Два планшета лежали на столе по обе стороны, Сун Ланьцинь, уткнувшись носом в экран, слушал и одновременно смотрел, а в правой руке держал стилус, постепенно набрасывая набросок на собственном дисплее.
Но планшет всё же оставался планшетом, уступая графическому монитору, так что рисовать было немного тяжело.
Ли Цюань заметил это и тут же произнес:
— Я отойду позвонить.
С этими словами он поднялся и направился в сторону левого выхода.
Сун Ланьцинь не обратил внимания, продолжая опустив голову рисовать.
Голос Мэн Цзянань внезапно оборвался, она развернулась всем корпусом, провожая взглядом спину Ли Цюаня. Дождавшись, пока тот отойдет подальше, она резко повернулась обратно, наклонилась к сидевшему напротив Сун Ланьциню, а её глаза загорелись возбуждением.
— Признавайся честно, какие у тебя отношения с твоим щедрым спонсором! Вы случайно не встречаетесь?
— А!?
Сун Ланьцинь как раз размышлял над образом персонажа, и от таких слов на мгновение остолбенел. Затем он поднял голову и посмотрел на нее так, будто она сдвинулась по фазе:
— Я и он? Встречаемся!? Ты что такое несешь! Мы же с ним просто братаны!
Мэн Цзянань повеселела, протяжно протянула «о-о-о» и заявила:
— Ну да, братаны, которые вбухивают сотни тысяч, чтобы поднять тебя в чартах. Какая глубокая братская любовь.
— Ты всё не так понимаешь! Да ты понятия не имеешь, насколько богата его семья — одни спорткары стоят больше ста миллионов, для него эти сотни тысяч — всё равно что пару сотен потратить.
Сун Ланьцинь отчаянно пытался оправдаться, не желая, чтобы их чистую дружбу истолковали криво, и добавил:
— Мы познакомились рано, еще в седьмом классе сидели за одной партой, раньше вечно выручали друг друга, вот наши отношения и покрепче... Теперь он разбогател, и потратить на меня немного денег — это вполне нормально. У тебя с подругами ведь точно так же!
Глаза Мэн Цзянань заблестели еще ярче:
— Значит, вы с малых лет вместе, ирокез к ирокезу, нос к носу, движетесь навстречу друг другу!
Сун Ланьцинь почувствовал себя сбитым с толку и совершенно не понимал, что она пытается выразить:
— Да что ты вообще несешь!?
Мэн Цзянань собиралась уже показать только что сделанную фотографию, но, заметив, что Сун Ланьцинь совсем не настроен на подобный лад, испугалась спугнуть это прекрасное чувство и решила пока не предпринимать активных действий.
Поразмыслив немного, она произнесла:
— Посмотри с другой стороны: такой красавец — богатый, молодой, хорошо к тебе относится. Не хочешь попробовать и возвысить эту прекрасную дружбу на новый уровень? Я помню, ты ведь вообще никогда ни с кем не встречался.
Что касается сексуальной ориентации, то раньше они уже затрагивали эту тему, обсуждая сюжеты. Сун Ланьцинь считал, что его совершенно не интересуют отношения: ему не нравились ни женщины, ни мужчины, он хотел лишь рисовать мангу и зарабатывать деньги.
Услышав этот вопрос, первой реакцией Сун Ланьциня было ощущение полного абсурда, его голос даже взлетел:
— Да ты с ума сошла? С какой стати люди обязательно должны с кем-то встречаться? Почему я не могу быть один? Слыхала про чайлдфри — тьфу, про одиночество как принцип, понимаешь ты это или нет!
— Какое еще одиночество как принцип, ты просто еще не созрел! — презрительно бросила Мэн Цзянань.
Сун Ланьцинь не хотел с ней ссориться:
— Давай вернемся к сути, ладно? Что это за концепция такая — Сентинелы и Проводники? В стиле Марвела? Нужно ли рисовать военную форму? И кто такие вообще эти Проводники, ты тут распиналась полчаса, а про профессии так ничего и не сказала.
— Тебе точно стоит почитать мангу в жанре бл.
Мэн Цзянань редко тратила слова понапрасну, поэтому просто открыла на маленьком планшете поисковик, нашла подробное описание концепции и развернула экран к нему.
Тут вернулся Ли Цюань, направляясь от двери со смартфоном в руке.
По мере того как его фигура приближалась, оба молчаливо переглянулись и с поразительным взаимопониманием приняли невозмутимый вид.
Заметив их молчание, Ли Цюань вернулся на свое место и наклонился, чтобы заглянуть в экран.
На экране высветилась страница Баду Байке, он пробежал глазами пару строк и хмыкнул:
— Эта концепция нынче довольно популярна. Вы что, собираетесь рисовать про это?
Сун Ланьцинь опешил, тут же отпрянул назад и настороженно уставился на него:
— Откуда ты знаешь?!
Ли Цюань удивился:
— Разве это не нормально?
Он рассудил так: раз они оба любят друг друга, то наверняка интересуются произведениями на однополую тематику.
Сун Ланьцинь изначально опасался, не испытывает ли к нему Ли Цюань каких-то чувств, но, увидев удивленное и естественное выражение лица парня, решил, что просто отстал от жизни.
Раз даже Ли Цюань, который отродду не читал никакой манги о любви юношей, в курсе, значит, ему самому точно нужно поизучать этот вопрос и прикупить парочку манг, когда вернется.
Потратив полчаса, Сун Ланьцинь изучил и саму концепцию, и пояснения к сопутствующим новеллам, и наконец полностью во всем разобрался.
Как раз в этот момент появился ассистент Ли Цюаня.
Высокий мужчина в аккуратном деловом костюме, нагруженный сумками и пакетами с вещами, с невозмутимым выражением лица направился к кофейному столику в углу.Помощник прямо перед ними тремя сначала вытащил из сумки ноутбук, а затем открыл жесткий чехол и достал портативный графический планшет той же марки, что и у W.
Он, словно робот, бесстрастно доложил:
— Компьютер заряжен на сто процентов, все программы установлены, лицензионные, настройки кистей по умолчанию сохранены. Шнур питания и комплектующие в сумке.
Все вокруг наблюдали за этой сценой. Сун Ланьцинь уже остолбенел от подобного сервиса и, приоткрыв рот, долго не мог выдавить из себя ни слова.
Ли Цюань невозмутимо обмахивался веером:
— Ты отлично поработал, возвращайся.
Помощник кивнул и уже собирался уходить, но Сун Ланьцинь, придя в себя, торопливо окликнул его, а затем перевел взгляд на Ли Цюаня:
— Верни все это обратно, мне ничего не нужно, хватило бы и планшета.
Как бы толстокож он ни был, принимать столько подарков подряд было неудобно.
Ли Цюань, ожидая, что тот откажется, с улыбкой пояснил:
— Считай, что это во временное пользование. Когда закончишь рисунок, файлы оставишь себе, а аппаратуру я заберу домой.
— ...
Когда все было сказано вот так, Сун Ланьцинь на мгновение растерялся, не зная, как ответить. Он сдвинул брови к переносице — брать было неловко, а отказываться неудобно.
В этот момент Ли Цюань снова бросил взгляд на помощника и чуть заметно кивнул.
Получив знак, помощник быстро зашагал прочь.
Пока Сун Ланьцинь соображал что к чему, тот уже отошел на приличное расстояние.
Он невольно скрестил руки на груди и плотно сжал губы, испытывая одновременно раздражение и неловкость — его терзали противоречивые чувства.
Пару секунд спустя он повернулся к Ли Цюаню, приняв такой серьезный вид, что стал похож на маленького ворчливого старичка:
— Слушай сюда: если ты считаешь меня братом, прекрати сорить деньгами направо и налево, не то я обижусь по-настоящему!
Ли Цюань посмотрел на него и захлопал ресницами, изображая полное невинности лицо.
Сун Ланьцинь едва не ударил его: одна его рука уже взметнулась вверх, собираясь грозно указать на наглеца, но тут подала голос Мэн Цзянань, которая все это время хранила молчание.
— Ладно тебе, спонсор всегда прав. Давай быстрее, набросай мне эскиз персонажа.
Ближе к концу фразы голос Мэн Цзянань зазвучал все более нетерпеливо, а пальцы забарабанили по столешнице.
Услышав этот стук, Сун Ланьцинь тяжело вздохнул, махнул рукой на все остальное, запустил программу и принялся за работу.
Дело превыше всего, а со всеми вопросами он разберется позже, как только закончит.Трое молчаливо сошлись на том, чтобы больше не возвращаться к этому маленькому эпизоду. Ли Цюань пил кофе и наблюдал, как Сун Ланьцинь рисует, Мэн Цзянань постукивала по планшету, дорабатывая последующий сценарий, а брови Сун Ланьциня сходились всё сильнее.
Наброски образов давались легко, сложность заключалась в ракурсах и ощущении кадра.
Когда с эскизами было покончено, Сун Ланьцинь уставился на сценарный план и замер в нерешительности.
— Столько сцен с шуры-муры, да убейте меня лучше!
Любовные сюжеты были единственным слабым местом Сун Ланьциня.
Мэн Цзянань не раз отмечала: персонажи получались красивыми, но им не хватало атмосферы притяжения и борьбы, и даже когда Сун Ланьцинь срисовывал всё точно по образцу, в работах всё равно чего-то не хватало.
Заметив его отчаяние, Мэн Цзянань покачала головой:
— Впереди в День перезапуска тоже будет масса романтических сцен, тебе всё равно придется это преодолеть. Послушай совета старшей сестры, садись и как можно больше смотри мангу и фильмы.
Ли Цюань как раз обмахивал Сун Ланьциня веером. Услышав это, он внезапно бросил взгляд в сторону и произнес:
— У меня есть идея получше.
Едва эти слова сорвались с губ, Мэн Цзянань и Сун Ланьцинь одновременно уставились на него.
Ли Цюань сложил веер, посмотрел на Сун Ланьциня и слегка улыбнулся:
— Давай встречаться со мной.
— Чего?!
Сун Ланьцинь остолбенел и недоверчиво переспросил:
— Ты какую хрень сейчас сморозил?
Ли Цюань беззаботно отозвался, подперев подбородок рукой и склонив голову набок:
— Раз у тебя не получается прочувствовать романтику, давай притворимся парочкой и нащупаем это ощущение.
— Псих! — выпалил Сун Ланьцинь. — По твоей логике, если я соберусь рисовать мангу о войне, мне что, обязательно на поле боя лезть?
Взгляд Ли Цюаня сосредоточился, он серьезно посмотрел на него:
— Так не пойдет.
Сун Ланьцинь чуть не лишился дар речи от такого ответа.
Тут в разговор вмешалась Мэн Цзянань:
— А по-моему, отличный план! Представь, что ты актер и работаешь по системе Станиславского, так ты вырастешь профессионально в мгновение ока.
— Шутишь! Я и он? — Сун Ланьцинь всё еще сопротивлялся, но в душе уже начал поддаваться соблазну.
— А с кем бы ты еще хотел? — Ли Цюань слегка нахмурился.
Сун Ланьцинь призадумался: действительно, а кого еще искать, если не Ли Цюаня? Других знакомых у него всё равно не было, к тому же рисовать предстояло историю с двумя главными героями-мужчинами.
http://bllate.org/book/28178/3407689
Готово:
