Кто-то прошептал: Брат Пэн, может, пойдем поищем остальных?
Ян Цзяпэн напустил на себя храбрости: Чего бояться? Наверняка ветер дует.
Он было собрался идти дальше, как вдруг кто-то позади них закричал: Смотрите вперед!
Впереди, на повороте коридора, на стене медленно проступила человеческая тень. Из-за полумрака в цеху она казалась нечеткой, подергивалась, то увеличиваясь, то уменьшаясь. Еще страшнее стало, когда следом на стене возникла вторая тень, а затем третья...
Парни завопили в голос, развернулись и бросились наутек. Ян Цзяпэн бежал быстрее всех и в мгновение ока оказался на другом конце коридора.
Лишь когда позади раздался громкий хохот, они остановились, все еще дрожа от страха, и с недоумением обернулись. Юнь Цзяньвэй выскочил из комнаты на повороте коридора, за ним следовали Хуан Чжэнъян и Ли Сянь, а замыкал их Ци Фэн с выражением беспомощности на лице.
Пэнпэн, ты трусишка! — весело рассмеялся Юнь Цзяньвэй, обращаясь к Ян Цзяпэну. — Только и умеешь, что хвастаться!
Ян Цзяпэна от злости едва не перекосило: Вы... да вы!
Хуан Чжэнъян и Ли Сянь, расхохотавшись, утянули Юнь Цзяньвэя за собой. Конечно, план с запугиванием придумал Юнь Цзяньвэй. Он случайно заметил в комнате сорванную с петель деревянную дверь и на ходу сочинил план розыгрыша. Он попросил Ци Фэна вставить дверь обратно в пазы — она была сломана бог весть сколько лет, висела криво и от ветра издавала жуткий скрип. Затем они устроили засаду на пути Ян Цзяпэна и его компании, выбрав удачный угол освещения, чтобы проецировать свои тени на стену, и успешно перепугали всех до полусмерти.
Ты так подшутил над Ян Цзяпэном, он наверняка попытается отомстить, — сказал Ли Сянь.
Хуан Чжэнъян пренебрежительно фыркнул: Чего бояться этого сопляка? Если посмеет обидеть Вэйвэя, мы ему зададим.
Юнь Цзяньвэй лишь беспечно улыбнулся: Со мной же брат Ци Фэн, я совсем не боюсь.
Хуан Чжэнъян ухмыльнулся: Твой брат мастак книжки читать, а не драться. Тебе лучше держаться таких хулиганов, как я, уж я-то за тебя вступлюсь.
Юнь Цзяньвэй с любопытством спросил: Ты часто дерешься?
Ли Сянь вставил: А Чжэн просто обожает кадрить девчонок, вот парни и бесятся, постоянно лезут к нему с разборками.
Кто это кадрит? Разве быть добрым и внимательным к девочкам — это ошибка?
Ладно-ладно, ты прав, ты прав.
Тем временем Ци Фэн уже поднялся по лестнице, а Юнь Цзяньвэй последовал за ним. На втором этаже была просторная терраса, стены которой были высотой лишь по пояс, а вся площадка заросла травой и кустарником. На террасе гулял ветер, небо было серым, а бетонные плиты скрылись под пышной зеленью.
Ползучка.
Они присели, и Ци Фэн указал на крошечное растение с округлыми листьями: Его можно использовать как лекарство.
Юнь Цзяньвэй указал на маленькие красные цветы, свисающие со стен: А это что такое?
Это колокольчик. — Ци Фэн осторожно сорвал один цветок, отщипнул чашечку и протянул Юнь Цзяньвэю. — Можно пить нектар.
Юнь Цзяньвэй прикусил основание цветка, втянул нектар и причмокнул: Очень сладко. Почему на бетоне растет так много растений?
Животные мигрируют и разносят семена повсюду, особенно птицы, — объяснил Ци Фэн. — В трещинах бетона скапливается пыль, и даже тонкого слоя почвы хватает, чтобы семя проросло. Летом в этой местности много солнечного света и дождей, насекомые часто опыляют цветы, поэтому растениям легко расти.
Юнь Цзяньвэй с восхищением смотрел на Ци Фэна: Брат, ты такой умный!
Я... нет, — смутился Ци Фэн. — Мне еще учиться и учиться.
Брат, ты потом переезжай в город учиться, — сказал Юнь Цзяньвэй. — В городских школах много практических занятий, учителя часто водят нас в ботанический сад, зоопарк или музей. Я сейчас в начальной школе, и мы с учителем уже много раз были в музее.
На листьях блестели капли воды, по стеблю ползла божья коровка. Ци Фэн завороженно наблюдал за ней, а потом перевел взгляд на Юнь Цзяньвэя. Тот тоже заметил жучка и с таким любопытством и сосредоточенностью смотрел на него, будто пытался пересчитать черные точки на спинке.
Ци Фэн продолжал молча сидеть рядом и о чем-то размышлять, даже когда Юнь Цзяньвэй уже вскочил и побежал играть в другое место.
Вы двое, чего наверх забрались? Пора идти!
Незаметно пролетело время, небо темнело, и Ли Сянь с Хуан Чжэнъяном поднялись за ними. Четверка спустилась вниз. Последние лучи солнца уже почти скрылись за плотными тучами — похоже, ночью снова будет дождь.
Юнь Цзяньвэй сидел за спиной у Ци Фэна, колеса велосипеда шуршали по дороге, вечерний ветер обдувал лицо и надувал полы дождевика. В воздухе стояла влажная прохлада, и каждый вдох словно промывал легкие ледяной водой, смывая всю пыль.
На языке, казалось, все еще оставался привкус цветочного нектара. Юнь Цзяньвэй приоткрыл рот, и ветер, пропитанный влагой, ворвался внутрь, заставляя сладость вспыхнуть с новой силой.
http://bllate.org/book/28205/3410456
Готово:
