Готовый перевод The Scourge / Бедствие: Как вернуть должок спонсору: Глава 7

Об истории первой любви в этом мире знали только два человека.

Один — Мэн Лянчэнь, а второй — сам Цзинь Юй.

На самом деле называть это первой любовью было не совсем верно. Куда важнее было то, что Яо Ань являлся той заветной алой точкой на сердце, которая заставила Цзинь Юя чётко осознать свою сексуальную ориентацию, но при этом так и осталась недостижимой мечтой.

Возможно, звучало это чересчур сентиментально, но к Цзинь Юю подходило как нельзя лучше.

Как раз в то время, когда Цзинь Юй осознал это, Яо Ань постоянно маячил перед ним днём, а по ночам являлся в его снах, не давая покоя.

В ту пору они были совсем не такими, как сейчас. Цзинь Юй всё ещё оставался бедным парнем, который изо всех сил старался хорошо учиться и выбиться в люди, а Яо Ань — избалованным родительской заботой юным господином, которого с пелёнок носили на руках.

В мгновение ока пролетело столько лет, и всё вокруг давно изменилось, приняв совсем иной облик.

……

Звук открывающейся двери вырвал Цзинь Юя из пучины воспоминаний. Матушка Фэн, отворившая створку, уже собиралась заговорить, но увидела, как Цзинь Юй приложил палец к губам, призывая к молчанию.

Матушка Фэн машинально бросила взгляд на юношу на руках у Цзинь Юя, затем кивнула, распахнула дверь, впуская их обоих, и, пригнувшись, шёпотом осведомилась:

— Молодой господин, не приказать ли подготовить для этого юного господина отдельную комнату?

Шаги Цзинь Юя слегка замедлились. Он немного подумал, но в конце концов всё же отказался:

— Не нужно, пусть спит в моей комнате.Раз уж Цзинь Юй сказал это прямым текстом, матушке Фэн ничего не оставалось, кроме как кивнуть и отступить. Она остановилась у подножия лестницы, провожая взглядом мужчину, который уносил паренька наверх.

Глядя на удаляющуюся фигуру Цзинь Юя, матушка Фэн невольно вздохнула. Её молодой господин с самого детства был обделён судьбой: рос без родительской ласки, а повзрослев, сделался холодным и непреклонным. За все эти годы, кроме господина Лян Чэня, рядом с ним не было никого, с кем он мог бы по-настоящему сблизиться, а уж о том, чтобы привести кого-то в дом, и речи быть не могло. Поэтому матушка Фэн была уверена: этот юноша определённо значит для её господина очень многое.Цзинь Юй изначально боялся разбудить человека у себя на руках, поэтому двигался максимально легко и осторожно, но стоило ему по-настоящему уложить того на кровать, как он понял, что напрасно переживал: Яо Ань спал крепче убитого поросенка, обладая самым беспечным характером на свете, который не исправить уже до конца дней.Цзинь Юй изначально хотел отнести его в ванную на руках, но, совладать со своими давними сокровенными мыслями он не мог, а насколько хватит его самообладания перед Яо Анем, Цзинь Юй совершенно не представлял. Поэтому ему пришлось отказаться от этой затеи и не рисковать. Он лишь напоил его водой, помог снять верхнюю одежда, укрыл одеялом и только после этого повернулся и пошел в ванную.

Цзинь Юй босиком стоял под душем, позволяя потокам воды струиться ему на макушку.На самом деле он действительно мог воспользоваться чужим сложным положением. В конце концов, Яо Ань был всего лишь малоизвестной звездой третьего сорта, да и характер у него был такой. Цзинь Юй прекрасно знал его и понимал: даже если между ними действительно что-то произойдет, этот паренек от силы поупрямится один день, а на следующий выкинет всё из головы, начисто забыв о случившемся, а заодно, пожалуй, и его самого.

Но Цзинь Юю было просто жаль.

Прекрасно понимая, каким хлопотным и вредным врединой был Яо Ань, он всё равно не мог заставить себя поступить иначе.

С тех пор как Цзинь Юй повзрослел и начал сам пробивать себе дорогу в жизни, всё всегда шло как по маслу, и редко находилось что-то, чего он не мог бы понять. Но в глубине души он отчетливо осознавал: в этом деле он был донельзя глуп.

Яо Ань напоминал прекрасный сон из его юности. Цзинь Юй никогда и не думал, что человек из этого сна появится вновь. Он полагал, что время утекло сквозь пальцы, и прежний трепет постепенно угаснет, растворившись в небытии. Однако сегодня, когда в отдельной кабинке он узнал Яо Аня, его сердце вновь отчаянно защемило.

Чувство, похожее на радость обретения утраченного, стремительно захлестнуло его.

Глядя на то, как тот, явно будучи всем недовольным в душе, смиренно опустил ресницы и принял покорный вид, Цзинь Юй сразу понял — перед ним именно тот самый Яо Ань, которого он знал. Прошло столько лет, но его скверный характер, привычка говорить одно, а думать другое, и все эти капризы остались точь-в-точь такими же, как в прежние времена.

Но когда он подумал о том, что ради выживания Яо Ань унижается и угождает такому человеку, как Ли Гуаньмин, в Цзинь Юе невольно закипела ярость. Если сегодня он может развлекать выпивкой других, то не станет ли он завтра ложиться в постель со всеми подряд?

Цзинь Юй признавал, что его и без того испорченное настроение стало еще мрачнее от одной этой мысли.

А то, что позже Яо Ань его не узнал и при этом проявил огромную симпатию к Мэн Лянчэню, и вовсе повергло его в крайнее раздражение.

Цзинь Юй удерживал себя от безумия и от желания прямо отсюда силой увезти Яо Аня, используя лишь крохи оставшегося разума.

Кто-то рядом предлагал выпить — он отказывался. Кто-то пытался заговорить — он молчал. Насупившись, он неподвижно сидел на диване, не произнося ни слова.

И лишь когда Яо Ань, взъерошившись, словно рассерженный котенок, оглушительно выпалил те слова, выражение лица до этого сидевшего с опущенной головой и мрачным видом Цзинь Юя наконец смягчилось. Если присмотреться, можно было даже заметить, как слегка дрогнули уголки его губ.

Нрав и характер человека действительно было трудно изменить.

Поэтому Цзинь Юй, разумеется, встал перед Яо Анем, закрывая его собой. И хотя тот всё еще не узнал его, на душе у Цзинь Юя уже стало легко — похоже, являться сюда тот вовсе не планировал по собственной воле.

Он прекрасно знал, что этот малыш пасует перед сильными и боится слабых, любит создавать проблемы, но не имеет смелости за них отвечать, обладает вздорным нравом, падок на лесть, не говоря уже о любви к богатству и презрении к бедности. Но Цзинь Юй словно зачарованный не мог выбросить его из головы.

Цзинь Юй не стал углубляться в свои мысли, просто полагая, что в конце концов это был первый человек в его жизни, к тому же первый, кого он так и не заполучил. Испытывать подобные чувства было совершенно естественно.

Однако теперь, когда этот человек мирно спал на его собственной постели, Цзинь Юй вдруг обнаружил, что не может подступиться к нему.

При мыслях об этом покрасневшее от легкого хмеля личико Яо Аня вновь вставало перед глазами, щекоча и натягивая до предела нервы Цзинь Юя. Ощутив вдруг внутренний жар, он протянул руку и убавил температуру воды. Холодные струи застучали по телу, но так и не смогли усмирить его бешено колотящееся сердце.Цзинь Юй медленно поднял руку и посмотрел на отчётливый след от укуса на ребре ладони. Хотя прошло уже много лет, зубцы оставались чётко видными. Этот след оставили острые зубы Яо Ана, и теперь, стоило Цзинь Юю закрыть глаза, он даже мог ощутить эту тупую, ноющую боль и привкус крови.

Цзинь Юй закрыл глаза и левой рукой легко погладил шрам на правой. Постояв так с полминуты, он вдруг резко распахнул глаза.

— Черт!

Цзинь Юй не удержался от ругательства и, больше не сдерживаясь, опустил руку вниз, обхватив уже полностью возбуждённый член. Медленно выдохнув пару раз спертый воздух, он предался самому первобытному выбросу страсти.

В момент наивысшего наслаждения Цзинь Юй отчётливо почувствовал ощущение шрада на внешней стороне ладони — точно такое же, как в тот день, когда его только что укусил Яо Ань.

Ах да, забыли упомянуть: впервые Цзинь Юй осознал свои наклонности как раз в тот день, во второй половине дня, сразу после укуса Яо Ана. Прячась под одеялом, он правой рукой, с которой ещё капала кровь, мастурбировал, представляя лицо Яо Ана.

Из ванной Цзинь Юй вышел только через полчаса. Он заставил себя временно выбросить из головы воспоминания о прошлом — иначе он был абсолютно уверен, что сегодня ночью ни он, ни тот человек на кровати глаз не сомкнут.Цзинь Юй вернулся в спальню, завернувшись в банный халат. Яо Ань уже спал раскинувшись, полностью захватив всю большую кровать. Несколько верхних пуговиц на его рубашке из-за дикой манеры сна Яо Аня расстегнулись, обнажая нежную белую кожу под ней. От этого зрелища у Цзинь Юя перехватило горло. Он чувствовал, что и так терпел достаточно, и если сейчас ничего не предпримет, то просто изменит самому себе.

Зная, что Яо Ань проснется нескоро, Цзинь Юй наклонился, протянул руку, обхватил его за талию и приподнял, прижимая чужое тело к своему, а затем опустился и накрыл его губы поцелуем.

Когда дело дошло до настоящего поцелуя, источником удовольствия стали не столько физические ощущения, сколько психологические.

Столько лет прошло, но он наконец-то прижимал его к груди и целовал в губы.

Легкого поцелуя уже казалось мало, Цзинь Юй сжал подбородок Яо Аня, требуя большего. Цзинь Юй и представить не мог, что окажется таким извращенцем, — жажда по отношению к этому человеку, копившаяся долгие годы, вырывалась наружу именно тогда, когда тот был без сознания.

Поколебавшись долгое время, Цзинь Юй все же отпустил Яо Аня. Он понимал: если не остановится сейчас, то сегодняшней ночью всё точно не ограничится простым обменным поцелуем.

Цзинь Юй поддержал Яо Аня за талию, перенеся его чуть дальше от края, а затем лег рядом. Он машинально хотел протянуть руку и развязать собственный халат, но в последний момент замер и не стал этого делать.

На следующий день, когда Яо Ань проснулся, Цзинь Юй уже завтракал внизу.

Яо Ань долго соображал спросонья в постели, прежде чем вспомнил события прошлой ночи.

К нему пристал босс Ли, а потом... кажется, он ушел вместе с тем богатым и красивым одноклассником.Яо Ань, размышляя о своём, кое-как поднялся на ноги, кое-как умылся в ванной, а затем, с заторможенным видом и шатаясь на ходу, поплёлся вниз по лестнице.

Вчера вечером Яо Ань почти ничего не ел, и к текущему моменту его уже по-настоящему сморил голод. Чуткий нос уловил манящий аромат еды, по которому он и отыскал Цзинь Юя.

Заметив, что красавец и богатей, который вчера его «выручил», сидит за обеденным столом и трапезничает, глаза Яо Аня тут же заблестели. Впрочем, смотрел он вовсе не на Цзинь Юя — его взгляд был прикован к завтраку. Яо Ань погладил себя по животу, чуть ли не пуская слюнки, и бесцеремонно подкатил к столу.

Услышав шаги, Цзинь Юй поднял голову. Соперник... то есть гость в этот момент украдкой отодвигал стул напротив, стараясь ступать бесшумно, а заметив, что на него смотрят, виновато и заискивающе улыбнулся, облизнув пересохшие губы.

— Проснулся? — Цзинь Юй слишком хорошо знал эту привычку Яо Аня заявляться без приглашения, да и разоблачать его ему было откровенно лень. Он лишь равнодушно скользнул по нему взглядом и бросил эту фразу вместо приветствия.

— Угу. — То ли в Яо Ане наконец проснулось хоть какое-то подобие здравого смысла и понимание, что он находится под чужой крышей, то ли он просто выдохлся от голода и лишился сил говорить, но на сей раз он вёл себя непривычно тихо. Кивнув, он заговорщически-жалобно уставился на еду, шевельнул губами, собираясь что-то сказать, но всё-таки сдержался.

— Ешь. — Дозволение богатого хозяина было получено.

Ура!

Цзинь Юю казалось, что он буквально слышит ликующие вопли в чужой голове: стоило ему произнести это слово, как Яо Ань без лишней скромности схватил приборы и принялся уплетать за обе щеки.

Цзинь Юй опустил голову и принялся неторопливо отламывать кусочки от ломтя хлеба, а сам незаметно улыбнулся, приподняв уголки губ.

— Послушай-ка... — проглотив несколько порций и почувствовав, как в желудке приятно потеплело, юный господин Яо Ань решил снова испытать судьбу. Он прожевал пищу, сглотнул и выдал с видом избалованного барина: — А мы с тобой кто друг другу?

Стоило Яо Аню произнести эти слова, как руки Цзинь Юя мгновенно замерли. Когда он снова поднял глаза на Яо Аня, лицо его было темнее тучи. Отвечать на вопрос он не стал, а вместо этого холодно бросил в ответ:

— А кто я такой?

От такого вопроса лицо Яо Аня вмиг побледнело, стало до безумия неловко, но он всё равно продолжал упрямиться и стоять на своём. Не оставляя попыток выкрутиться, он невпопад забормотал:

— Ну... тот самый красавец-богатей...

— Я спросил твоё... моё имя! — Лицо Цзинь Юя помрачнело ещё сильнее.

На этот раз Яо Ань окончательно сник. Он отчётливо ощущал сдерживаемую собеседником едва уловимую, но страшную бурю гнева, поэтому в конце концов лишь виновато отложил столовые приборы, опустил голову и больше не смел издать ни звука.

— Ты ведь вообще не помнишь, кто я!

Цзинь Юй со злости швырнул приборы на стол и резко повысил голос. От этого крика Яо Ань вздрогнул всем телом аж три раза подряд и невольно надул губы. Ему жутко хотелось проявить гордость, но в то же время мысль о недоеденном завтраке не давала покоя. Поколебавшись туда-сюда, он всё же решил первым пойти на уступки и смягчить гнев хозяина. Однако прежде чем он успел уронить своё достоинство ради лести этому «барчуку», из гостиной до грохота донёсся оглушительный удар. Яо Ань поднял голову — в комнате уже никого не было, Цзинь Юй вихрем вылетел за дверь, хлопнув ей так, что задрожали стены.

http://bllate.org/book/27993/3390355