У Чжан Хая уже была невеста, пожалованная императором Вэньвэнем, а теперь оставалось ещё три демоницы, внешне весьма привлекательные. Впрочем, возможно, И Мо приглянулись вовсе не они, а запертые внутри сети слуги и служанки. Но если дело обстояло так, у И Мо не было причин не спасти их.
Появившись в один и тот же час собаки и будучи спасенными И Мо, Нин Сяочун внутренне вздрогнул. Он с недоверием посмотрел на И Мо: неужели человек, которого И Мо собрался связать красной нитью — он сам? Конечно, он бы не возражал против красной нити с этим красивым и могущественным Молодым господином И, вот только он не читал внимательно правила экзамена Старца в Луне (Юэлао) и не знал, считается ли нарушением правил связывать красной нитью самого себя.
Но И Мо действительно был невероятно хорош собой, прямо-таки попал в самые заветные тайники предпочтений Нин Сяочуна. Если бы удалось связать красную нить с И Мо...
Нин Сяочун невольно почувствовал, как участилось его сердцебиение, и подсознательно сделал маленький шаг к И Мо.
— Если еще раз подумаешь о всякой чепухе, я обещаю, что ты станешь еще уродливее. — И Мо слегка надавил пальцами, и зажатый в его руке бокал с вином тут же разлетелся на несколько кусочков.
Нин Сяочун покрылся холодным потом. Даже если все его эмоции были написаны на лице, его лицо скрывалось за Парчовым мешочком — как И Мо мог догадаться, о чем он думает? Просто невероятно.
К тому же слова И Мо задели его сильнее, чем когда Ду Чун назвала его толстой зелёной гусеницей. Завуалированный намёк на то, что он станет ещё уродливее, явно означал презрение к его нынешней внешности.
Нин Сяочун мысленно облился слезами: он хотел вернуться в Обитель Бессмертных. В Обители Бессмертных никто и никогда не обижал его, там ему не угрожала смертельная опасность, все с заботой готовили для него белокочанную капусту, и он всегда мог полакомиться свежими и вкусными зелёными листочками. Ему нравилось по ночам возвращаться в свой истинный облик и, свернувшись в самой серединке кочана, сладко и безмятежно спать.
Такая жизнь была бесконечно счастливой.
Но Нин Сяочун прекрасно понимал, что так продолжаться не может — ему нужно было сделать что-то, чтобы наполнить свою жизнь смыслом, поэтому он твёрдо решил участвовать в экзамене Старца в Луне (Юэлао). Кто же знал, что с самого начала всё в этом мире пойдет наперекосяк.
Благоразумно отступив на пару шагов назад, Нин Сяочун недовольно фыркнул: он верил, что даже грызущий капустные листья демон-насекомое в будущем сможет добиться больших успехов.
Ситуация на заднем дворе становилась всё хуже и хуже, её почти можно было описать словами земля трясется, горы рушатся. Нин Сяочун всегда думал, что в Резиденции князя Чэна с ее строжайшей охраной не может быть бесчинств нечисти, но теперь оказалось, что он глубоко заблуждался. Мелкие демоны в Резиденции князя Чэна бесчинствовать не могли, но стоило появиться настоящей нечисти, как ситуация неминуемо становилась крайне опасной.
Он бросил взгляд в сторону покоев Ян Чэна: там, как и прежде, клубилась духовная энергия, Ян Чэн и Вэй Чэнчжи пока были в безопасности. Однако текущая обстановка на заднем дворе причиняла червячьему желудку сущую боль: земля дрожала без остановки, от этой тряски Нин Сяочуна подташнивало, а некие долго дремавшие силы жаждали разорвать оковы и возродиться заново.
Нервы натянулись до предела, и Нин Сяочун послушно спрятался за спиной И Мо, с тревожным напряжением наблюдая, как бесчисленные тонкие нити атакуют невидимый световой барьер.
Внезапно резкий звук флейты заглушил пронзительные звуки цитры. Мелодия флейты, неторопливая и чарующая, огласила задний двор, словно возвращая в эти места весну и наполняя всё вокруг умиротворением. Три перелива флейты — и сердце сливы трепещет от пробуждения. Нин Сяочун вдруг почувствовал, что его тело заметно полегчало, а натянутые нервы расслабились. Он глубоко перевел дыхание: мелодия придала ему бодрости, а боль от ранений пошла на убыль. Ему почти мерещились кружащиеся в воздухе лепестки персиковых цветов и знакомый аромат благоухающего персикового сада.
Нин Сяочун неосознанно посмотрел в центр большой сети: лицо Сяо Мэй слегка исказилось, она чуть нахмурилась, замедлив движения рук над цитрой. Ярко-красное, подобно крови, платье странным образом поблекло, постепенно сменившись на мягкий персиково-розовый оттенок, а выражение лица Сяо Мэй самую малость смягчилось.
Увы, эта мягкость продлилась лишь мгновение: в один миг лицо Сяо Мэй вновь стало предельно обольстительным, а алое платье засияло прежней, ослепительно-кровавой яркостью.
Поток жизненной силы непрерывным ручьем устремился в тело Лоши. Пальцы Чжан Хая чуть шевельнулись, и Нин Сяочун торопливо отступил еще на несколько шагов назад — стоило Лоше пробудиться вновь, как Чжан Хай станет невероятно ужасен.
В то же время, воспользовавшись кратковременным моментом изменений в поведении Сяо Мэй, Ду Чун быстрым шагом вернулась к каменному столбу. Она всё еще была опутана Верёвкой, Связывающей Демонов, и прислонилась к тыльной стороне столба.
Издалека на заднем дворе показалась одинокая фигура.
Неудивительно, что Нин Сяочун замер от изумления.
Какой-то юноша держал в руках бамбуковую флейту, и звуки музыки тревожно отзывались в сердце Нин Сяочуна. Лицо юноши было безупречно изящным. Нин Сяочун зачарованно смотрел на него какое-то время: молодой человек был неописуемо красив, но, к сожалению, его черные глаза были лишены всякого блеска, и взгляд его не задерживался ни на чём.
Сердце Нин Сяочуна ёкнуло: эталонная красота, и вдруг слепец.
К счастью, рядом с красавцем неотступно следовал личный телохранитель. Сжимающий длинный меч страж действовал проворно, с легкостью отражая атаки со всех сторон; его острый клинок рубил тонкие нити, прокладывая дорогу и защищая юношу.
Не будучи в силах видеть, юноша определял направление по колебаниям ци, а благодаря поддержке флейты он уверенно шел прямо к И Мо.
Нин Сяочун мысленно воздал хвалу: тысячелетия раздумий привели его к правильному выводу — безупречная внешность действительно способна в мгновение ока покорить человеческие сердца. Жаль только, он просчитался в одном: красота земных красавиц и красавцев далеко превосходила все его мыслимые ожидания, а раз так, его собственную наружность и впрямь можно было назвать разве что заурядной.
Впрочем, перенеся удар судьбы, Нин Сяочун обладал завидной способностью к восстановлению. Он быстро успокоился: в заурядной внешности не было ничего плохого. Не полагаясь на привлекательное лицо, в будущем ему придется лишь вдвое усерднее трудиться над самосовершенствованием, чтобы преумножить свою демоническую силу. Пусть из него не выйдет красивого демона-насекомого, пусть не выйдет статного демона-насекомого, у него всё еще оставался шанс стать грозным и властным демоном-насекомым.
Когда юноша приблизился к И Мо, Сяо Юй тут же отдал приветственный поклон и произнес:
— Второй молодой господин, вы проделали долгий путь.
Услышав это, юноша тронул губы легкой улыбкой. Увидев ее, Нин Сяочун понял, что в этой жизни ему суждено оставаться лишь уродливой толстой зелёной гусеницей.
— В дороге задержался по делам, заставив старшего брата долго ждать, — на лице юноши промелькнуло легкое извинение.
И Мо не принял его извинений ни на йоту, оставаясь всё с тем же равнодушным видом:
— Я ждал Флейту Душ, а не тебя.
На лице юноши промелькнула едва заметная тень разочарования, но он с пониманием кивнул, повернулся лицом к тому месту, где находилась Сяо Мэй, и хотя его потухшие глаза ничего не видели, в сердце всё было предельно ясно. В тот самый миг, когда звуки флейты столкнулись со звуками цитры, ситуация соперницы стала ему ясна как день.
И Фэн неторопливо заговорил:
— Отца больше нет, старший брат — глава семьи, и у меня нет возражений против того, как ты вершишь семейный суд. Только как бы то ни было, Сяо Мэй когда-то была любимой наложницей отца. И хотя она превратилась в то, чем стала сейчас, я надеюсь, брат, ты вспомнишь о былых чувствах и проявишь милосердие.
http://bllate.org/book/28117/3401313
Готово:
