— Не нужно, правда, — Нин Ваньфэн торопливо вытащила из кармана пластырь с клубничным узором, на краешках которого даже было напечатано маленькое сердечко. — Смотри, я прихватила вот это.
Она осторожно попыталась прилепить его на висок, но из-за того, что не видела своего отражения, наклеила его вкривь и вкось: половина запуталась в волосах, а вторая зацепилась за надбровную дугу, напоминая озорную маленькую бабочку.
Цюй Фушэн посмотрела на этот съехавший пластырь, внезапно протянула руку и аккуратно отлепила его. Несколько мелких волосков прилисли к прозрачной клейкой стороне, и Нин Ваньфэн невольно втянула голову в плечи. Не успела она опомниться, как почувствовала, что на висок лег новый пластырь — как раз на нужное место, а его края идеально прижались к коже без единой складочки.
— Ты... — Щеки Нин Ваньфэн мгновенно вспыхнули, и она даже заикалась: — Как ты... откуда ты узнала, что у меня есть пластырь?
— В прошлый раз ты говорила, что вечно везде бьешься, и носила пластыри с собой, — голос Цюй Фушэн звучал очень тихо, словно она боялась, что слова развеет ветер.
Только договорив, она осознала, насколько четко все запомнила, и румянец на ее ушах стал еще глубже, будто их тронули румянами. Она повернулась и зашагала к центру поля, но ее шаги были намного медленнее прежних: правая нога при приземлении явно заметно хромала. Пройдя полпути, она не удержалась и снова оглянулась, а ее взгляд упал на пластырь на виске Нин Ваньфэн:
— Если боль сильная, не терпи, попроси кого-нибудь из одноклассников проводить тебя в медпункт.
Нин Ваньфэн стояла на месте, поднимая руку и легко касаясь пластыря на виске. Казалось, там все еще сохранялось тепло кончиков пальцев Цюй Фушэн — такое согревающее, несущее в себе успокаивающую силу. Солнечный свет пробивался сквозь редкие облака, падая на нее, и тупая боль от недавнего удара давно исчезла без следа. Напротив, сердце переполнилось чем-то распирающим и сладким, словно она за щекой растаявшую карамельку.
В последовавшем за этим состязании по прыжкам в высоту планка поднялась до одного метра сорока сантиметров. Когда Цюй Фушэн снова встала за разгонную линию, весь сектор для прыжков в высоту на мгновение стих. Нин Ваньфэн затаила дыхание, сжав в руке поддерживающий помпон, и неотрывно смотрела на эту белую фигуру.
Разгон, толчок, полет в воздухе... На этот раз движения Цюй Фушэн были еще более свободными, а дуга, очерченная ее телом в воздухе, казалась идеальной, прямо как по учебнику. Планка надежно легла на держатели, не качнувшись ни на единую долю миллиметра.
В момент приземления аплодисменты на трибунах едва не сорвали крышу. Цюй Фушэн поднялась с поролонового мата, и боль в колене заставила ее пошатнуться, но первой ее реакцией было вовсе не смотреть на флажки судей — она сразу же повернулась в сторону Нин Ваньфэн, и в ее взгляде читался явный немой вопрос, словно она проверяла, всё ли с той в порядке.
Нин Ваньфэн изо всех сил замахала ей рукой, а улыбка на ее лице была ярче солнца. Она знала, что та упавшая планка только что стала невидимым мостиком, тихо сократившим расстояние между ними. А та фраза Цюй Фушэн, произнесенная с явным беспокойством — «Точно всё в порядке?», — походила на брошенный в гладь сердца камень, пустивший круги сладкой ряби, которая еще долго не утихала.
Забота никогда не требует показного выражения. Подобно внезапному оклику во время прыжков в высоту, подобно тревожному вопросу без оглядки на собственный результат, эти скрытые в мелочах проявления внимания говорят о чувствах куда красноречивее любых пышных слов. А этот маленький клубничный пластырь на виске словно служил теплым оттиском, запечатлевшим этот шумный полдень и то тихо распустившееся под солнцем чувство.
Глава 17. Прикосновение
Шум спортивного праздника валом прокатился по спортплощадке и постепенно утих в лучах полуденного солнца. Нин Ваньфэн сидела на скамейке под камфорным деревом, неловко вытянув правую руку. На рукаве школьной формы зияла неровная прореха, а сквозь нее виднелась покрытая опухшими красными царапинами кожа, из которой проступали мелкие капельки крови — словно растерзанные лепестки красной розы, они выглядели особенно резко на белой коже.
— Во всем виновата эта проклятая ядро! — Ван Хао присел на корточки перед ней, сжимая в руке пропитанный потом пластырь, и с раскаянием в голосе взъерошил волосы. — Мне следовало оттащить тебя подальше! Этот тип метал как попало, чуть прямо в руку не угодил!
Только что во время финала по толканию ядра среди юношей парнишка из третьего класса не рассчитал угол, и снаряд просвистел в опасной близости от руки Нин Ваньфэн. И хотя прямого попадания не было, поднятый им вихрь из мелких камешков полоснул кожу, словно лезвие ножа, мгновенно выступила кровь.
Нин Ваньфэн ничего не ответила, лишь закусила губу, шумно втягивая воздух. Боль в руке накатывала волнами, словно в нее вонзались бесчисленные тоненькие иголки, но ее взгляд поверх толпы упрямо преследовал ту самую белую фигуру. Цюй Фушэн как раз собирала инвентарь для прыжков в высоту. Штанины ее белого спортивного костюма испачкались в травинках, а правое колено при сгибании заметно деревенело — утренний ушиб очевидно еще не до конца прошел.
— Проводить тебя в медпункт? — Ван Хао протянул руку, собираясь помочь ей подняться, но Нин Ваньфэн инстинктивно отстранилась.
— Не нужно, пустяковая рана, — ее голос слегка подрагивал, отчасти от боли, отчасти по какой-то другой причине. Взгляд девушки по-прежнему прилип к Цюй Фушэн: она наблюдала, как та наклонилась подобрать планку, при этом правой рукой машинально опираясь на колено, и в этом движении сквозило с трудом скрываемое напряжение.
В этот момент Цюй Фушэн словно что-то почувствовала и резко обернулась. Когда ее взгляд упал на травмированную руку Нин Ваньфэн, она вся заметно оцепенела. Алюминиевая планка в ее руках с глухим стуком упала на землю, и этот звонкий звук отчетливо разнесся по затихающему стадиону. Не дожидаясь, пока Нин Ваньфэн опомнится, она уже оттолкнула зевак и быстрым шагом пересекла беговую дорожку, усыпанную обрывками серпантина и пустыми бутылками из-под воды, остановившись прямо перед скамейкой.
— Как это тебя угораздило? — голос Цюй Фушэн упал на добрых полтона ниже обычного, словно выпаренный полуденным зноем, и звучал хрипло и напряженно.
Ее глаза намертво впились в распухшую ссадину, брови мгновенно сошлись на переносице в узел, а зрачки за серебристой оправой очков чуть сузились, будто она столкнулась с математической задачей с перепутанными условиями.
— Да ничего страшного, — Нин Ваньфэн испуганно спрятала руку за спину, но от резкого движения потревожила рану и судорожно ахнула от боли. Уголки ее глаз мгновенно покраснели. — Просто зацепилась о мелкий щебень, правда несерьезно, достаточно просто пластырь наклеить.
Она подняла невредимую левую руку и принялась ей энергично махать, пытаясь доказать, какая она шустрая, однако из-за напряжения мышц кончики пальцев у нее дрожали.
Цюй Фушэн ничего не ответила, лишь присела на корточки. Солнечный свет пробивался сквозь листву камфорного дерева, выплетая на макушке девушки мелкие пятна света; серебристая оправа очков отражала блики, а опущенные ресницы отбрасывали легкую тень на веки. Ее пальцы зависли в нескольких сантиметрах над раной и промедлили целых три секунды. Кончики пальцев едва заметно подрагивали, но в конце концов прикоснуться она так и не посмела, лишь вымолвила еще более низким голосом:
— Обязательно в медпункт.
— Да не нужно... — Нин Ваньфэн все еще пыталась упрямиться, но ее прервал не терпящий возражений взгляд Цюй Фушэн.
— Начнется заражение.
Ее тон походил на формулировку из учебника физики — лаконичный, безапелляционный, обладающий силой, против которой невозможно возразить:
— Идем со мной.
Не успели затихнуть ее слова, как она протянула руку и крепко обхватила невредимую левую руку Нин Ваньфэн. Тепло кончиков ее пальцев передалось сквозь тонкую ткань школьной формы, принеся с собой прохладное ощущение, которое, однако, пробежало электрическим разрядом по всему телу Нин Ваньфэн.
Острая боль словно растворилась от этого внезапного прикосновения, оставив лишь ощущение силы в ладони — не тяжелой, но до того надежной, словно она ухватилась за крепкую соломинку.
Ван Хао перевел взгляд с их переплетенных рук на напряженный профиль Цюй Фушэн и благоразумно отступил на два шага назад:
— Т-тогда... я пойду сдам ядро в спортинвентарь, а вы... вы идите не спешите.
С этими словами он схватил с земли ядро и дал такого драпа, что только пятки засверкали, забыв даже про уроненный пластырь.
Медпункт находился за углом учебного корпуса, путь от стадиона предстоял неблизкий. Они шли плечом к плечу в густой тени камфорных деревьев, и ни одна не произносила ни слова — слышался лишь шуршащий звук шагов по опавшим листьям да тихие стоны, которые Нин Ваньфэн не удавалось сдержать.
Цюй Фушэн поддерживала ее очень уверенно, но при этом намеренно сбавила шаг, подстраиваясь под ее темп. С каждым шагом ее правая нога слегка прихрамывала, а щиколотка под штаниной казалась слегка опухшей, и на солнце на ней проступал бледный синяк.
— Твое колено... — Нин Ваньфэн посмотрела на ее неестественную походку, и сердце кольнуло от жалости. — Может, я сама пойду? Правда всё в порядке, видишь, я даже бегать могу...
Она уже собиралась высвободить руку, но Цюй Фушэн сжала ее еще крепче.
— Замолчи.
Голос Цюй Фушэн прозвучал жестковато, будто остывший камень, однако рука, поддерживающая ее, инстинктивно сменила положение, позволяя опереться более надежно:
— Смотри под ноги, не дергайся.
Нин Ваньфэн посмотрела на ее напряженную линию подбородка и вдруг подумала, что эта неуклюжая жесткость выглядит донельзя трогательно. Она тихонько усмехнулась и нарочно перенесла часть веса на плечо Цюй Фушэн, а в ее голосе прорезались нотки каприза, которых она сама до конца не осознавала:
— Вообще-то, когда меня только задело, было и правда больно, слезы из глаз чуть не брызнули.
Шаги Цюй Фушэн споткнулись, она повернула голову к ней. Солнечный свет как раз упал в ее глаза, и во взгляде за серебристыми очками таилось неуловимое беспокойство, похожее на рябь на воде, потревоженную ветром:
— А сейчас?
— А сейчас уже не больно.
Глаза Нин Ваньфэн превратились в полумесяцы, а взгляд за очками в черной оправе сиял, словно упавшие звезды. Она намеренно подалась ближе, понизив голос так, будто делилась величайшей тайной:
— Раз ты идешь со мной в медпункт, то уже не больно.
Эта фраза легла в неподвижную воду подобно брошенному камню, подняв круги ряби в душе Цюй Фушэн. Кончики ее ушей мгновенно заалели, как облака на закате, и она поспешно отвела взгляд, уставившись на стену учебного корпуса вдали, а ее голос слегка задрожал:
— ...Не неси глупости.
Дверь медпункта была приоткрыта, изнутри доносился слабый запах йода вперемешку с резковатым ароматом спирта, создавая успокаивающую атмосферу. Школьный врач, добродушная женщина средних лет, поправляла очки для чтения, раскладывая лекарства. Увидев входящих, она подняла голову и улыбнулась:
— Опять дети из вашего класса? Сегодня на спортпразднике такой шум, и раненых вдвое больше обычного.
Цюй Фушэн помогла Нин Ваньфэн опуститься на длинную скамью у стены и обратилась к врачу:
— Ей руку поцарапало щебнем, посмотрите, пожалуйста.
Врач отложила флакон с лекарством, взяла йод и ватную палочку, приближаясь:
— Закатай рукав, дай взглянуть.
Нин Ваньфэн только попыталась поднять руку, как по предплечью прокатилась волна острой боли, заставив ее тут же отдернуть руку и сжать пальцы на подоле школьной формы.
Заметив это, Цюй Фушэн сама привычным движением аккуратно закатила рукав ее формы. Её пальцы случайно скользнули по коже Нин Ваньфэн, словно легкое перышко коснулось огня, и обе девушки одновременно вздрогнули.
Движения Цюй Фушэн замерли, ее взгляд уставился на распухшую ссадину, а ресницы затрепетали; Нин Ваньфэн же почувствовала, что место прикосновения словно загорелось, жар покатился по сосудам, и даже щеки запылали так, будто на них можно жарить яичницу.
http://bllate.org/book/28186/3408560
Готово: