Се Цзинь стоял, лицом к лицу встречая ветер, и ответил ему глубоким, исполненным достоинства поклоном:
— Прошу генерала не беспокоиться. Слово тысяч золотых стоит, сказанное будет исполнено, а начатое — доведено до конца.
Юй Чжэньчжоу испытал облегчение, но лицо его при этом на редкость помрачнело. Помявшись, он словно хотел что-то сказать, но смолк и лишь похлопал Се Цзиня по плечу.
В этот момент какая-то служанка подошла к Се Цзиню, сунула ему в руку записку и торопливо убежала.
Се Цзинь в недоумении развернул её и увидел аккуратный, изящный почерк, выведенный изысканными мелкими иероглифами:
[С тех пор как мы расстались много лет назад, прошла не одна весна. И вот мы снова встретились — разве это не прекрасная пора? Под первыми персиковыми деревьями у дворцовой стены жду нашей новой беседы.]
Юй Чжэньчжоу подступил ближе, прищурился и цокнул языком:
— Должно быть, это вторая барышня Лу написала. Только вот её мысли чересчур прямолинейны. Учитывая положение вас обоих, назначать тайное свидание в Императорском саду — не слишком ли дерзко?
Се Цзинь с понимающим выражением опустил взгляд и сложил записку пополам:
— Значит, это ловушка.
……
Попрощавшись с Юй Чжэньчжоу, Се Цзинь отправился в персиковую рощу в Императорском саду, чтобы ответить на приглашение.
Погода стояла сырая и холодная, в саду не было ни души. Голые ветви торчали густой чащей, редкие бутоны персика выглядели небрежными и чахлыми, и лишь лежавший на ветвях снег ещё можно было назвать подобием пейзажа.
Прождав некоторое время в беседке и заметив, что небо начинает темнеть, Се Цзинь слегка кашлянул и произнес:
— Если император желает меня видеть, к чему прибегать к столь жалкому способу проверки?
Вскоре из персиковой рощи вышел Пэй Хэн:
— С чего старший брат решил, что это проверка? Вы с второй барышней Лу давненько не виделись, к тому же она оказала тебе огромную услугу во дворецáх — неужели тебе совсем не хочется по старой дружбе побеседовать с ней?
— Каков почерк, таков и человек. Она прямолинейна и решительна, не разменивается на мелочи. К тому же она терпеть не может персики и предпочитает сливы-мэй, тем более она никогда не стала бы назначать встречу в персиковой роще.
Се Цзинь перевёл взгляд вниз и, глядя на Пэй Хэна, продолжил:
— В конце концов, между нами царят чистые и открытые отношения, и я не вижу иной причины, кроме чьей-то попытки испытать меня с помощью обмана.
— Ты прекрасно знаешь её нрав, — услышав эти рассуждения, Пэй Хэн только помрачнел еще сильнее и усмехнулся: — Раз уж ты знал, что это ловушка, почему всё равно пришёл?
Се Цзинь ответил честно:
— Мне нужно как можно скорее покинуть дворец, поэтому я пришел забрать у императора биржу.
Пэй Хэн вспомнил, что и в самом деле воспользовался бесчувственным состоянием Се Цзиня во Дворце Линъян, чтобы тихонько стянуть у него ту самую биржу, пожалованную покойным императором.
Немного пошарив за поясом, он вытащил её наружу:
— Ищешь эту?
Се Цзинь ответил:
— Именно так, благодарю императора.
Пэй Хэн изогнул губы в улыбке:
— А я вот любуюсь персиками. Спускайся вниз и забирай сам.
Сплетничает на ходу.
Зима на исходе, а весна еще не наступила — эта почти заброшенная персиковая роща состояла лишь из сухих ветвей и грязи, где тут было сыскать персики? Только Пэй Хэн, не боясь запачкаться, не желал идти по нормальной дороге и непременно лез в такие заросли.
Се Цзинь без долгих раздумий перешагнул через перила беседки и в ослепительно белых одеждах ступил в рощу.
Раздвигая руками сухие ветви, он дошел прямо до Пэй Хэна и протянул руку, чтобы забрать биржу...
Как вдруг Пэй Хэн резко убрал её:
— Я тут подумал: раз уж это вещь с царского плеча, а я теперь Сын Неба, у меня есть полное право вернуть её себе. Пожалуй, старшему брату лучше оставить эти попытки — разве может придворный фаворит мечтать о свободе?
Казалось, Се Цзинь заранее ожидал подобных насмешек, поэтому лишь равнодушно произнес «о» и не выказал особого удивления.
Скучно.
Не успел Пэй Хэн мысленно произнести эти два слова, как вдруг слабый порыв холодного ветра пронесся против воли меж ветвей, и сухой лист задел его ухо.
Он всем телом напрягся и, подняв глаза, увидел, что в руке Се Цзиня невесть откуда взялся обломок персиковой ветви, устремившийся прямо на него.
Пэй Хэн никак не ожидал такого поворота, сделал несколько шагов назад и увернулся корпусом от острого прута.
Пока он защищался от одного удара, другая рука Се Цзиня уже нащупала кисть биржи и попыталась выхватить её единым движением, но Пэй Хэн в ответ перехватил его за запястье.
— Решил взять силой?
Пэй Хэн уперся локтем в кадык Се Цзиня — это напоминало почесывание пятки сквозь сапог, угроза не удалась, но вышло невольно похоже на заигрывание.
Се Цзиню стало неуютно, и он решил дать отпор.
В тесных зарослях персиковой рощи развернуться было негде, так что Пэй Хэну пришлось податься вперед, прижимая его к себе, и после резкого толчка впечатать спиной прямо в ствол дерева.
Ветви яростно затряслись, обрушивая вниз целые сугробы снега.
Прижавшись спиной к ледяному стволу, с застрявшими в растрепавшихся прядях и на ресницах снежинками, Се Цзинь всё же не выпускал из пальцев кисть биржи:
— С тобой невозможно договориться...
Пэй Хэн огрызнулся:
— Невозможно договориться? А разве сегодня на утреннем докладе ты не наговорил с три короба? Затеять столь грандиозную игру — старшему брату пришлось изрядно поломать голову, верно?
У Се Цзиня оставалось немного сил, и он воспользовался моментом, чтобы перевести дыхание.
Хватка Пэй Хэна стала еще крепче:
— Ума не приложу, зачем тебе понадобилось расправляться с Бюро военных дел столь изощренным способом: цепляться за устаревшую военную сводку, да так тряхнуть при дворе, что все перепугались! Ты же играешь с огнем!
Всего за несколько дней события сыпались одно за другим, и теперь струна на затылке у него была натянута до предела.
Се Цзинь усмехнулся:
— Чтобы унять бурю, можно лишь поднять еще большую волну. Когда на границе неспокойно, ни у кого не останется времени судачить о любовных похождениях императорского рода. К тому же придворные чиновники слишком долго предавались безмятежности на юге — подпалить всё это пламенем ради встряски было бы совсем неплохо...
Пэй Хэн невольно задумался над смыслом его слов.
Неужели началом этой хитроумной шахматной партии стало желание положить конец скандалу вокруг его роли придворного фаворита?
Чего же он добивается?
Тоже хочет разрушить противостояние Северной и Южной партий?
Но ведь он всегда пользовался благосклонностью людей Северной партии и явно извлекал выгоду из этой борьбы...
Или же Се Цзинь и впрямь желает оставаться придворным фаворитом?
На мгновение потеряв бдительность и отвлекшись, Се Цзинь подсек Пэй Хэна снизу и неожиданно для того повалил на землю.
— Прошу прощения.
Забрав биржу, Се Цзинь собрался было покинуть персиковую рощу.
Но Пэй Хэн вовсе не собирался сдаваться: обладая невероятной силой в пояснице, он с места зажал ноги Се Цзиня в замок и грубой силой стянул его на землю.
Одним стремительным переворотом Пэй Хэн прижал Се Цзиня к грязи и тяжело, с угрозой выдохнул:
— Смотрю, здоровье поправилось, раз посмел напасть исподтишка и дать сдачи?
— Не до конца... Иначе победа была бы не за тобой. Се Цзинь в основном использовал ловкость, а сейчас у него почти не осталось сил для сопротивления.
— Столько лет не сходились в поединке, с чего ты взял, что я сегодня не щадил тебя?
Звучало двусмысленно, и Се Цзинь молча поджал губы.
Однако сегодня в Зале Чанчжао он на глазах у всех окончательно утвердился в статусе придворного фаворита: пускай это и было вынужденным шагом после взвешивания всех за и против, выбор он сделал сам.
Он всегда умел терпеть, и раз уж теперь мог стерпеть и серьги-гвоздики «Иволга», и это платье, то что еще оставалось такого, чего он не смог бы вынести ради себя...
Пэй Хэн не догадывался, что творится в эту минуту у него в голове, и холодно усмехнулся:
— Помнится, в последний раз мы с тобой скрещивали мечи, когда нам было по пятнадцать.
Се Цзинь спокойно поднял взгляд и бросил лишь:
— Вот как? А я забыл.
Снежинки на его ресницах мягко таяли на кончике носа Пэй Хэна, оставляя ощущение влаги и примешиваясь к аромату персиковых ветвей.
Только теперь Пэй Хэн осознал, как близко они друг к другу находятся и что во время недавних схроток их тела неоднократно соприкасались, однако он ничуть не чувствовал отвращения. Неужели всё из-за того самого первого раза...
Небо в один миг погрузилось во тьму, вокруг стояла абсолютная тишина.
Пэй Хэн растерялся, а его сердце забилось без всякой на то причины быстрее.
Он неуверенно сдвинул поближе к плечу Се Цзиня упиравшуюся в землю руку, так что ногти бесшумно погрузились в складки одежды, и неизвестно почему заговорил приглушенным голосом:
— Одежда надевается иначе, пуговицы не так застегивают...
Се Цзинь неподвижно замер, а спустя мгновение в его покорности проступило несколько жалобное выражение:
— Сначала позволь мне выйти из дворца.
— Сначала?
Только теперь Пэй Хэн понял, о чем тот думает. На его лице промелькнуло раздражение, он с досадой шумно выдохнул, отпустил его и холодно спросил:
— Куда ты собрался?
Се Цзинь ответил:
— В Поместье Кан.
Глава 12. Младший брат
— Трр.
Карета остановилась перед воротами Поместья Кан.
Небо только серело, время было раннее. Се Цзинь откинул занавеску и вышел на землю, заметив лишь нескольких мальчишек-служек, занимавшихся уборкой.
Один из них первым заметил его и, выпятив губу, кивнул в его сторону:
— Это же господин Цзинь...
Однако его маленький товарищ презрительно фыркнул:
— Тьфу, какой он тебе господин! Разве ты не слышал, что говорят в школе? Он стал придворным фаворитом и вверг старого господина в страшные бедствия!
— Верно, старый господин слег от него в постель! Смотри, как бы он снова не осквернил землю Поместья Кан!
Поместье Кан славилось традициями конфуцианских ученых, и даже мальчишки, подметавшие перед входом, обычно изъяснялись на языке учености и ведали чувством стыда.
Заметив прибытие Се Цзиня, несколько детей с метлами наперевес гневно окружили его, загораживая дорогу внутрь.
— Не пустим в Поместье Кан!
— Сами говорили: придворный фаворит из дворца ничем не отличается от мальчишек и девчонок с Улицы Юнь, оба — презренный люд!
— ...
Се Цзинь остановился в нерешительности, позволяя метлам хлопать по его одеждам и покрывать его пылью, но не стал вступать с ними ни в малейший спор.
— Брат Цзинь!
В этот момент со стороны улицы прибежал юноша и с досадой оттолкнул их:
— Ничтожные слуги, едва научились пару иероглифов разбирать, а уже такие высокомерные! Осмелились гонять гостей по собственной воле? Совсем вы от рук отбились!
— М-молодой господин Кан... — мальчишки испуганно опустили головы.
Кан Синши всё еще кипел от гнева. Ухватив одного из них за ухо, он уже занес руку для удара, но Се Цзинь поспешно остановил его:
— Синши, они же просто дети, не стоит воспринимать всерьез.
Только тогда Кан Синши отпустил мальчишку. Обернувшись, он неожиданно для себя заметил на ухе Се Цзиня серьгу-гвоздик «Иволга», отчего на секунду даже зажмурился от боли в глазах, впрочем, тут же вернул лицу безмятежное выражение и озарил всё улыбкой:
— Брат Цзинь пришел навестить моего отца? Слышал, во дворце произошло столько всего, ты в порядке?
— Мм, всё хорошо, — ответил Се Цзинь.
Кан Синши бросил взгляд на его левую руку и тотчас уличил:
— Твоя рука ранена.
Се Цзинь улыбнулся:
— Пустяки, через пару дней заживет. Верно, как здоровье учителя?
Сопровождая его через ворота и галереи, Кан Синши тоже улыбнулся и сказал:
— Императорские лекари приходят каждый день, старик чувствует себя прекрасно, если не считать того, что всё еще злится. Брат Цзинь, он ведь всегда любил тебя больше всех, раз уж ты пришел, уговори его.
Се Цзинь смущенно улыбнулся, и на сердце у него стало еще тяжелее.
Возле главного двора, засаженного сплошь ивы, Кан Синши больше не стал сопровождать его внутрь.
В последние дни Кан Хуайшоу дома почти не следил за внешностью: в простом халате и небрежно наброшенной поверх старомодной просторной шубе он с головой ушел в стопки трактатов и толкований классических книг,громоздившиеся на его столе.
— Ученик явился с опозданием, прошу учителя наказать меня.
Се Цзинь опустился на колени перед открытой дверью, высоко воздев руками какой-то предмет.
http://bllate.org/book/28025/3393526
Готово:
