Ди Хань вёл себя странно, психологический врач дал предупреждение — Ши И неосознанно сильнее сжал обнимаемую им диванную подушку.
С тех пор как он познакомился с Ди Ханем, тот уже был с таким характером.
Не говоря уже о том, что он до сих пор не знал, по какой именно причине Ди Хань вообще решил заняться лечением.
В голове мелькнуло утреннее сообщение от какой-то девушки в телефоне Ди Ханя.
...Не из-за этого ли?
Чем больше он думал, тем сильнее путались мысли.
Ши И закрыл глаза и уткнулся головой, полной перепутанных клубков шерсти, в одеяло.
***
Воскресенье, утро.
Ши И установил напоминание в календаре: сегодня был день поездки в детский дом к директору Чэнь.
Ди Хань только что дома ломал голову над тем, как отправить те шесть приветственных фраз проявивну инициативу и сделав это естественным образом.
Сейчас всё обстояло точно так же, но, к счастью или к радости, в машине Ди Хань придумал первую фразу: «Сегодня мы едем в детский дом, о чём мне поговорить с директором?»
Ши И ответил ему пятью иероглифами: «Как и в прошлый раз».
Он не рассчитывал, что Ди Хань сможет плавно и непринужденно общаться с другими людьми, хотя этот человек был директором детского дома, вырастившей его почти на протяжении всего детства.
Делать слишком широкие шаги — не к добру.
Ши И провел Ди Ханя за угол общественного сада, и они оказались на месте сегодняшнего назначения.
Если посмотреть издалека, в поле зрения попадало трехэтажное здание. Его внешние стены были покрыты теплой бежево-желтой краской, на них красовались разноцветные детские рисунки, а крыша была темно-синей. Снаружи располагалась недавно обновленная небольшая спортивная площадка, вокруг которой росли круглогодично зеленые растения, а общий стиль выглядел простым, но в то же время солидным.
У входа в детский дом стояла каменная стела, на которой было высечено название учреждения, а углубления заполнены золотой пудрой.
Детский дом Чуньхуа был одним из самых ранних детских домов, основанных в городе Юйцин. Пользовавшийся поддержкой правительства, он располагался на окраине городской зоны, вдали от суеты делового центра, предоставляя этим особенным детям небольшой уголок спокойствия.
Они еще не дошли до входа, как услышали женский голос, окликнувший их: «Сяо И и Сяо Хань вернулись?»
Ши И ускорил шаг и, улыбаясь, помахал рукой в ответ: «Здравствуйте, директор Чэнь!»
Хотя назначенное время еще не наступило, Чэнь Цунжун уже сидела у входа и ждала их. Среднего роста, худощавая, с прямой и подтянутой осанккой, она была одета в отутюженную темную рубашку, а её короткие волосы были аккуратно зачесаны за уши, не допуская ни единой выбившейся пряди; среди волос изредка пробивались серебристые нити, выдавая следы, оставленные временем. Хотя Чэнь Цунжун было уже почти шестьдесят лет, в её бровях и взгляде всё еще угадывалась прежняя решительность и энергичность.
Чэнь Цунжун проработала в детском доме уже больше двадцати лет. Обладая суровым и неприступным выражением лица, в делах она была серьезна и ответственна, но при этом отличалась огромной добротой.
В будние дни дети в детском доме хотя и побаивались её, но в глубине души очень уважали.
Стоило Чэнь Цунжун увидеть их, как её обычно строгий взгляд смягчился: «Доброе утро, вы позавтракали?»
«Позавтракали, а вы, директор?» Заметив, что стоящий позади человек опустил голову и молчит, Ши И легонько толкнул его плечом: «Ди Хань, поздоровайся».
Ди Хань шел позади Ши И и с зажатым видом произнес: «...Здравствуйте, директор».
«Я тоже позавтракала», — услышав обращение Ди Ханя, Чэнь Цунжун открыла железную калитку, приглашая их войти, и с удивлением добавила: «Сяо Хань теперь сам умеет здороваться?»
Ши И улыбнулся: «Он давно уже умеет».
Хотя это и стало результатом вчерашнего «принуждения» с его стороны.
«Вот и хорошо... Чего вы стоите тут столбом, пойдёмте ко мне в кабинет, сядем и поговорим спокойно». С этими словами Чэнь Цунжун поманила обоих за собой.
Ши И ответил согласием и, потянув за собой Ди Ханя, вошел в центральное трехэтажное здание.
Едва они ступили в коридор, как увидели подвешенные на стенах слегка поблекшие разноцветные флажки. Набивка на матах в комнатах была заменена на новую, стены украшали мультяшные иллюстрации, вырезанные из цветной бумаги, а солнышки из красного картона улыбались каждому вошедшему; на облупившихся желтовато-землистых столах и стульях прибавилось несколько царапин, но атмосфера оставалась прежней — уютной.
Ши И проходил мимо каждой комнаты и внимательно оглядывал их. У большинства этих детей были те или иные изъяны: у одних были проблемы с умственным развитием, у других — врожденные генетические заболевания, а у некоторых отсутствовали конечности.
Ди Хань считался среди них одним из тех, кому повезло больше. С виду он казался лишь холодным по характеру человеком, который просто не любит разговаривать.
Но даже несмотря на это, он прождал в детском доме целых десять лет, прежде чем дождался тех, кто его усыновит.
Едва войдя в кабинет, Чёнь Цунжун не переставала суетиться: она принесла чайник и заварку, поставила их на столик для гостей, взяла красный термос и, лично заваривая чай, принялась расспрашивать обоих о том, как у них дела в последнее время.
Ши И честно отвечал на каждый вопрос.
«Хорошо, теперь я спокойна», — Чэнь Цунжун достала чашки, налила им обоим чаю и перевела разговор на Ди Ханя: «А Сяо Хань? Как у тебя дела в последнее время? Не возникало ли каких-то трудностей в жизни? Появились ли новые друзья? Есть ли у тебя новые работы по фотографии? Те несколько снимков, что ты дал мне раньше, я до сих пор храню в телефоне...»
Вопросы сыпались один за другим. Ди Хань ответил лишь на парочку односложными фразами, но вопросы Чэнь Цунжун продолжали поступать. Не справляясь с таким напором, он в растерянности крепко ухватил Ши И за запястье.
Ши И ответил на пару вопросов за него и попытался стряхнуть сжавшую его руку, но ее хватка оказалась подобна железным клещам. Поняв, что ничего не поделать, он просто махнул на это рукой.
Чэнь Цунжун пробыла с Ди Ханем столько лет и знала, что то самое приветствие на входе, скорее всего, было пределом его возможностей, поэтому, улыбнувшись, она не стала принуждать его продолжать отвечать.
Однако Ши И вовсе не хотел позволить этому парню так легко отделаться. Неужели Ди Хань будет стоять здесь каменным изваянием для отпугивания злых духов?
Злой нечисти здесь изгонять не требовалось, так что лучше было воспользоваться возможностью и немного потренировать его смелость.
Ши И толкнул парня в локоть: «Иди на первый этаж, поиграй с малышами».
Ди Хань не сдвинулся с места.
Тогда Ши И назвал его по имени и фамилии: «Ди Хань, спускайся. Считай, что это в зачет сегодняшних шести фраз».
Ди Хань посмотрел на него.
Ши И подчеркнул: «Серьезно».
Только после этого парень, словно робот со заржавевшими шестеренками во всем теле, шагая с одинаковых ног, с деревянным видом вышел за дверь.
Уголки губ Чэнь Цунжун тронула легкая улыбка: «Он всё так же слушаелся тебя».
Ши И сидел напротив нее, улыбнулся в ответ и не стал развивать эту тему.
Чэнь Цунжун быстро сменила разговор, и не успели они пообщаться и десяти минут, как задницы еще не успели привыкнуть к стульям, в кабинете зазвонил стационарный телефон, стоявший на ее письменном столе.
Она сняла трубку, лицо ее слегка омрачилось, и, положив трубку на рычаг, она сказала Ши И: «В соседнем помещении одному из малышей требуется помощь. Сяо И, посиди здесь немного, я сейчас вернусь».
Ши И, разумеется, согласился: «Конечно, идите занимайтесь делами, мы никуда не спешим».
Чэнь Цунжун кивнула ему, и стук каблуков её туфель на низком ходу зацокал по полу — она открыла дверь и вышла.
Дверь щелкнула, закрываясь, и в комнате сразу стало тихо. Слышно было лишь то, как побулькивает закипающий чайник, а бурые чайные листья, похожие на маленькие лодочки, плавали вверх и вниз в чашках, источая тонкий аромат.
Ши И тихо сидел на стуле, но взгляд его был прикован к качающимся теням деревьев за окном.
Он вспомнил свою первую встречу с Ди Ханем.
Глава 5. Первая встреча
Двенадцать лет назад.
«Господин Ши, время проведения церемонии пожертвования в детском доме Чуньхуа подошло, мы можем отправляться».
Помощник Линь с папкой документов в руках почтительно распахнул перед Ши Тао дверь конференц-зала.
«Мм», — Ши Тао расстегнул пуговицы на манжетах и зашагал размашистым шагом.
Помощник торопливо последовал за Ши Тао, мысленно утирая холодный пот.
Эту церемонию пожертвования было трудно назвать искренним воплощением идеалов благотворительности, скорее — показухой.
Прошлый месяц пришелся на период траура по поводу кончины второй жены Ши Тао, Цю Синьмэн, в течение которого он жестокими методами поглотил старый влиятельный местный конгломерат. Чтобы укрепить свое положение в деловых кругах города, он дни и ночи напролет занимался делами компании, из-за чего даже на похоронах Цю Синьмэн присутствовал лишь формально, а на его лице невозможно было разглядеть и тени печали.
Те, кто прознал истинное положение дел, шептались о его бессердечности и жестокости.
Используя отражение в зеркальной поверхности лифта, Линь Чжан украдкой бросил взгляд на своего шефа.
Брови начальника были нахмурены, а под глазами залегли тени от недосыпа, которые никак не получалось скрыть. Воспользовавшись тем, что лифт спускался, мужчина прикрыл глаза, чтобы немного отдохнуть.
Как личный помощник Ши Тао, Линь Чжан знал, что в последнее время тот спал всего по четыре часа в сутки, а оставшееся время не только разбирал горы корпоративных бумаг, но и лавировал в интригах центра влияния, постоянно прощупывая почву.
И в таком режиме он жил уже два с половиной месяца.
Теперь же, разобравшись со сложными проектами подчиненных и наконец освободив время, Ши Тао решил сделать крупное пожертвование детскому дому Чуньхуа от имени своей покойной жены.
Все сливки общества и магнаты города А знали, что Цю Синьмэн была сиротой из детского дома Чуньхуа. Даже выйдя замуж и став хозяйкой в чужом доме, она продолжала душой болеть за место, где выросла, и ранее даже учредила специальный фонд для поддержки нормальной работы приюта.
Организация благотворительного мероприятия в такой момент, когда всё уже улеглось, не только подтверждала нерушимость их с Цю Синьмэн чувств и демонстрировала глубокую скорбь по усопшей супруге, формируя его образ любящего мужа и распространяя добродетель на всё, что было ей дорого, что помогало подавить любые слухи, но и подчеркивало бескорыстие Ши Тао как гиганта местного бизнеса, негласно работая на имидж компании.
Это был идеальный план, убивающий двух зайцев одним ударом.
Внезапно Ши Тао, будто о чем-то вспомнив, открыл глаза, нахмурился, помедлил пару секунд и спросил: «Линь Чжан, ты забрал Сяо И?»
Помощник опомнился: «Да, господин Ши, молодой господин уже в машине».
Ши Тао потер виски, и выражение его лица немного смягчилось.
После смерти Цю Синьмэн его младший восьмилетний сын Ши И из живого и подвижного ребенка превратился в безмолвную фарфоровую куклу.
Ши И никогда ни о чем не просил сам, на внешние раздражители реагировал равнодушно и лишь изредка отвечал на те вопросы, которые действительно привлекали его интерес.
Пока однажды он не спросил Ши И, не хочет ли тот взглянуть на место, где выросла его мама, и только тогда в пустых глазах младшего сына наконец мелькнула искра жизни — мальчик ответил, что хочет.
Динь.
Лифт прибыл на подземную парковку.
Ши Тао легко вздохнул, а помощник Линь придержал для него двери рукой.
Ши Тао широким шагом направился к машине и открыл дверь на заднее сиденье.
Ши И сидел с противоположной стороны, прижавшись лбом к стеклу, и даже не обернулся.
http://bllate.org/book/28045/3395178
Готово:
