Тратить время на глупое стояние на узкой и опасной горной тропе, висящей над обрывом — не самый умный поступок. Линь Ся прекрасно это понимал, поэтому вскоре заговорил:
— Уже слишком поздно, к тому же пошел снег. Сейчас спускаться с горы неразумно, нам придется переждать ночь здесь. Иди за мной, я знаю неподалеку пещеру, где не живут дикие звери.
Услышав это, Жун Мо согласился:
— Как раз вовремя, завтра утром я смогу сразу же отправиться дальше.
Понимая, что переубедить собеседника не удастся, Линь Ся больше не стал тратить слов, но в душе уже составил другой план. Он протянул руку за спину Жун Мо, коснулся макушки щенка и произнес:
— Дальше дорога ровная, можешь отпустить собаку, так тебе будет гораздо легче идти. Не бойся, что она сорвется, животные, выросшие здесь, отлично ходят по горным тропам. *(Наверное, мне стоит переживать лишь о том, не сорвешься ли ты)*, — мысленно добавив это, Линь Ся промолчал.
Когда они двинулись вперед друг за другом, Линь Ся протянул правую руку назад и крепко сжал правую руку Жун Мо. От этого движения Жун Мо слегка вздрогнул — похоже, физический контакт с альфой вызвал у него телесный и душевный отклик. Он дернул рукой, пытаясь высвободиться, но спутник сжал ее еще сильнее.
— Не балуйся, — холодно произнес Линь Ся. — Тебя пугает даже простое рукопожатие с альфой? Как же ты собираешься идти дальше, когда полностью превратишься в омегу?
Жун Мо понимал, что собеседник прав, и перестал сопротивляться. С одной стороны от его тела находилась голая каменная скала, а с другой — обрыв, от одного взгляда вниз на который кружилась голова. В итоге все внимание Жун Мо сосредоточилось на спине идущего впереди молодого человека и на их переплетенных руках.
Жун Мо порой бывал рассеянным и очень болтливым — в этих двух недостатках он и сам был вынужден признаться, но это вовсе не означало, что он глуп. Напротив, он был очень наблюдателен и умел делать выводы. Спутник сжимал его руку очень крепко, поэтому Жун Мо отчетливо почувствовал на подушечке его указательного пальца твердый бугорок — мозоль.
Если можно натереть такую мозоль в этом месте… У Жун Мо возникло догадка, и он спросил:
— Линь Ся, ты военный? Или у тебя какая-то другая профессия, где постоянно приходится стрелять?
Шаги Линь Ся замерли, а из-за напрягшегося тела рука машинально подалась вперед. Последствием этого движения стало то, что Жун Мо с размаху врезался в него. Потерев ушибленный нос и уже собираясь пожаловаться на слишком твердую голову собеседника, Жун Мо осекся под его острым взглядом.
Раньше у него уже был такой взгляд; стоило спутнику посмотреть на него подобным образом и отдать приказ, как сопротивляться становилось невозможно.
Слишком суровое и пугающее выражение лица мгновенно исчезло. Линь Ся снова стал холоден и, развернувшись, зашагал дальше:
— С чего ты взял?
Жун Мо слегка сжал его указательный палец:
— Да вот из-за этого. У того, кто нечасто жмет на спусковой крючок, откуда здесь мозолям взяться?
— А ты не так глуп, как я думал, — в голосе Линь Ся послышался намек на улыбку. Поддавшись этой расслабленной атмосфере, Жун Мо поторопил его:
— Ну так говори же, устраивать тут такую таинственность — сплошная скука.
Между ними повисло молчание. Долгое время спустя Линь Ся неожиданно вздохнул и произнес:
— Я не хочу тебе лгать.
На первый взгляд это казалось бессмыслицей, но Жун Мо понял скрытый смысл слов:
— Ты не хочешь мне рассказывать, но и врать не желаешь, поэтому и напускаешь туману? — Жун Мо ждал ответа, но Линь Ся больше не произнес ни звука, лишь продолжая вести его вперед. Жун Мо понял, что это было молчаливым согласием.
Если бы это произошло в самом начале, когда впечатление о Линь Ся было хуже некуда, он, пожалуй, сразу бы взбеленился. Но они были знакомы недолго, однако пережили вместе кое-какие события, и Жун Мо успел изучить нрав этого человека. Тот несколько раз спас его, да еще и смог переступить через гордость и извиниться — Жун Мо считал это невероятно ценным и испытывал глубокую благодарность. К тому же спутник прямо сказал, что не хочет его обманывать, а значит, обязательно выложит всё, когда сможет доверять. В нынешней же ситуации он решил довериться ему.
Больше не зацикливаясь на утаивании правды со стороны Линь Ся, Жун Мо перевел внимание на его рюкзак и на ходу спросил:
— Если мы ночуем в горах, ты взял всё необходимое?
— В каждую поездку я стараюсь собираться максимально тщательно, — ответил Линь Ся, поджигая в пещере небольшой портативный газовый горелка-примус. — Эта горелка слишком маленькая, максимум на три часа работы. Мы не можем держать ее включенной постоянно: как только руки и ноги согреются, ее придется выключить, иначе во второй половине ночи придется туго.
Жун Мо сидел рядом с Линь Ся, вовсю успокаивая одолженную длинношерстную собаку. Услышав это, он тут же отозвался:
— Угу, я понимаю.
Он уже понял, что по сравнению с ним, новичком, этот человек — настоящий профессионал, поэтому в таких делах достаточно просто следовать его указаниям.
Линь Ся кивнул, достал кое-что из рюкзака и повернулся к Жун Мо:
— Протяни руку. Когда ты сорвался, руки обожгло веревкой и о камни поцарапало, верно?
Жун Мо вытаращил глаза:
— Откуда ты знаешь?
Голос Линь Ся звучал спокойно и слегка обреченно:
— Твоя кровь осталась на моей руке.
— Ладно, тогда прошу прощения, — Жун Мо послушно протянул руку.
Линь Ся бережно смазал раны мазью, после чего аккуратно обмотал их в несколько тонких слоев марли, стараясь не задевать суставы пальцев.
— Боже мой, да ты просто забота ходячая! — преувеличенно восхищенно выдохнул Жун Мо, а затем тихо добавил: — Какому-то омеге сказочно повезет, если он свяжется с тобой.
Линь Ся закончил работу, приподнял бровь и парировал:
— Я настолько хорош?
— Конечно, — кивнул Жун Мо. — Хоть ты и холодный, с каменным лицом, еще и заносчивый, просто невыносимый… Короче говоря, общаться с тобой — сущая мука.
Линь Ся сначала вздохнул, а затем серьезно произнес:
— Иногда мне действительно хочется зашить тебе рот.
Жун Мо подпер подбородок рукой и посмотрел на него, прищурившись от улыбки:
— Понимаю. Раньше наш безумный старик тоже вечно так говорил. Но у тебя наверняка нет с собой ни иголки, ни нитки, так что я совсем не боюсь, что ты перейдешь от слов к делу.
Линь Ся молча снова принялся рыться в рюкзаке.
Жун Мо:
— …Ты же не всерьез, да?
— Если будешь продолжать в том же духе — всерьез.
К этому моменту их руки достаточно согрелись. Линь Ся погасил горелку и сказал Жун Мо:
— Садись поближе, вдвоем нам будет теплее.
Жун Мо засомневался: из-за давних душевных травм он боялся подходить к альфам слишком близко. В конце концов он покачал головой и прижал щенка к груди:
— Хоть здесь и холодно, ты же вынесешь эту температуру, верно? Так что не обращай на меня внимания.
Линь Ся странно на него посмотрел:
— Для меня это действительно не проблема. Но такую температуру ты точно не вынесешь.
Внезапно догадавшись о том, чего именно опасается собеседник, Линь Ся скривился еще страннее:
— У тебя мания преследования?
— Разве мне не стоит быть осторожнее? — после первой волны неловкости Жун Мо неожиданно приобрел совершенно независимый вид. Он резко приподнял ерзающую в объятиях длинношерстную собаку: — Она и то надежнее тебя! По крайней мере, у нее точно нет ни малейшего интереса к моим ягодицам!
Щенок: «Пожалуйста, зовите меня главным страдальцем».
— Ха, да если ты сейчас голым передо мной встанешь, у меня всё равно не возникнет к тебе ни малейшего интереса, — зеркально отразив его фразу, бросил Линь Ся и больше не стал уговаривать его пересесть.
В пещере воцарилась тишина.
До чего же тихо. Жун Мо мысленно взвыл; его язык редко бывал за зубами, и в такой обстановке ему стало особенно тоскливо. Тогда он заговорил:
— Я хочу стать таким же, как мой отец: не нужно ублажать публику, как чиновникам, и не нужно сутками напролет истязать себя тренировками, как военным, но при этом можно спокойно грести деньги лопатой. Впрочем, это не самое главное, важнее всего…
— Важнее то, что он может свободно отправляться куда угодно и видеть то, чего другие никогда не увидят своими глазами. Хотя правительство и указывает ему точки для поездок, все эти места полны приключений. А те маршруты, которые он выбирает сам, еще захватывающее, — Линь Ся почти бессознательно подхватил мысль.
— Ага. Вот я и говорю: раз ты сошелся с сумасшедшим стариком, значит, отлично понимаешь его мысли, — улыбнулся Жун Мо, опуская голову и предаваясь мечтам. — Эх, превратиться бы мне в птицу — тогда я смог бы перелететь через горы и океаны и отыскать его.
Но в конце концов он всего лишь омега, обреченный никогда не уезжать далеко и связанный по рукам и ногам на всю жизнь.
Линь Ся прекрасно понимал его чувства; в конце концов, в каком-то смысле он сам был пленником. Он тоже задал вопрос:
— А ты знаешь, чего хочу я?
— Конечно знаю, чего больше всего хотят такие альфы, как вы, — усмехнулся Жун Мо, сжав губы. — Мой одноклассник как-то рассказывал, что мечтает, чтобы осенью на яблоне в его дворе вырастало бесчисленное множество омег — самых разных видов, и мужчины, и женщины, — и тогда задний двор превратился бы в настоящий гарем.
Уголки губ Линь Ся дернулись:
— Личные фантазии не в счет, у меня нет столь убогих идеалов.
Жун Мо с пониманием кивнул:
— И то верно, если слишком много делать одно и то же, и железный пестик сотрется в иголку. Ты же у нас человек рассудительный и осторожный, откуда у тебя такие дикие мысли.
На мгновение Линь Ся действительно захотелось выпнуть этого соседа из пещеры, выбросить в снег замерзать или скормить медведям, но он сдержался.
— Я тоже хочу побывать в дальних краях — прямо как господин Жун. Вот только я тоже застрял на одном месте, хотя причина несколько отличается от твоей.
— Я связан слабостью омежьей крови, а ты — работой? — предположил Жун Мо.
Линь Ся слегка кивнул:
— У каждого свои заботы. Альфам действительно дано больше привилегий, но им — по крайней мере, мне — приходится платить за это соответствующую цену.
— Я могу понять. *(Но я всё равно не могу побороть зависть к вам)*. — Жун Мо прижал собаку еще крепче. И вовсе не потому, что боялся заморозить чужое животное — шерсть у пса была длинной и густой, — просто он сам замерз.
Они снова погрузились в молчание. Неизвестно сколько времени спустя Линь Ся случайно бросил взгляд на Жун Мо и заметил, что верхняя половина тела того заваливается набок. Не прошло и мгновения, как он уже пересел вплотную к парню и позволил уснувшему Жун Мо прислониться к своему плечу.
Закончив всю эту цепочку действий, Линь Ся сам растерялся.
Раз мы оба связаны по рукам и ногам, почему бы нам не объединить силы, чтобы каждый из нас получил желанную «свободу»?
Сердце Линь Ся дрогнуло, а взгляд остановился на лице мирно и тихо спящего юноши.
http://bllate.org/book/28103/3400056
Готово:
