Се Цзинь, не меняясь в лице, произнес:
— Одного вашего слова, Ваше Величество, уже достаточно.
Неужели он считает, что я наговорил кучу пустых слов?
Лицо Пэй Хэна потемнело, он взмахнул полами халата и, не прощаясь, зашагал прочь.
***
В эту ночь ворота Резиденции канцлера были плотно закрыты, а в главном зале собралось немало влиятельных членов Южной партии.
— ...Предложение Кан Хуайшоу о пересмотре дела — лишь первый шаг. Судебная палата должна будет сверить все материалы старого дела с имеющимися сомнениями, и только потом передать их в Министерство наказаний для повторного рассмотрения. Но даже если дело будет заведено, чего этим добиться? Прошло двадцать восемь лет, ни свидетелей, ни вещественных доказательств не осталось. Пытаться сейчас собрать воедино все нити того времени, чтобы опровергнуть предательство Се Юня — это просто бред сумасшедшего. Полагаю, господину канцлеру не стоит так переживать из-за этого пустяка.
Сыту Чжао отпил чаю, однако на его лице по-прежнему читалась глубокая тревога:
— В Министерстве наказаний есть наши люди, и если бы дело рассматривали только там, волноваться было бы не о чем. Но сегодня Кан Хуайшоу лично выступил с требованием поднять старое дело. Скорее всего, за этим стоит кто-то, кто подготовился весьма основательно.
— Господин канцлер имеет в виду Се Цзиня?
— Поговаривают, что император уже заточил его в Павильоне Любования Луной, а вдовствующая императрица отбыла в Монастырь Линьфу для молитв и уединения. В задних покоях дворца у него не осталось заступников. Даже если он обладает невероятными способностями, разве сможет он поднять бурю?
В разгар жаркого спора один из слуг Резиденции вбежал в зал, в панике докладывая:
— Господин канцлер! Император... император неведомо почему пожаловал к нам, его паланкин уже у главных ворот!
Все присутствующие замерли в изумлении. Вскоре показался Пэй Хэн в простом одеянии ярко-желтого цвета, широким, размашистым шагом входя в зал.
Сыту Чжао поспешно натянул на лицо улыбку и спустился навстречу. Остальные тоже вскочили со своих мест, преклонили колени и отдали почести:
— Ваши слуги приветствуют Ваше Величество!
Пэй Хэн, принимая приветствия, прошел через зал и, ничуть не смущаясь, занялся почетное место, на котором до этого сидел Сыту Чжао. Увидев это, слугам пришлось в спешке принести еще одно кресло и поставить его рядом с императором, чтобы Сыту Чжао смог наконец сесть.
Окинув взглядом присутствующих, Пэй Хэн усмехнулся:
— Господа чиновники, поднимайтесь же скорее. Это ведь не Зал Чанчжао, к чему такие церемонии?
Слова прозвучали двусмысленно, и многие из тех, кто стоял внизу, покраснели от стыда.
Сыту Чжао улыбнулся:
— Ваше Величество, зачем же пожаловали посреди ночи без предупреждения? Мы бы могли подготовиться к встрече.
— У меня возник вопрос, который не дает мне покоя, вот я и не смог уснуть. Решил приехать и посоветоваться с отцом-канцлером. Кто бы мог подумать, что даже в столь поздний час господа чиновники столь усердны и обсуждают государственные дела.
Пэй Хэн с опаской посмотрел на Сыту Чжао, добавив нотку тревоги в голос:
— Мой внезапный визит не помешал вам с господами обсуждать важные вопросы?
Сыту Чжао поспешно изобразил печаль и вздохнул, разыгрывая сцену нежной отеческой привязанности:
— Ваше Величество, что вы такое говорите! Быть столь формальным — значит отдаляться от нас. Все здесь присутствующие — единомышленники, о каких помехах может идти речь?
Слова были сказаны правильные, но до прихода Пэй Хэна здесь вели бурную дискуссию, а теперь, когда их прервали, никто не осмеливался произнести ни слова. Пэй Хэн допил чашу чая и, глядя на гробовую тишину и унылую атмосферу, улыбнувшись, напомнил:
— Господа, почему же вы не продолжаете?
Те переглянулись:
— Это...
Один молодой чиновник поднялся, разряжая неловкую обстановку, и вернулся к прежней теме:
— Ваше Величество, господин канцлер, полагаю, что дело Се Юня действительно следует пересмотреть...
Как только это прозвучало, зал содрогнулся. Ведь они находились в Резиденции канцлера!
Пэй Хэн перевел взгляд на говорившего и узнал того самого Цинь Цзяо, который недавно бился головой о каменного льва перед Дворцом Линъян — на его лбу все еще красовался огромный шрам.
Пэй Хэн глухо хмыкнул:
— О? И почему же?
Цинь Цзяо с жаром начал объяснять:
— Во-первых, в народе сильна неприязнь из-за смерти Се Юня, постоянно ходят слухи, что двор довел до гибели верного слугу. Причина в том, что Се Юнь покончил с собой, не дожидаясь окончания следствия, оставив массу неразрешенных вопросов. Если дело пересмотрят сейчас, можно воспользоваться этим шансом, чтобы окончательно подтвердить все доказательства его предательства и заставить всех признать приговор справедливым.
— Во-вторых, если Се Цзинь так жаждет пересмотра, почему бы не обернуть это против него? Объявить всему миру, что Се Цзинь — прямой внук Се Юня, потомок предателя, и навсегда отсечь его от императорского дома Да Юн. Это избавит Ваше Величество от давней головной боли.
Этот человек со своим высокомерным, серьезным видом чем-то напоминал Се Цзиня, но столь ядовитое сердце и умение переворачивать истину с ног на голову заставили бы даже Пэй Хэна почувствовать себя неучем.
Лицо императора постепенно темнело, но, когда Цинь Цзяо закончил, Пэй Хэн вдруг расхохотался и, хлопая в ладоши, воскликнул:
— Отец-канцлер, этот человек просто прелесть! Настоящий талант!
Сыту Чжао тоже рассмеялся:
— Ваше Величество обладает острым взором, он действительно способный человек.
Другие чиновники, спохватившись, принялись наперебой восхвалять оратора.
— Господин Цинь сейчас так уверенно рассуждает о доказательствах измены Се Юня, что можно подумать, он уже вынес ему приговор. А если Се Юнь на самом деле невиновен? Или господин Цинь планирует подделать улики, чтобы восполнить недостающие доказательства?
Чистый, ясный женский голос донесся из-за ширмы. Хотя он не был громким и звучал довольно мягко, его слова прозвучали словно удар колокола.
Все в Южной партии знали, что в Резиденции канцлера есть образованная и искусная в словесности госпожа Тань Ин, однако из-за своего статуса она редко появлялась на людях. Обычно, когда чиновники собирались здесь для обсуждения дел, она лишь слушала из-за ширмы.
То, что она подала голос сегодня — случай редкий. Но и дело было необычным, а Пэй Хэн в ответ на эти абсурдные речи Цинь Цзяо не сказал ни слова.
Цинь Цзяо знал, кто находится за ширмой. Но ведь там изначально не было места женщинам. Он, будучи чиновником шестого ранга, не считал нужным говорить с ней вежливо и прямо отрезал:
— Се Юнь мертв уже много лет, к чему ему теперь чистое имя? Лучше использовать этот процесс с выгодой для Вашего Величества. Если он был верным слугой, то его смерть не обесценит его прежнюю преданность Да Юн.
Тань Ин не согласилась:
— Господин Цинь ошибается. Чистое имя — не вещь, чтобы рассуждать о его полезности.
— Госпожа... — голос Сыту Чжао прозвучал властно и жестко, прерывая Тань Ин: — Уйди и иди уложи ребенка спать.
Тань Ин за ширмой замолчала. Постояв немного, она безмолвно удалилась.
Сыту Чжао быстро вернул на лицо обычное выражение и, повернувшись к Пэй Хэну, улыбнулся:
— Прошу прощения, Ваше Величество, моя жена не знает правил приличия.
Пэй Хэн бросил взгляд на ширму:
— Ничего страшного, госпожа Тань весьма интересная особа.
Присутствующие чиновники продолжили болтать о незначительных делах, отчего веки Пэй Хэна начали тяжелеть. Близился третий час ночи, и, чувствуя, что больше не выдержит, он поднялся, собираясь во дворец. Остальные поспешили следом, чтобы проводить его.
Как только они вышли во двор, все заметили, что ночное небо на востоке светится как-то странно.
Подняв головы, они увидели, как в десяти ли от Резиденции канцлера в небо взметнулся огненный дракон!
Бушующее пламя осветило полгорода Цзянькан.
— Откуда взялся этот пожар? — все вокруг замерли, охваченные изумлением.
— Похоже, это направление театра Чуньцяо...
— Какой там театр! Это горит восточный отдел Министерства наказаний!
Пэй Хэн нахмурился, чувствуя, что что-то не так. Ни у театра, ни у Министерства наказаний не было таких высоких зданий.
Плохо дело!
Он почувствовал недоброе и ускорил шаг. Навстречу ему как раз спешил Ци Гуан с докладом:
— Ваше Величество, полчаса назад вспыхнул пожар в Судебной палате! Западный павильон уже наполовину выгорел! Пожарная стража уже на месте, но людей не хватает, огонь не утихает.
— Западный павильон Судебной палаты? Для чего он используется?! — Пэй Хэн спешил подтвердить свою догадку.
— ...Именно там хранятся архивы и документы. Там находятся записи почти обо всех делах, которые вели Министерство наказаний и Судебная палата за последние сто лет, не менее миллиона документов! А вокруг много торговых лавок, поэтому, как только огонь разгорелся, его стало невозможно контролировать!
Пэй Хэн выругался так грубо, как это делают только уличные бродяги. Ци Гуан не понял слов, но ответил:
— Я готов исполнить ваш приказ.
Пэй Хэн вспомнил, как днем обещал не вмешиваться, и, заставив себя успокоиться, замедлил шаг:
— Немедленно направь девять десятых личного состава Управления императорской гвардии, а также прикажи градоначальнику Цзянькана вывести семьсот городских стражников. Пусть помогают пожарной страже тушить огонь.
— Слушаюсь.
Ци Гуан собрался уходить, но Пэй Хэн, подавив гнев, окликнул его:
— Это поручи заместителю. Ты немедленно отправляйся в Павильон Любования Луной.
***
Ворота двора Павильона Любования Луной были старыми и при легком толчке издали скрип.
Се Цзинь спал чутко и, услышав, что Лин Чжао снова открывает кому-то дверь, встревоженно проснулся. Накинув плащ, он встал с кушетки и, увидев, что пришел Ци Гуан, немного успокоился.
Ци Гуан был взволнован и, не успев войти, сразу сообщил о пожаре в Судебной палате.
— ...Ваше Высочество, огонь начался подозрительно. Если документы и материалы дела генерала Се Юня сгорят, у нас будут большие неприятности.
Се Цзинь посмотрел на темно-красное небо на востоке.
Дело Се Юня о предательстве в свое время потрясло всю страну, оно было у всех на устах, и записи в документах изначально были предвзятыми. Но раз он решил добиваться пересмотра через судебную систему Да Юн, то должен был следовать мертвым правилам: закон есть закон. Император не мог вмешаться, но без самих архивов дело сдвинуть было невозможно — Судебная палата просто не смогла бы начать пересмотр.
Ци Гуан, видя его тревогу, с надеждой произнес:
— В архиве западного павильона так много документов, не факт, что огонь доберется именно до дела Се Юня.
— Вряд ли, — Се Цзинь покачал головой, скрывая тоску за спокойным взглядом. — В Цзянькане пару дней назад выпал снег, который еще не успел растаять. Сегодняшний пожар — дело рук поджигателя. Преступник не стал бы устраивать такой шум в Цзянькане, если бы не был уверен, что превратит нужные бумаги в пепел.
Ци Гуан тяжело вздохнул:
— Поджечь здание, погубить жизни — и все ради нескольких папок... Это дело наверняка связано с теми негодяями из Резиденции канцлера.
Се Цзинь молчал.
При дворе было немало тех, кто не желал пересмотра, но обладать такой дерзостью, чтобы поджечь архив государственного ведомства, мог далеко не каждый. И вряд ли в ближайшее время удастся найти улики.
http://bllate.org/book/28025/3393530
Готово:
