Или, скорее, он хотел в это верить.
Покинув кабинет в растерянности, Янь Чжиюй пришел в себя, лишь когда постоял некоторое время на ветру в цветочном зале. Безумная мысль, посетившая его только что, внезапно показалась нелепой и даже горькой.
С самого детства близкие оберегали его от любых невзгод. Самым тяжким потрясением в юности была лишь обычная ссора с кем-то, а после того, как в восемнадцать лет он сочетался браком с Лин Ле, его жизнь стала и вовсе беззаботной. Единственной заботой изо дня в день оставалась лишь успеваемость маленького Наследного принца. Он и подумать не мог, что цена этих двадцати с лишним лет счастья окажется столь высокой.
Он невероятно сильно скучал по Лин Ле.
А может, не желая признавать собственную беспомощность, он использовал эту тоску как щит, в глубине души лишь мечтая о том, чтобы Лин Ле вернулся и вновь укрыл его от жизненных бурь.
— Почему у тебя такой вид? — низкий мужской голос вырвал Янь Чжию «из трясины тягостных дум.
Янь Чжиюй поднял глаза и увидел, что Лин Ле подошел к нему, когда он того и не заметил. Лин Ле смотрел на него с сияющей улыбкой, а следом за ним двое слуг поместья несли подносы.
Янь Чжиюй едва слышно фыркнул и слегка отвел взгляд:
— Какое тебе до этого дело?
Лин Ле приподнял бровь. Похоже, визит к Великому наставнику прошел не зря: его Императрица действительно стала меньше настороже, вот только характер стал немного другим, но даже так — это выглядело довольно мило.
— Прошу прощения за бестактность, — Лин Ле привычно взял всю вину на себя и отвесил поклон Янь Чжию. — Могу ли я попросить у Вдовствующей императрицы позволения присесть?
Янь Чжиюй едва заметно кивнул.
Лин Ле тут же сел и велел слугам поставить принесенные вещи: это были тарелка со сладостями и чайный набор.
— Все из нашего поместья, я не притрагивался, Вдовствующая императрица может не беспокоиться, — сказал Лин Ле и принялся за дело. Он принялся мастерски заваривать чай для Янь Чжию, и его движения, легкие и естественные, были на редкость приятны глазу.
Неизвестно, из-за той ли мысли, что посетила его ранее, но Янь Чжию вдруг показалось, что манера Лин Ле заваривать чай в точности повторяет движения того, другого человека.
От этой мысли Янь Чжию стало не по себе, и выражение его лица невольно помрачнело.
Но объяснить, почему именно он раздражен, он не мог, поэтому предпочел промолчать, буравя взглядом пространство с каменным лицом.
Лин Ле заварил чай, поднял глаза и увидел, что его Императрица снова чем-то недоволен. Ему оставалось лишь с виноватым и заискивающим видом предложить чашку:
— Вдовствующая императрица, не желаете оценить мастерство этого слуги?
Янь Чжиюй взял чашку и отпил глоток, поморщившись.
Дед всегда твердил, что чай — напиток благородный, с долгим сладковатым послевкусием, но для самого Янь Чжию он был лишь горькой водой. Он редко его пил, если только его не заваривал Лин Ле.
Лин Ле всегда добавлял в чай что-то еще: иногда молоко, иногда фрукты, а порой — лишь щепотку сахара, чтобы смягчить горечь и оставить лишь нежный аромат.
— Ты добавил сахар? — спросил Янь Чжиюй. — Когда успел?
— Когда ты витал в облаках, — небрежно ответил Лин Ле. — Тебе нравится?
Янь Чжиюй поджал губы, ничего не ответив.
Конечно, ему нравилось. Пропорции были выверены идеально — точь-в-точь как раньше, когда Лин Ле заваривал чай для него.
Заметив это, Лин Ле понял, что добился своего, и поспешил перевести тему:
— Почему ты не привел с собой Его Величество?
Уговоры бесполезны — его Императрица должна сама постепенно всё осознать.
— У нас были дела, брать его с собой было неуместно, — Янь Чжиюй отпил еще немного чаю и поставил чашку на стол. — О чем вы беседовали с Великим наставником?
— Разумеется, о делах Вдовствующей императрицы, — Лин Ле не сводил с него глаз. Раньше, когда они виделись каждый день, ему казалось, что он не может налюбоваться, а теперь, когда они наконец встретились вновь после долгой разлуки, он не мог сдержать глуповатой, счастливой улыбки.
Янь Чжиюй промолчал, лишь чуть вскинув подбородок. Его холодный взгляд напоминал взгляд благородного кота.
Сердце Лин Ле на мгновение замерло, и в его взгляде, устремленном на Янь Чжию, промелькнул огонек страсти. Он никогда прежде не видел такого Янь Чжию, и это казалось ему чем-то новым и захватывающим.
Янь Чжию почувствовал себя неловко под таким напором, но так как разговор с Лин Ле был необходим, ему пришлось сжать губы, подавляя желание немедленно уйти.
— Не нужно так нервничать, — видя его состояние, Лин Ле слегка усмехнулся. — Если тебе не нравится, как я на тебя смотрю, просто скажи. Хочешь выругать — ругай. Ты — Вдовствующая императрица, что стоит выше всех, кроме императора, тебе незачем так уступать мне.
Услышав это, Янь Чжиюй тут же отвел взгляд в сторону, но ничего не ответил.
Лин Ле с довольной улыбкой перевел взгляд, отпил чаю и произнес:
— Что Вдовствующая императрица собирается делать с господином Лян Шаньбаем?
Янь Чжиюй нахмурился и повернулся к нему:
— Откуда ты знаешь о Лян Шаньбае?
— Случайно увидел в прошлый раз, — Лин Ле опустил голову, продолжая пить чай. Он читал быстро и обладал отличной памятью. Прежде чем вернуть доклады, он успел изучить многие из них, и среди них был донос на Мэра столицы Лян Шаньбая, обвиняемого в злоупотреблении служебным положением.
Лян Шаньбай был с ним в неплохих отношениях. Несмотря на невысокое происхождение, он был умен, изворотлив и пользовался хорошей репутацией в столице. Его главным недостатком была тяга к деньгам, хотя до откровенного взяточничества он обычно не опускался, разве что придумывал предлоги, чтобы выпросить у него, Лин Ле, немного серебра. Денег было немного, поэтому Лин Ле закрывал на это глаза. Другие чиновники тоже были в курсе, но, учитывая его заслуги, такие мелочи не имели значения, и никто раньше не предъявлял претензий. Скорее всего, в этот раз он просто перешел кому-то дорогу, вот на него и написали донос.
Но его Императрица не терпел ни малейшей несправедливости, поэтому вряд ли оставит это без наказания.
— Уволить, — твердо произнес Янь Чжиюй. — Я уже проверил, все, что сказано в доносе, — правда. Я не могу оставить его на этой должности.
— А насчет преемника, Вдовствующая императрица уже принял решение? — спросил Лин Ле. — Это место не может пустовать слишком долго.
Янь Чжиюй запнулся и снова нахмурился.
Он действительно не подумал об этом. Он знал лишь одно: совершил ошибку — будь добр понести наказание. Лян Шаньбай злоупотребил властью, он негодный человек, а значит, не может оставаться на этом посту. Однако Регент был прав: должность Мэра столицы, хоть и не входила в число высших должностей внутреннего двора, была ключевой — на нем лежала ответственность за порядок и гражданские дела в столице, это было лицо власти под ногами самого императора. На такую должность нельзя поставить первого встречного. Даже если он уволит Лян Шаньбая сейчас, он не найдет подходящего человека на замену в одночасье.
Янь Чжиюй в нерешительности посмотрел на человека перед собой. Тот по-прежнему сидел в расслабленной позе, что вновь пробудило в Янь Чжию чувство дежавю...
http://bllate.org/book/28085/3398654
Готово:
