Будучи заместителем директора, Синь Сюйюй обычно не занимался рядовыми пациентами. В его обязанности входило поддержание связи с директором и по совместительству наставником, который находился в Японии, составление отчетов, а также большая часть административной работы больницы. Лишь когда в стационар поступали пациенты с опухолями полости рта или когда VIP-клиенты, регулярно проходившие осмотр, персонально запрашивали заместителя директора, доктор Синь лично брался за дело. Однако появившийся сегодня учитель Янь — человек, чья внешность разительно расходилась с внутренним миром — пробудил в Синь Сюйюе редкое желание лично взять в руки инструменты.
Стоило доктору Ли удалиться по поручению Синь Сюйюя, как сам доктор Синь вполне естественно отыскал нагрудный бейдж с именем Ли И, приколол его к груди своего белого халата и с независимым видом направился в кабинет настоящего доктора Ли.
Не успел он переступить порог кабинета, как услышал, что сидящий внутри субъект мысленно поливает его помоями, изрыгая совершенно бессмысленные и жутко раздражающие фразы вроде: У доктора Ли что, камни в мочеточнике? Почему его так долго нет?
Синь Сюйюй усмехнулся про себя, представляя в мыслях, как этот пациент выглядит, когда мысленно изливает желчь.
Наверное, сидит на диване этаким прохвостом в овечьей шкуре и с безмятежным выражением лица разглядывает пейзаж за окном? В голове доктора Синя на мгновение мелькнул образ мужчины в маске и кепке, чинно и благопристойно устроившегося в одноместном кресле, и он тихонько хмыкнул собственному живому воображению.
Стоило ему войти в помещение, как реальность доказала: доктор Синь угадал лишь наполовину.
Этот человек полулежал на спинке кресла с расслабленным видом, расположившись вольготно, но при этом с абсолютно прямой спиной. Его левая нога была закинута на правую, а пальцы переплетены и непринужденно покоились на левом бедре чуть ниже колена. Хотя позу нельзя было назвать чинно благопристойной, вся его аура казалась крайне солидной. Очевидно, что, пока в его голове роились непристойные мысли, внешне он по-прежнему отчаянно заботился о собственном имидже. Единственным изъяном всю эту картину портило снаряжение на голове пациента, напрочь разрушавшее эстетику целого образа.
— Извините, что заставил вас долго ждать, тут кое-какие дела задержали, — войдя, приветливо обратился к нему доктор Синь. — Присаживайтесь сюда, положите медицинскую карту вот сюда, ладно?
*Улыбка — 95 баллов! Беру назад свои слова про камни в мочеточнике!* — звучало во внутреннем монологе учителя Яня.
Кем бы ни казались его сокровенные мысли столь пошлыми, Янь Цзин, уже много лет игравший на публику и обладавший глубоким мастерством самоконтроля, разумеется, и бровью не повел. На его лице по-прежнему царило невозмутимое выражение. Следуя указаниям врача, он направился к стулу и одновременно произнес:
— Ничего страшного, я и сам недолго ждал.
Его настроение совершило идеальный кульбит в тот самый миг, когда он увидел доктора Синя, а вслед за этим на сто восемьдесят градусов изменилось и отношение.
Янь Цзин снял кепку, встряхнул головой, слегка поправил прическу, а затем сбросил и белую защитную маску. Только тогда доктор Синь смог разглядеть, как выглядит этот мужчина, чье лицо тянуло больше чем на девяносто баллов, а фигура — больше чем на восемьдесят.
*Если прикрыть его правую сторону лица чистым листком бумаги, это и впрямь красавчик*, — злобно подумал про себя Синь Сюйюй.
Как и Синь Сюйюй, Янь Цзин носил очки в серебряной оправе. Но когда они впервые столкнулись в коридоре, на голове у Янь Цзина красовались и кепка, и маска, так что во всей его голове можно было разглядеть лишь две полимерные линзы, отбрасывавшие зловещий блеск. Стоило же избавиться от этих преград, как доктор Синь понял: этот парень действительно неплох собой.
По сравнению с относительно мягкими чертами лица Синь Сюйюя, очертания лица Янь Цзина несли в себе куда больше мужественных ноток. Линии его подбородка были резкими и угловатыми, создавая впечатление твердости и решимости. В сочетании с более низкими, чем у большинства азиатов, надбровными дугами, глубоко посаженными глазницами и высокой прямой переносицей это придавало ему легкий оттенок западной метисности — разумеется, при условии, что смотреть на него можно было лишь с одной стороны.
Впрочем, одной этой половины лица было вполне достаточно, чтобы чистокровный гей доктор Синь, к тому же уже давненько пустующий на любовном фронте, воспылал к нему еще более горячим интересом.
Выражение лица Янь Цзина оставалось невозмутимым: на нем не проступало и следа той растерянности, что обычно отражается на лицах пациентов, которым вот-вот предстоит лечить кариес. Он послушно уселся в кресло, со всех сторон облепленное зубоврачебной техникой, и протянул медицинскую карту.
Синь Сюйюй бросил беглый взгляд на карточку: Янь Цзин, 26 лет. Он мысленно зафиксировал имя и основные личные данные мужчины перед собой, чтобы в дальнейшем было удобнее вести работу.
— Откройте рот, — доктор Синь включил подсветку на сложном устройстве, откинул назад налобный рефлектор и принялся с суровым видом осматривать кариозные полости учителя Яня.
Разумеется, это было лишь поверхностное проявление. Полный всяких пакостей внутри, он намеревался как следует поиздеваться над собеседником и уж точно не собирался действовать по стандартному протоколу.
Бедняга учитель Янь даже не подозревал, что из-за каких-то душевных излияний, которые, как он думал, никто не мог подслушать, его ждет участь стать жертвой злого розыгрыша.
Для начала этот тип сунул ему в рот какой-то подозрительный металлический прут. Янь Цзин ожидал, что тот сразу же направится прямиком к больному месту, но вместо этого металлическая палочка плавно заскользила вдоль изгибов губ, языка и нижней челюсти.
Подобное фривольное движение заставило все тело Янь Цзина пробить легкой дрожью. С момента расставания с прошлым бойфрендом прошло уже больше двух месяцев, в течение которых он был по горло завален работой и совершенно не имел времени заводить интрижки на стороне. Кто бы мог подумать, что даже во время лечения кариеса стоматолог станет заигрывать с ним при помощи металлической палочки, да к тому же этот врач окажется симпатичным парнем с общим баллом качеств не ниже восьмидесяти.
Объект флирта попытался приоткрыть глаза, чтобы получше разглядеть выражение лица стоматолога и хотя бы по его взгляду прочитать истинный смысл подобных манипуляций. Однако яркий свет, отраженный рефлектором, почти лишал возможности разглядеть чужое лицо, не говоря уже о мимике. Все, что удавалось с трудом заметить — это удаленный от луча света подбородок и крепко сжатые губы.
*А губы-то у него весьма неплохи, интересно, каково это — целоваться с ним? Да и голос, кажется, тоже ничего*, — раз уж глаза не позволяли ничего увидеть, безрассудный учитель Янь переключил внимание на красивые губы врача.
*Вот уж ублюдок, которому только дай лучик солнца, как он расцветет, намекни хоть чуть-чуть — и он уже готов распутничать. Впрочем, мне такие нравятся*, — мысленно вынес Янь Цзину высшую, по его собственному мнению, оценку Синь Сюйюй.
Внезапно прекратив елозить по языку, он резко ткнул пациента прямо в воспаленную десну, не щадя сил. Нанося жестокий удар, он с деланным вздохом протянул:
— И как вы умудрились довести до такого кариеса? Вы зубы вообще чистите по утрам и вечерам? Кругом сплошной налет! Сегодня поражена только шестерка, но если так пойдет и дальше, зуб в день — гарантирую. Не пройдет и месяца, как во рту не останется ни одного здорового зуба.
*Да как же больно! Чтоб тебя!* — учитель Янь чувствовал, как от каждого тычка вражеской металлической палочки по телу раскатывается волна пронзительной боли. От злости он мысленно отборнейшим образом прошелся по отцу «доктора Ли».
Бедняга даже не подозревал, что, пока он изрыгает проклятия в глубине души, за очками в золотой оправе и ярким светом рефлектора скрывается чрезвычайно злорадная ухмылка. Услышав столь живые и искренние пожелания, этот обладатель золотой оправы развеселился только сильнее и теперь вовсю предвкушал дальнейшие издевательства.
— Очень больно? — с издевкой поинтересовался доктор Синь.
— Нормально, я же не баба, — выдавил сквозь зубы учитель Янь.
Этот его рот, пожалуй, даже на пороге мучительной смерти сохранил бы столь упрямую и заносчивую манеру. Какая бы буря ни бушевала в его душе, внешне он оставался совершенно спокойным, не выдавая и намека на волнение.
Если бы Синь Сюйюй не улавливал мозговые волны учителя Яня словно радиоперехват, он бы и впрямь мог купиться на показное хладнокровие этого парня. Но поскольку расхождение между внутренним миром и фасадом достигло таких высот, Синь Сюйюю хотелось лишь одного: посмотреть, как рухнет вся эта показуха Янь Цзина.
И тогда он принялся безнаказанно елозить и ковырять опасной металлической палочкой по распухшей десне.
Все органы чувств в человеке взаимосвязаны. Непрекращающаяся острая боль во рту и постоянные раздражители едва не вышибли из глаз учителя Яня слезы. Тот, кому дороже жизни была его репутация, замигал раз, замигал другой, силой подавляя подступающие слезы. Наконец доктор сжалился и убрал подозрительный инструмент, подвергавший его такому жестокому обращению. Не успел учитель Янь выдохнуть, как «доктор Ли» засунул тонкую палочку еще глубже, за шестой зуб, и снова принялся ковыряться. После недолгих манипуляций «доктор Ли» с изумлением произнес:
— Да у вас зуб мудрости режется, да еще какой проблемный — ретенированный!
Судя по скверному тону доктора, хотя он толком и не понимал, что за зверь такой — этот ретенированный зуб, Янь Цзин знал, что зубы мудрости вырастают уже в зрелом возрасте, а значит, можно было предположить, что зуб вырос криво. Сердце Янь Цзина дрогнуло, внешняя невозмутимость слегка пошатнулась, и на лице промелькнула тень беспокойства:
— Все так серьезно?
Синь Сюйюй еще немного поизображал бурную деятельность, прежде чем произнести с облегчением:
— А, простите, ошибся.
Саднящую десну без всякой причины терзали столько времени, да еще и напугали ошибочным диагнозом этого бессовестного эскулапа — обида в душе учителя Яня накопилась немалая. Как бы сильно он ни злился, все это вылилось лишь в полное горечи внутреннее «твою мать!», не отразившись ни единой черточкой на его неизменно безупречном красивом лице.
Доктор Синь решил, что на сегодня игр и смеха уже достаточно: если продолжать в том же духе, он первый расхохочется прямо в кресле. К тому же, судя по бурной внутренней жизни этого Янь Цзина, если зайти еще дальше, тот в конце концов накатает на больницу жалобу. Поэтому он прекратил издевательства и принялся за дело, мастерски выполняя стандартную процедуру пломбирования.
Рентген помог определить расположение и глубину кариеса: пораженный участок учителя Яня уже добрался до пульпы, причем разрушения зашли слишком далеко — если не принять меры сейчас, пришлось бы удалять зуб целиком. Подобная степень поражения никак не могла развиться за день-два, да и зубная боль наверняка мучила его уже давно. Подумать только, как долго он это терпел!
Местная анестезия, тщательное высверливание испорченных тканей, установка фарфоровой пломбы... Когда Синь Сюйюй дурачился, он мог вести себя как угодно вольно и цинично, но стоило дойти до реальной практики, как каждый его жест, каждая малейшая деталь выполнялись с безукоризненной серьезностью.
Такова была профессиональная эстетика доктора Синя, которую можно было назвать своеобразной духовной чистоплотностью. Именно это больше всего ценил в нем его японский наставник, профессор Фудимото. Старый Фудимото считал, что только предельно скрупулезное отношение к каждому этапу работы способно оправдать доверие пациентов, вверяющих врачу свое здоровье.
Каждый зуб, прошедший через руки Синь Сюйюя, обязан был стать совершенством. Убедившись, что обработанный зуб вновь обрел кристальный блеск и идеально повторял форму коренных зубов со схемы, висевшей в его кабинете, Синь Сюйюй с чувством глубокого удовлетворения убрал руки изо рта Янь Цзина.
— Все. Пару дней старайтесь не жевать правой стороной твердую еду, тщательно чистите зубы утром и вечером, полощите рот после еды, ешьте поменьше сладкого и следите за гигиеной полости рта, — Синь Сюйюй отложил в сторону хирургические инструменты, привычно наставляя пациента, пока делал пометки в медицинской карте Янь Цзина.
— Доктор, выпишите мне больничный на один день, — потребовал Янь Цзин.
С таким распухшим лицом он вовсе не горел желанием в первый же рабочий день недели превращаться в центр всеобщего внимания.
Синь Сюйюй услышал все его мысли, продиктованные страхом ударить в грязь лицом, и намеренно выдержал паузу, делая вид, будто столкнулся с трудностью:
— Это же обычное пломбирование, мы не можем раздавать справки налево и направо.
— Я учитель, с таким опухшим ртом мне трудно вести уроки, — анестезия еще не полностью отошла, и Янь Цзин старался говорить кратко.
Это была редкая чистая правда, и сам Янь Цзин думал ровно об этом же: с распухшей половиной лица мало того что трудно говорить, так еще и невнятная дикция может испортить ученикам восприятие материала. Впрочем, этот врач был слишком занудным — в других больницах стоило лишь попросить, как справку выдавали без лишних слов, а в этой маленькой частной клинике столько правил!
— Ладно, — доктор Синь изначально собирался лишь подразнить учителя Яня. Добившись своего, он охотно достал стопку бланков больничных листов, чирканул пару слов и протянул Янь Цзину: — Сходите в регистратуру, поставьте печать.
Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Синь Сюйюй только что закончил возиться с Янь Цзином, секунду назад отложил ручку, а Янь Цзин как раз поднялся, собираясь уходить, как в ту же секунду в кабинет вернулся настоящий доктор Ли.
— Доктор Синь, вы же велели мне ждать вас в садике, почему вы сами заявились в мой кабинет? Если бы Сяо Ван не сказал, что вы первыми делом пошли ко мне, я бы так и торчал внизу, — запыхавшись, выпалил доктор Ли. Было очевидно, что он бегом возвращался из садика. Затем его взгляд упал на собиравшегося уходить учителя Яня: — Этот пациент...?
— О, по дороге сюда я подумал, что у тебя могут быть пациенты, и решил, что лучше поговорить в твоем кабинете. Как раз собирался позвать тебя назад, но тут пришел больной, ну я и помог разобраться попутно, — моргнув не глазом, соврал Синь Сюйюй.
— Э? Доктор Синь помог? Вы же обычно не беретесь за такую работу сами?
Хотя Янь Цзина терзали смутные сомнения — он же слышал, как «доктор Ли» назвал парня в очках с золотой оправой доктором Синем, но почему тогда на том красовался бейдж с именем Ли И, не мошенничество ли это чистой воды? — сообразив, что его это не касается, Янь Цзин неспешно зашагал к выходу из кабинета. Про себя он ворчал, что неудивительно при таком паршивом уровне доктора — наверное, какой-то неопытный стажер, — и мысленно сокрушался о собственном невезении.
Каково же было его удивление, когда по возвращении домой он зашел на официальный сайт Стоматологической клиники «Чэнчжи» и на самом видном месте на странице с представлением врачей обнаружил информацию: Синь Сюйюй, 29 лет, заместитель директора, обладатель докторской степени по стоматологии и магистерской по анестезиологии XX университета в Японии, закрытый ученик известного стоматолога профессора Фудимото, имеющий богатый клинический опыт в лечении опухолей полости рта. К странице прилагалась симпатичная фотография самого доктора Синя, заставив учителя Яня остолбенеть.
Янь Цзин долго разглядывал это девяностобалльное лицо сегодня и уж точно не мог ошибиться.
Синь Сюйюй… Синь Сюйюй…
Многократно прокручивая в голове имя доктора Синя, Янь Цзин со сложными чувствами расслабился и упал спиной на кровать, решив, что профессионал уровня заместителя директора ни за что не стал бы совершать столь нелепые ошибки, как сегодня.
Но как тогда объяснить случившееся? Всего лишь минутная прихоть заместителя директора?
Предельно самовлюбленный Янь Цзин раздумывал ровно пять секунд. И неважно, разглядели ли его лицо при первой встрече в коридоре, и был ли этот человек таким же геем, как он сам — в конце концов Янь Цзин пришел к предельно нарциссичному выводу: «Наверное, я ему просто интересен», — подумал он.
http://bllate.org/book/27963/3387352
Готово:
