Лучше не давать этой собаке повода снова о чём-то вспомнить и исподтишка напасть, когда он потеряет бдительность — шутки тут плохие.
Мо Рушэн и так испугался оттого, что внезапно очутился здесь, а заметив, что Бай Тяньмин собирается уходить, поспешно последовал за ним.
Стоило ему только подумать о том, что, если он отстанет хоть ненамного, его могут оставить здесь в одиночестве — в незнакомых местах, где он понятия не имеет, на кого и когда натолкнётся, — как страх охватил его с новой силой, и он невольно прижался ближе к Бай Тяньмину.
Бай Тяньмин бросил на него взгляд и спросил:
— Ты прихватил с собой что-нибудь, когда шёл сюда?
Мо Рушэн моргнул и покачал головой. Разве он шёл сюда с целью что-то кому-то принести? Как у него могло оказаться с собой хоть что-то? Изначально он направлялся в кабинет вовсе не за этим, а чтобы поискать книги для чтения:
— Ничего.
Стоило ему вспомнить о книгах, как в памяти тут же всплыл ночной кошмар, из-за чего лицо его слегка побледнело, а в голове вихрем закружились бесчисленные вопросы без ответа.
То сердце, что я унёс из чужой спальни, ведь не твоё случайно? Каким образом твоё сердце вообще оказалось в чужой спальне? Едва ли оно с самого начала выглядело так, будто обладает собственной, отдельной волей, верно? Знаешь ли ты, что произошло с тем сердцем?
Если у тебя есть сила призвать к себе одним взмахом руки сердце, которое я спрятал, то у тебя наверняка хватит возможностей выяснить всё, что за ним стоит. Ты пытался узнать? Знаешь ли ты? Тебе вообще есть до этого дело?
Если тебе всё равно, то почему? А если нет, то как ты можешь продолжать жить как ни в чём не бывало, словно тебе абсолютно всё равно?
Пусть здешние сельские пейзажи и впрямь прекрасны — тихие, живописные, дарящие истинную радость даже в минуты отдыха, — но обладай ты столь грозным сердцем и будь ты связан со столь могущественной аурой, как ты мог оставаться в безвестности, прозябать в таком крошечном дворике и добровольно коротать здесь остаток своих дней?
И самое главное: то, что мне привиделось во сне, — правда? Если это действительно так, то неужели та жуткая аура в комнате принадлежала Саде? Каких вы вообще придерживаетесь отношений друг с другом?
Друзья? Не очень-то похоже. Враги? Тоже не похоже. Господин и слуга? Тогда почему рядом с тобой крутится не он?
Вопросов накопилось столько, что они казались готовыми разорвать его изнутри.
Мо Рушэн коснулся собственных волос, едва не вообразив, что его голова сейчас взорвется от дум, но, к счастью, волосы оставались на месте ничем не отличаясь от прежнего, и он тихо выдохнул с облегчением.
Поводя на поводке собаку и уже заприметив собственный двор, Бай Тяньмин шёл по тропинке и одновременно бросил через плечо следовавшему за ним Мо Рушэню:
— Помнишь вообще, как ты оттуда выбрался?
Нахмурившись, Мо Рушэн напряг память, но смог выудить оттуда лишь самые смутные обрывки: помнил, как бродил по комнате взад-вперёд, помнил, как хотел толкнуть дверь, но вот в какой именно момент он её толкнул — и когда вышел наружу, — в памяти начисто стёрлось.
На его лице застыло амнезийное замешательство, а голос звучал тихо и невнятно — словно он сам ни в чём не был уверен, но отвечать было нужно, поэтому пришлось сказать лишь это:
— Не помню.
Нельзя сказать, что он забыл всё до последней крохи, но если бы его заставили рассказать хоть что-то конкретное, он бы не выдал ни единого слова — не потому, что его что-то сковывало, а потому, что разрозненные картины никак не складывались в цельное воспоминание, и тем более было трудно облечь эту туманную расплывчатость в чнятную речь.
Мо Рушэн опустил голову, и на его лице проступило лёгкое разочарование.
Бай Тяньмин взглянул на него, отворил калитку во двор и, направляясь к подсобке, бросил через плечо:
— Раз ты не помнишь, что именно делал и как тебе удалось выйти, значит, на тебя наверняка повлияла какая-то неведомая сила.
Мо Рушэн закивал в ответ и, глядя на Бай Тяньмина полными надежды глазами, послушно семенил следом, робко и с замиранием сердца осведомившись:
— И что же это за сила такая?
Бай Тяньмин усмехнулся:
— Когда ты выходил, меня даже рядом не было. Откуда мне знать?
Отворив дверь в подсобку и шаря внутри в поисках верёвки, Бай Тяньмин произнёс, не оборачиваясь:
— Впрочем, если ты пожелаешь поведать мне, что именно ты чувствовал перед выходом из дома, я, пожалуй, сумею дать тебе ответ.
Застыв на пороге подсобки, Мо Рушэн хлопал глазами, сомневаясь, стоит ли ему заходить внутрь, но после короткого раздумья ответил:
— Перед тем как выйти, я почувствовал, как на меня повеяло густым, сладковатым ароматом, а потом всё как в тумане.
Сказав это, он счёл свои слова слишком короткими и хотел было добавить что-то ещё, но у него совершенно вылетело из головы, что именно можно сказать, и он умолк.
Отыскав среди кучи хлама верёвку и опустив заплечный коробок на земляной пол подсобки, Бай Тяньмин поманил Мо Рушэня рукой. Тот подошёл, и Бай Тяньмин передал пса прямо ему в руки.
Тот не усмотрел в этом подвоха — ему лишь показалось, что эта собака какая-то пухлая и тяжеловата, в одной руке не удержать, поэтому пришлось поддерживать её обеими руками. Пёс, впрочем, и не думал сопротивляться: он лишь с унылым видом восседал на ладонях у парня, замерши без движения.
Мо Рушэн слегка удивился тому, что зверь ведёт себя так смирно, и приподнял брови.
Опустив взгляд и разматывая верёвку, Бай Тяньмин принялся накидывать её псу на шею. Завязав узел на мохнатой шее животного, он обратился к Мо Рушэню:
— Судя по твоему описанию, это зацвели цветы, которые я посадил в горах. Их аромат тебя и выманил.
Бай Тяньмин высказался донельзя непринуждённо, а Мо Рушэн лишь усмехнулся:
— Разве бывают такие цветы? Никогда о подобном не слыхал.
Бай Тяньмин хмыкнул в ответ, дёрнул за узел на собачьей шее, проверяя, не развяжется ли верёвка от резких движений и не задушит ли пса ненароком, а затем снял животное с рук Мо Рушэня. Взяв свободный конец поводка в одну руку, он обмотал его вокруг запястья и потянул пса за собой.
— Теперь слыхал, — стоя на пороге подсобки, произнёс Бай Тяньмин, глядя на Мо Рушэня. — Цветы у меня особенные, совсем не такие, как в внешнем мире.
— Вот как? — хоть Бай Тяньмин уже всё разъяснил, Мо Рушэн по-прежнему не верил, что какой-то цветок способен обладать подобной силой, и с беззаботной улыбкой ответил.
Они вышли из подсобки, и Бай Тяньмин затворил за собой дверь, строго наказав крутившемуся рядом псу:
— Без нужды туда не заходи, иначе потом замучаешься искать. К тому же внутри полно вещей — стоит что-нибудь нечаянно опрокинуть, и уборки не оберешься. Услышал меня?
Пёс кивнул прямо на земляном полу.
Глядя на собаку, Мо Рушэн изумлённо рассмеялся:
— А этот пёс на редкость толковый, надо же — человеческую речь понимает!
Бай Тяньмин загадочно улыбнулся:
— И то верно.
Из кухни вышел Нань Пу и сообщил им:
— Еда уже готова, десерты и напитки тоже. Давайте пока перекусим чем есть?
— С удовольствием, — кивнул Бай Тяньмин.
Все уселись за один стол. Мелкий пёс примостился рядом со стульями и с видом полнейшей скуки наблюдал за ними.
— Может, угостим чем-нибудь и собаку? — склонив голову набок, осведомился Мо Рушэн. Заметив, что пёс смотрит на их трапезу с таким жалостливым видом, он задумался, не голоден ли зверь, и не выдержал, обратившись к Бай Тяньмину.
— И чем же её кормить? — равнодушно бросил Бай Тяньмин, бросив взгляд на пса.
— Помню, собаки вроде бы едят абсолютно всё, — моргнул Мо Рушэн и, пытаясь испытать удачу, протянул животному кусочек хлеба со стола, заодно поинтересовавшись: — А как зовут этого щенка?
Бай Тяньмин усмехнулся:
— Кличка щенка — щенок.
Услышав это, Мо Рушэн чуть не ткнул хлебом псу прямо в глаз. Впрочем, стоило учесть, что это была вовсе не обычная собака: на месте собачьего глаза неожиданно разверзлась пасть, обнажившая оскал белых клыков, и та в мгновение ока проглотила протянутый кусок, едва не отхватив Мо Рушэню пальцы.
— Не смей хватать что попало! Выплюнь палец! — заметив это, строго приказал псу Бай Тяньмин.
Псу пришлось с явной неохотой выплюнуть палец Мо Рушэня обратно. Он высунул наружу розовый язычок — совершенно нормальный собачий язык — и показательно облизал пасть, выражая своё крайнее недовольство.
Впрочем, на этом всё и закончилось: ввязываться в драку псу совсем не хотелось.
Улеглась собака прямо на землю, прижавшись пухлой мордой к полу так, что та казалась раскатанным куском теста, чуть сползшим вниз. Поморгав круглыми глазками, пёс стал выглядеть ещё более умилительно.
Мо Рушэн, поспешно отдёрнувший руку и разглядывающий следы от зубов вперемешку со слюной на пальцах, был абсолютно не в силах воспринимать это создание как заурядного пса, а потому невольно судорожно втянул воздух.
Его пальцы дрожали, лицо побелело, вид был такой, будто он только что чудом избежал смерти. Он несколько раз порывался что-то сказать, но не находил слов, пока наконец не выдавил, обращаясь к Бай Тяньмину:
— Что это вообще за порода такая?
Бай Тяньмин лишь усмехнулся:
— Тиндалосов пёс.
Мо Рушэн лишился дар речи. Он так и застыл, протягивая вперёд те самые пальцы, чуть не проглоченные чудовищем секунду назад, по которым липкими струйками стекала слюна. Казалось, он потерял способность соображать и мог лишь мелко дрожать.
Нань Пу нахмурился, не в силах больше это терпеть, поднялся из-за стола и отчеканил:
— Иди помой руки! Во время еды собак не подкармливают! А уж если собрался покормить — нечего совать пальцы в пасть! Марш мыть руки!
Придя в себя, Мо Рушэн торопливо закивал, сорвался с места и выбежал на улицу. Ополоснув руки, он почувствовал, что кожа стала влажной, зато липкость исчезла полностью, и руки сразу показались намного чище.
Он осторожно вернулся, робко застыл возле стола и с заминкой обратился к Нань Пу:
— Так можно?
Нань Пу окинул его взглядом, кивнул и больше ничего не сказал.
Тогда Мо Рушэн перевел глаза на Бай Тяньмина. Волна глубочайшего благоговения поднялась в его душе, и он неуверенно спросил:
— А почему я раньше не замечал эту собаку?
— С чего бы? — повернувшись к нему, с загадочной полуулыбкой переспросил Бай Тяньмин. — Решил, что это чужой пёс? Что я притащил его только сегодня и теперь намерен вернуть хозяевам?
— Нет-нет! — Мо Рушэн принялся энергично махать руками. — Просто удивился.
Бай Тяньмин хмыкнул:
— Всё ещё удивляешься?
Мо Рушэн поморгал, изобразив самую послушную физиономию:
— Больше не удивляюсь.
Глава 11
— И сколько же ты собираешься здесь пробыть? — Нань Пу как раз принялся собирать со стола пустые тарелки и палочки, а Бай Тяньмин, сидя во главе стола и бросив мимолетный взгляд на устроившегося рядом пса, перевел взор на Мо Рушэня.
— Пока мне всё равно некуда идти, — нахмурившись и приняв жалобный вид, тихо ответил Мо Рушэн.
По правде говоря, он уже размышлял над тем, куда податься, если придется покинуть эти места.
В силу своей расовой природы он испокон веков вёл скитальческий образ жизни, не имея постоянного дома. Даже до того, как угодить в комнату с тем сердцем, он останавливался то тут, то там, не привязываясь ни к какой конкретной точке на карте, и теперь, поверни он назад, он даже не представлял, в какую сторону ему держаться пути.
http://bllate.org/book/28143/3403398
Готово:
