Вэнь Чжи, судя по всему, и впрямь был страшно голоден: уткнувшись носом в тарелку, он принялся набивать рот едой. Последнее время ему толком не удавалось нормально поесть. Когда-то они с Вэнь Линем еле сводили концы с концами, и стряпня у них была самая немудреная, но потом в семье Хо он несколько лет жил в полном изобилии. Он ходил по самым дорогим ресторанам, останавливался в роскошных отелях, и его так избаловали, что он едва ли не перестал отличать соль от сахара. Желудок тоже стал капризным: любая еда казалась ему не по вкусу. Вэнь Чжи думал, что это, пожалуй, его последний ужин, а потому ел без всякой задней мысли о манерах — в конце концов, перед Хо Линем ему всё равно нечего было стыдиться.
Хо Линь ел мало, то и дело подкладывая Вэнь Чжи то, что тот любил, а заметив, что парень поперхнулся, подвинул ему чашку с супом.
Вэнь Чжи в два счета осушил чашку, уттер рот и бросил:
— Я наелся.
Подтекст был простым: я закончил, дел больше нет, я ухожу.
Хо Линь отложил фарфоровую ложку и вытер руки:
— Будешь спать после обеда? Ты ведь всегда любил вздремнуть в это время.
Спать ему в самый раз! Только что, когда я предлагал тебе лечь, ты отказался, а теперь я хочу домой!
Уголки губ Вэнь Чжи дернулись, изобразив фальшивую улыбку:
— Не нужно, спасибо за заботу, господин Хо.
Хо Линь молча сидел в кресле, глядя прямо на него.
Вэнь Чжи отчетливо чувствовал неудовольствие этого человека. Вообще-то, когда Хо Линь смотрел на кого-то молча, от него исходило жуткое давление — тяжесть властного человека, от которой даже через экран начинало трясти. Как-то раз Вэнь Чжи пристал к нему прямо в конференц-зале компании, они баловались, и когда всё было в самом разгаре, в зарубежном филиале вдруг возникла чрезвычайная ситуация, потребовавшая личного вмешательства Хо Линя, откладывать было нельзя ни на секунду. Хо Линь вовсе не был правителем, забрасывающим государственные дела ради любовных утех: он натянул мятую рубашку, сдерживая раздражение, и открыл видеовызов. В тот момент Вэнь Чжи, соскользнув с него, голышом залез под стол и снизу вверх смотрел, как этот старый хрыч спереди разыгрывает невозмутимость и спокойствие. Он говорил очень мало, но стоило ему чуть сдвинуть брови, как собеседники на том конце экрана тут же замирали в страхе, не смея даже вздохнуть полной грудью. Вэнь Чжи смотрел на это, и ему становилось обидно: если ты не получил разрядки, можешь хоть накричать на кого-нибудь, а мне, оставшемуся неудовлетворенным, приходится прятаться здесь. Чем больше он думал об этом, тем сильнее злился, и, подавшись вперед, вцепился зубами в ту самую штуку Хо Линя, которая доставляла ему столько хлопот.
Раньше Хо Линь не мог запугать Вэнь Чжи, а теперь и подавно. Сделав вид, что не замечает его хмурого выражения лица, Вэнь Чжи самостоятельно поднялся на ноги и зашагал к выходу: раз ты недоволен, пусть твои капризы терпетит кто-нибудь другой, а я перед тобой распинаться не намерен.
Однако до дверей Вэнь Чжи дойти не успел — дорогу ему преградил дворецкий. Согнувшись в поклоне, он произнес:
— Молодой господин Вэнь, ваш брат приедет только к вечеру, не лучше ли вам немного вздремнуть?
Вэнь Чжи не желал оставаться в этом доме ни единой лишней секунды:
— Я поеду ждать его домой.
— Молодой господин Вэнь, — дворецкий не сдвинулся с места, сохранив прежний тон, — если вы уедете сейчас, то, возможно, не увидите брата даже завтра.
Вэнь Чжи мгновенно вытаращил глаза:
— Это что еще значит?
Дворецкий больше ничего не сказал и лишь почтительно указал рукой направление.
Вэнь Чжи обернулся в поисках главного виновника, горько сожалея, что не захватил со стола пиалу — иначе он непременно запустил бы ей в голову этому старому хрычу.
Когда Вэнь Чжи жил на этой вилле, он часто сворачивался калачиком в плеттеном кресле на балконе, чтобы вздремнуть после обеда. Всё здесь осталось прежним: в вазе даже стояли свежие гиацинты, а плед нашлись в спальне Хо Линя. Закутавшись в него, Вэнь Чжи почувствовал, как напряжение всей последней недели наконец отступает. Под ласковыми лучами полуденного солнца он быстро заснул.
Хо Линь присел рядом с креслом-качалкой и кончиками пальцев коснулся его щеки:
— Малыш, вечно ты говоришь одно, а думаешь другое. Пришлось мне первому заговорить, только тогда и сдался.
Солнечные лучи пробивались сквозь листву деревьев за окном, рассыпая по земле пестрые золотистые брызги. Ветер был легким, птицы умолкли, и в наступившей послеполуденной тишине казалось, что само время замедлило свой ход. Никуда не уходя, Хо Линь тихо любовался спящим лицом Вэнь Чжи. В этот момент подошел дворецкий и тихо произнес:
— Звонила госпожа. Просила, чтобы завтра вы съездили в родовое поместье. Дочь семьи Вэй тоже там будет.
Хо Линь не сводил глаз с Вэнь Чжи:
— Передай старухе, что на фирме завал и я не могу уехать.
Дворецкий принял приказание и собрался передать ответ в поместье, но, не успев повернуться, услышал новое указание:
— Когда время придет, будить его не нужно. Пусть поспит подольше.
Дворецкий замялся:
— Если молодой господин Вэнь узнает, боюсь, опять разозлится.
— У него на душе накопилось много злости, так что выплеснуть ее будет даже полезно, — усмехнулся Хо Линь, ничуть не переживая по этому поводу. — К тому же, я сам его избаловал, мне и терпеть.
Проснувшись и увидев за окном заходящее солнце, Вэнь Чжи действительно взбесился. Сбросив плед, он сердито заявил, что уходит. Дворецкий не смог его удержать и был вынужден отправиться в кабинет за Хо Линем.
На этот раз Хо Линь на редкость легко со всем согласился и даже велел личному водителю отвезти парня домой. Грех было отказываться от бесплатного такси, и Вэнь Чжи, не ломаясь, открыл дверцу машины, собираясь залезть внутрь.
Хо Линь окликнул его со спины:
— Сяо Чжи.
Положив руку на дверцу, Вэнь Чжи недовольно обернулся:
— Что еще?
Хо Линь спустился по ступенькам, шаг за шагом приближаясь к нему, и протянул руку, чтобы поправить его воротник, слегка помятый во сне:
— Ничего. Просто хотел еще раз взглянуть на тебя перед отъездом.
Дорога домой выдалась долгой: Вэнь Чжи всю дорогу ехал с покрасневшими глазами, подставляя лицо ветру, и без конца ругал Хо Линя. Выбравшись из машины, он пригрозил водителю, что если тот посмеет передать Хо Линю хоть слово из его ругани, он непременно раздобудет дату рождения водителя и нашлет на него порчу с помощью соломенной куклы.
Дома уже ждал Вэнь Линь. Он как раз усердно уплетал за обе щеки миску пустой лапши на скорую руку, но услышав звук открывающейся двери, поднял голову:
— Брат, ты вернулся?
Вэнь Чжи не удостоил его ответа. Едва открывая дверь, он уже думал о том, что как только этот сопляк вернется домой, он непременно покажет ему кузькину мать. Вэнь Чжи украдкой шарил глазами по гостиной в поисках чего-нибудь подходящего для роли орудия возмездия, но, обозрев комнату и не найдя ничего подходящего, перевел взгляд на обеденный стол. Там стояла тарелка Вэнь Линя с сиротливой лапшой без единой капли масла, окруженная проросшими зубчиками чеснока, добытыми неизвестно где. Сердце Вэнь Чжи дрогнуло, и с суровым лицом он прошел на кухню, зажег огонь и сам приготовил лапшу с томатами и яйцом.
Каким бы бунтарем ни был Вэнь Линь раньше, все его проказы до сих пор оставались безобидными детскими шалостями, максимум — в школу вызывали родителей. Но теперь всё обстояло иначе: учудить такое в выпускном классе старшей школы — это уже прямая дорога в полицию. Вэнь Линь прекрасно понимал, какую кашу заварил, и с самого обеда морально готовился к жестокой порке от старшего брата. Уплетая лапшу, он надеялся лишь на то, что с набитым желудком переживать изгнание из дома будет не так холодно. Он никак не ожидал, что брат не станет применять к нему физическую силу, а вместо этого сам встанет к плите и приготовит ему еду.
Проглотив порцию солоноватой лапши, Вэнь Линь прослезился от избытка чувств:
— Благодетель! Вашу великую доброту я век не забуду! В следующей жизни этот ничтожный станет для вас быком или лошадью...
http://bllate.org/book/28187/3408627
Готово:
