Первый человек на специальности биологических исследований, он с невероятной скоростью сдал все экзамены по своему профилю и даже успел без труда взять множество факультативов. О подобных талантах мечтал любой научно-исследовательский институт, однако он подал заявление на выпускной в день оглашения результатов по последнему экзамену своей специальности. В тот момент ведущие научно-исследовательские институты тайком угрожали друг другу, пытаясь выяснить, не заполучил ли кто-то из них этого парня, а он сам в мгновение ока поднялся на борт космического корабля и вернулся на родную планету, став… преподавателем истории Хуася.
Многие профессора, потрясенные этим известием, наперебой звонили, чтобы во всем разобраться. Профессор Андре даже лично заявлялся к нему, а получив отказ, сокрушался о его несбывшихся надеждах и считал, что тот растрачивает свой талант впустую.
Закончив говорить, Ло Цинъи взглянул на Вэй Сюаня, в глазах которого тоже читалось глубокое недоумение: за исключением хуасясцев, все, кто знал о его образовании и теперешней работе, смотрели на него именно так.
Он привычно улыбнулся, свернул разговор и уже собирался сделать шаг вперед, как вдруг обычно немногословный Вэй Сюань заговорил:
— Мне доводилось контактировать со многими хуасясцами, и между строк в беседах с ними можно было примерно понять, что в Хуася уже давно спланировали развитие после войны. Твое возвращение на родину наверняка с этим связано.
Ло Цинъи остановился и посмотрел на него. В глазах юноши все еще таился след замешательства: было видно, что он разделяет те же чувства, что и профессор Андре, ведь те, кто вырос на Столичной планете, естественным образом считают, что в любом деле она имеет куда большие перспективы, чем любые другие места. Однако Ло Цинъи почуял на лице собеседника понимание и уважение — на мгновение ему захотелось обнять Вэй Сюаня.
Хуасясцы издавна настаивали на том, что у людей с каждой планеты есть собственная история. Пройдя через различные русла истории, каждый народ движется в совершенно новом направлении, и все человечество во всей вселенной должно стремиться к гармонию при сохранении различий, а принуждение всех к единому укладу жизни — это худшее из возможных дел. К сожалению, под громкими призывами нынешняя среда требовала от всех искоренять различия ради единообразия.
Борьба Вэй Сюаня казалась Ло Цинъи лучиком надежды: быть может, приложив достаточно усилий, они в конце концов смогут воплотить в жизнь свои давние идеалы. По крайней мере, сейчас Ло Цинъи уже разглядел некую брешь.
Профессор Андре за свою жизнь повидал немало людей и всяких грандиозных событий, поэтому банкет показался ему пустой тратой времени, однако он не выказал ни малейшего недовольства.
Изначально он думал, что все займет от силы полчаса, но кто же знал, что, когда гости расселись, ректор принялся по очереди представлять поданные блюда. В отличие от модных нынче питательных батончиков, которые удобно носить с собой и которые в любой момент утоляют голод и восстанавливают силы, судя по словам ректора, стоящие перед ними яства служили не просто для того, чтобы набить желудок. Каждое блюдо на столе имело свое название, причем звучало оно весьма забавно и на языке хуася, и на языке Федерации. От одного только слуха возникало ощущение особой прелести, а ректор к тому же умел увязать их с небольшими историями. Сами того не заметив, за разговорами о сказках Андре со спутниками провели за столом добрых полчаса и, увлеченные беседой, полностью расправились со всеми угощениями.
Опомнившись, они сочли это невероятным.
В молодости он был привередлив в еде и, попадая на какую-нибудь планету, стремился отведать местной кухни. Даже в студенческие годы, недолюбливая питательные смеси, он заказывал доставку еды, а иногда они с сокурсниками и коллегами могли, пристроившись с этой самой едой, засидеться за обсуждением учебных вопросов. С возрастом это чревоугодие угасло; к тому же, чем старше становишься, тем больше времени требуется на запоминание, а из-за работы времени на учебу остается все меньше, поэтому хочется впитывать знания со скоростью света, выкраивая минуты отовсюду. По его мнению, прием пищи являлся именно тем занятием, на котором можно было сэкономить больше всего времени, так что в большинстве случаев он и его окружение обходились питательными пастами и гелями. Он уже очень давно не сиживал так долго за обеденным столом в кругу людей, причем темой для обсуждения были вовсе не академические материи, а история пары тарелок с едой!
Однако самое страшное заключалось в том, что он не просто познакомился с историей стоявшей на столе еды, но в мгновение ока согласовал с собеседником их дальнейший план действий. Сюда входило открытие курсов по дисциплинам факультета мех, планирование программ по языку Федерации, устройство предоставленного им жилья, транспорт и многое другое — и все это за час с небольшим! Они беспрепятственно разрешили чувствительные вопросы передачи дел, которые, как он думал, потребуют долгих и изнурительных споров в конференц-зале. И теперь, придя в себя, он все еще ощущал мягкое дуновение тепла в груди — такое чувство, будто ему удалось урвать лакомый кусочек.
Просто непостижимо.
Как им это удалось?
Их прибытие сюда явно указывало на то, что федеральное правительство намерено вмешаться в систему образования на автономной планете. Неужели хуасясцы и впрямь готовы так просто позволить им взять под контроль столь лакомый кусок образовательного пирога, как подготовка пилотов мех?
Он невольно перевел взгляд на другой конец стола.
Там сидел молодой преподаватель, которого ректор только что особо представил. Несмотря на молодость и недавнее появление в стенах учебного заведения, он обладал выдающимися способностями. Сейчас декан гуманитарного факультета находился в отъезде по обмену, и многие вопросы решал именно этот парень. Пусть даже Голубая Звезда… о, пусть даже Земля и считалась планетой среднего уровня, но это учебное заведение было лучшим университетом на всей Земле, и талантливых людей там хватало. То, что его готовили на роль следующего декана факультета, красноречиво свидетельствовало о возможностях молодого человека.
Да, профессор Андре прекрасно понимал способности этого юноши. В конце концов, ему не раз доводилось видеть, как этот студент биологического профиля после всего нескольких прослушанных лекций выдвигал изящные идеи, помогавшие его собственным подопечным разрешать сложнейшие задачи.
Хотя сменить специальность в Центральном университете было непросто, особенно если речь шла о самом востребованном во всей Федерации направлении, профессор Андре уже тогда был уверен: стоило этому юноше заикнуться о подобном замысле, как преподаватели его родной кафедры ринулись бы к нему наперегонки, рискуя быть обвиненными в неподчинении старшим, чтобы сойтись в рукопашной. Кто бы мог подумать, что как раз в тот момент, когда он собирался предложить парню смену специальности, тот уже подал заявление на выпуск.
Это, пожалуй, был самый быстро выпустившийся студент за всю историю Центрального университета… нет, двое студентов. Он и Сяо Пин с соседней кафедры разработки мех подали прошения почти в те самые дни, когда оглашались оценки по последним профильным предметам, не обращая внимания даже на сертификацию по факультативам. От получения диплома до завершения всех процедур по уходу из вуза прошло всего несколько дней.
Все они тогда думали, что за этим стоят научно-исследовательские институты, однако наведение справок в самых популярных НИИ и конструкторских бюро ничего не дало — оба молодых человека просто-напросто бесследно исчезли со Столичной планеты.
Он когда-то предрек, что это поколение юношей непременно громко заявит о себе. И хотя тогда он жалел, что не смог переманить парня на свою кафедру, Андре свято верил, что где бы они ни оказались, оба внесут свой весомый вклад.
Однако это «где бы они ни оказались» явно не включало в себя возвращение на Землю, чтобы забросить исследовательские халаты и предаться праздной жизни, убивая больше часу за обеденным столом ради болтовни о каких-то незначительных преданиях.
Стоит отметить, что Центральный университет на Столичной планете, будучи лучшим во всей Федерации, представлял собой кузницу кадров, куда можно было поступить исключительно по баллам — туда не помогли бы попасть никакие деньги. И хотя это учебное заведение гремело на всю Федерацию, набор на каждый поток был невелик: группы по десять с небольшим человек на специальности считались абсолютной нормой. Поскольку финансирование шло из федеральной казны, студентов, преподавателей и исследователей отбирали по принципу исключительного качества, а не количества.
В представлении посторонних это была обитель безумных гениев, у которых вечно рождались новые идеи и которые умудрялись превращать обычные вечеринки в научные симпозиумы. На деле же ситуация обстояла еще круче, чем казалось со стороны. Правила Центрального университета гласили, что по завершении одной специальности и получении выданного учебным заведением профессионального сертификата студент имеет право подать заявление на досрочный выпуск и покинуть стены вуза. Однако, проработав преподавателем долгие годы, Андре не припомнит ни одного студента, который выпустился бы точно в срок.
Поступив в этот университет, можно было не ломать голову над поиском работы после выпуска, ведь с самого первого дня учебы студенты фактически резервировались правительством и научно-исследовательскими институтами. Можно сказать, их будущее уже было предопределено, и все, что требовалось от них в период учебы — это изо всех сил повышать свой уровень.
Сколько людей сломали головы, пытаясь прорваться в этот университет! Набор на некоторые популярные специальности был строго ограничен, и если места заполнялись, то даже при нехватке каких-то жалки 0,5 балла заветное извещение о зачислении до вас уже не дошло бы.
Раз у них не было стремления к успеху, то зачем вообще нужно было поступать в Центральный университет, занимать места на востребованных специальностях и изо всех сил сиять так ярко, что все преподаватели дивились их успехам?
Профессор Андре прежде находил это совершенно непостижимым. Но теперь, после недавней беседы за обеденным столом — то ли потому, что предоставленная Хуася свобода действий подняла ему настроение, то ли потому, что ему пришлось признать: Ло Цинъи вовсе не зарыл свои таланты в землю на родине — в его голове внезапно мелькнула мысль: пожалуй, эта поездка не была лишена смысла.
По крайней мере, только что он на собственном опыте убедился, как можно совершить множество полезных дел во время «бесполезного» приема пищи.
Заметив его взгляд, молодой преподаватель поднял голову и встретился с ним глазами. На миг замерши, он одарил его извиняющейся улыбкой, но на этом все и закончилось — он по-прежнему оставался мягким, но несгибаемым, упрямым и твердым.
Раньше это лишь расстраивало профессора Андре, но сейчас он чувствовал, что, кажется, готов смириться с выбором этого юноши. Впрочем, пока лишь «кажется».
— Пожалуй, теперь нам нужно немного отдохнуть, — несколько резко отклонил он приглашение ректора осмотреть кампус.
Андре смертельно устал и страстно желал уединения. Ему казалось, что это место обладает какой-то магической силой: останься он здесь еще хоть ненадолго, и уже завтра он с улыбкой станет поздравлять Ло Цинъи с грандиозными успехами на ниве Хуася.
Старик все же в глубине души надеялся, что Ло Цинъи вернется на Столичную планету, а потому предпочел удалиться, дабы не дать себе раскиснуть.
Но сейчас был не лучший момент для ностальгии.
Ректор на мгновение растерялся, а затем распорядился проводить гостей на отдых. Когда все разошлись, он хлопнул Ло Цинъи по плечу:
— Эх, Сяо Ло, ты уж не принимай близко к сердцу. Знай я сам, что этакий самородок после выпуска вместо великих дел отправляется торговать овощами, я бы на месте профессора Андре выглядел точно так же.
Ло Цинъи не ведал о тех бурных переменах, что только что происходили в душе профессора Андре, и не знал, что тот, слушая соловьиные трели ректора о достижениях Ло Цинъи в университете Федерации, едва не сорвался на похвалу, с трудом сдерживая себя и изображая лишь легкое раздражение.
Он лишь думал, что профессор Андре до того пресытился обществом, что и видеть его не желает. Услышав слова утешения от ректора, Ло Цинъи мог лишь кивнуть и горько усмехнуться:
— Профессор Андре прав. Если бы я тогда вел себя потише и не попадался ему на глаза, преподаватели не вспоминали бы обо мне с такой тоской.
http://bllate.org/book/28191/3409195
Готово:
