Элис, редко удается увидеть тебя такой счастливой. Джаспер нежно посмотрел на легкую, похожую на кошачью поступь Элис.
Да уж, еще неделю назад я знала, что сегодня здесь будет много красивой одежды, но, когда мы прибыли, сюрприз оказался куда больше, чем я предполагала. Должна признаться, Камило — просто гений. Взъерошенные пряди Элис покачивались в такт ее танцующей походке, выглядя очень игриво. — Он мне очень нравится.
Главное, чтобы нравился тебе. Глядя на милую и лукавую улыбку Элис, Джаспер не стал ревновать, как на то надеялась Элис, что ее немного разочаровало. Впрочем, она тут же снова приободрилась: ведь это лишь доказывает, что их сердца бьются в унисон и они полностью доверяют друг другу, не так ли?
Джаспер с балующей нежностью наблюдал за переменой выражения на лице Элис. Элис снова озорничает — с чего бы ему ревновать к какому-то сопляку шестнадцати лет от роду, у которого еще молоко на губах не обсохло? Разумеется, нет, ни за что на свете.
Стоит признать, Джаспер, а ты тот еще хитрец: поистине, не сыщется на свете мужчины, который остался бы равнодушным, когда его возлюбленная расхваливает другого мужчину прямо у него на глазах, даже если он знает, что это всего лишь шутка.
Эмметт обнял Розали за талию и исподтишка украл у нее сочный поцелуй прямо в губы, после чего его круглое лицо с ямочками на щеках неожиданно скривилось от резкого удара локтя в исполнении Розали. Издав преувеличенно громкий вопль, он бросился в погоню за Розали, которая шла впереди с гордо поднятой головой, всем видом показывая, что не собирается обращать на него внимания.
Ох, детка, не надо так, просто ты слишком соблазнительна. — Голос Эмметта звучал двусмысленно.
Розали молча отвесила ему быстрый удар ногой.
Ай, детка, полегче, ты же совершаешь мужеубийство. — Эмметт жалобно взвыл, но продолжал дурачиться и неотступно виться вокруг Розали.
Правый хук — четко и без лишних движений.
Ох, детка, ты просто огонь.
Снова удар ногой.
Ладно, ладно, детка, я виноват...
Молодежь, какая же у них энергия. — Наблюдая за возней детей, Карлайл приобнял Эсми за плечи и вздохнул с умилением.
Полно тебе, тебе ведь всего двадцать три, ты совсем не старый, это называется зрелостью. — Эсми тихонько рассмеялась и произвела мягкий ответ.
И то верно, вечные двадцать три года, я уже почти перезрел. — Карлайл с нежностью потерся кончиком носа о нос Эсми.
Дети же смотрят. — Эсми с улыбкой отстранила лицо, намекая Карлайлу оглядеться по сторонам.
И тогда они оба заметили Эдварда, который тихонько шел в стороне.
Улыбка исчезла с лица Эсми. Она всем сердцем жалела этого мальчика: среди всех детей он был самым старшим и единственным во всей семье, кто так и не нашел свою пару. Его дар лишь усиливал его одиночество, и Эсми не знала, что еще может сделать для него, кроме как дарить всю ту материнскую любовь, на которую была способна.
Заметив настроение Эсми, Карлайл чуть крепче сжал руку, обнимавшую ее. Разве он сам не понимал, что творится в душе Эсми? Но у этого парня были глубокие душевные раны: его собственный дар и его обостренная чувствительность воздвигли вокруг него высокую и толстую стену, отгородившую его от остальных. Он запер себя снаружи мира, и даже они, его семья, были бессильны — оставалось лишь ждать, пока он сам выберется наружу.
Как же хотелось, чтобы рядом с ним нашелся кто-то, кто не дал бы ему чувствовать себя таким одиноким.
Изначально он надеялся, что Розали сойдется с Эдвардом, но эти двое хороши лишь как брат и сестра, а все остальное... Карлайл беспомощно горько усмехнулся...
Глубокая ночь.
Эдвард тихо шел под тусклым светом уличного фонаря. Ему было ведомо абсолютно все: он знал о тайных уловках Элис, с помощью которых та дразнила Джаспера; знал, что Джаспер ревнует в душе, но ни за что не признается в этом; знал, что Эмметт дурачится лишь затем, чтобы рассмешить Розали; знал, что удары Розали, казавшиеся такими тяжелыми, на деле были сдержаны по меньшей мере в десятеро слабее ее охотничьих выпадов; и прекрасно знал, о чем думают Эсми с Карлайлом.
Еще до того, как стать вампиром, он обладал повышенной чувствительностью к отношению окружающих, а после обращения Карлайлом обрел способность читать чужие мысли. Самые разные помыслы — коварные, бесстыдные, лживые или пустые — бесконечным потоком без спросу звучали у него в голове, доводя до невыносимой головной боли.
Именно поэтому он презирал эти грязные мысли и не любил многолюдные места. Стоило ему остаться в одиночестве, как вокруг воцарялась тишина.
Ему не хотелось слушать этот балаган из чужих разумов, хотя нередко подобные мысли снабжали его полезной информацией.
Например, отправляясь в казино, он мог заработать себе неплохие карманные деньги.
К примеру, он всегда успевал покинуть место жительства в самый первый момент, когда местные жители начинали их подозревать.
Или же когда на них нападали другие вампиры, он всегда заранее знал обо всех коварных планах неприятеля.
Или...
Весьма полезно, не правда ли? По крайней мере, это позволяло ему дожить до сегодняшнего дня.
Шагая в одиночестве по ночной улице, Эдвард чувствовал смутное раздражение, поэтому и вышел развеяться в час, когда прохожих почти не было.
Голова у Камило ужасно кружилась, ему казалось, что под ногами вместо земли лежит толстый слой ваты.
Камило кое-как удержался за холодный металлический столб уличного фонаря, пытаясь обрести равновесие, но желудок вновь скрутило от подступившей тошноты, и он согнулся пополам, начиная безостановочно извергать содержимое...
Как раз в тот момент, когда Камило, шаря вокруг себя в поисках салфетки или носового платка, протянул руку, перед ним появилась клетчатая матерчатая салфетка.
Заметив возникшую в поле зрения белую руку и чистый платок, Камило не стал поднимать голову — в его нынешнем состоянии это было слишком затруднительно, да и церемониться он не стал, лишь глухо бросил спасибо, перехватил платок и принялся вытирать уголки рта.Эта серия рвотных позывов немного прояснила сознание Камило. Он поднял голову и попытался сфокусировать взгляд, чтобы получше разглядеть своего спасителя, но тот почему-то начал двоиться. Хм, если следовать какому-то там закону, то, когда частота моих собственных колебаний совпадет с частотой спасителя, картинка станет четкой, решил Камило и принялся мотать головой из стороны в сторону.
Хм… нет, не в ту сторону… э-э… слишком большой размах…
Эдвард с усмешкой наблюдал за этим маятником перед собой. Никогда бы не подумал, что пьяный человек может быть таким забавным. Жаль, что вампир не может опьянеть, а то он бы напоил Эмметта и послушал, что у того на уме.
Камило продолжал старательно настраивать частоту, пока наконец…
Ох… как же кружится голова…
После очередного колебания Камило потемнело в глазах, тело обмякло, и он начал заваливаться набок.
Эдвард поспешно отбросил мысли об играх и подался вперед, подхватывая одурманенного юношу.
— Ками! — Саверио поспешно выскочил из машины, бросившись на помощь, чтобы забрать Камило из рук Эдварда.
Сегодняшняя вечеринка всех утомила, но Саверио, как водитель, не пил. Он только что отъехал, чтобы подогнать машину поближе, оставив Камило у дороги, и вот, стоило вернуться, как он увидел, что тот шатается и вот-вот рухнет на землю. Хорошо, что кто-то его удержал.
Саверио с благодарностью посмотрел на Эдварда:
— Спасибо вам. Я дядя Камило, Саверио Луиджи. Вы из семьи той девушки, что была днем? Огромное спасибо за помощь.
— Ничего… страшного… Я Эдвард Каллен, очень приятно… познакомиться с вами, — Эдвард с каменным лицом пытался отцепить руки Камило, которые намертво вцепились в его пояс, стараясь при этом случайно не раздавить парню кости.
— М-м… Кайус… большая морозилка… — Камило терся лицом о ледяной живот Эдварда прямо через тонкую ткань рубашки. Этот холод он чувствовал только от Кайуса… у-у-у… он так давно не видел Кайуса… у-у-у… он не хочет его отпускать.
И началось…
Саверио тянул Камило за пояс назад, а тот, словно осьминог, пытался всеми конечностями обвить своего спасителя, размазывая слезы и сопли по Эдварду и выкрикивая: «У-у-у… не отпускай меня!». Что же касается самого Эдварда… он стоял, вцепившись в фонарный столб, и его лицо подергивалось в нервном тике.
А затем…
— …Прошу прощения, что отнимаю ваше время и заставляю ехать с нами, — извинялся Саверио, ведя машину и поглядывая на заднее сиденье, где Эдвард все еще пытался отлепиться от Камило.
— Все в порядке, я просто вышел на прогулку, срочных дел у меня нет, — Эдвард старался не обращать внимания на то, как юноша рисует карту на его рубашке с помощью выделений из полости рта.
Наконец…
— Еще раз спасибо. Где вы остановились? Завтра обязательно заглянем поблагодарить и заодно вернем вам одежду.
Саверио глянул на белую рубашку, которая выглядела теперь ужасающе, и тяжело вздохнул: он не ожидал, что пьяный Камило окажется таким прилипчивым.
— Не стоит беспокоиться, это пустяки. Я остановился в отеле XXX, номер XXX, буду рад вас видеть. Элис очень нравится Камило, — Эдвард вспомнил спящего со сладкой улыбкой юношу и не смог на него рассердиться, лишь смирился.
— Хорошо, до завтра.
— До завтра.
Саверио проводил взглядом удаляющегося Эдварда и пробормотал: ну надо же, как хорош собой, во что ни одень — всё смотрится элегантно… Хотя нет, так не скажешь, ведь эту рубашку придумал мой дорогой малыш Ками…
Ну а сейчас… пора идти стирать вещи…
Что же до Кайуса…
В главном зале Замка Вольтури.
Маркус сидел, положив руки на подлокотники кресла, Аро медленно смаковал красную жидкость из бокала. Он слегка покачивал его, глубоко вдыхал сладкий аромат, а затем позволял жидкости медленно скользить по языку.
— Аро, Кайус еще не проснулся? — в тишине зала внезапно раздался голос Маркуса, и его немигающий взгляд обратился к Аро.
— Пока нет, но его сила постепенно восстанавливается, думаю, скоро придет в себя, — Аро закрыл глаза, наслаждаясь чудесным вкусом и приливом сил от напитка.
— Он всех нас обвел вокруг пальца, — Маркус перевел взгляд куда-то вдаль, его тон остался неизменным, не выдавая никаких эмоций.
— Ох, неудивительно, что он так ненавидит этих мерзких вонючих псов, — Аро сплел пальцы, подперев ими подбородок. — Но если бы не те псы, мы бы до сих пор не знали, что у Кайуса есть эта способность.
— М-м, — отозвался Маркус и снова уставился в пустоту, погрузившись в свои мысли.
Аро не возражал против молчания Маркуса, но скрытность Кайуса его слегка раздражала. Впрочем, «способность» Кайуса каждый день мелькала у них перед глазами, это он сам ее не замечал. От этого Аро становилось досадно: злость есть, а выместить не на ком, ведь виновник торжества все еще спит, зализывая раны.
М-м… но способности Кайуса и правда пугающие. Даже он не мог распознать, что Асинодора, которая день за днем «порхала» перед ними, на самом деле…
Забавная способность…
Хотя на ее поддержание явно уходит немало сил, вот он и решил в критический момент благоразумно их отозвать…
Что ж, Кайус скоро очнется. Надеюсь, он предоставит ему шанс как следует все изучить…
Аро не мог дождаться. В его глазах вспыхнул фанатичный блеск.
http://bllate.org/book/27955/3386854
Готово:
