Потеря сознания — это процесс, который кажется мгновенным, но на самом деле может состоять из множества этапов.
Прежде чем Чжан Цзялуnа полностью окутала тьма, последней картиной в поле его зрения остался тот мужчина в костюме, который стоял на прежнем месте и смотрел на него с неизъяснимой странностью. Но дальше Чжан Цзялун уже не мог думать, ему оставалось лишь позволить черному занавесу заслонить глаза.
Хотя он и отключился, судя по всему, Чжан Цзялун потерял сознание не слишком глубоко. В теле не было ни капли сил, даже веки не получалось приподнять, но из-за темноты обострились остальные чувства — кожа словно заменила зрение, принимая информацию извне.
Сначала раздался беспорядочный порыв тянущих воздушных потоков. Чжан Цзялун почувствовал, будто его тело потеряло вес, стало легким, как бумажный змей, и понеслось парить в воздухе против его воли.
Чжан Цзялун не успел подумать, почему он, казалось бы, только что стоял на земле, а после приступа головокружения вдруг закружил в небесах, поскольку этот этап продлился недолго. Очень скоро Чжан Цзялун ощутил, что словно упал в воду.
В ушах шумело и плескалось течение, по коже волнами прокатывалась прохлада, однако Чжан Цзялун совсем не чувствовал, что захлебывается водой. Неужели после потери сознания ему больше не нужно дышать?
Чжан Цзялун изо всех сил попытался взять тело под контроль, но по-прежнему не мог пошевелить ни единым пальцем. И в тот момент, когда он в тумане подумал, не опустится ли он вот так до самого дна Тихого океана, какая-то сила подхватила его и приподняла.
Даже без помощи глаз кожа способна отличать воду от воздуха — Чжан Цзялун понял, что его вытащили на поверхность... но после этого он действительно перестал что-либо понимать. В тот самый миг, когда он покинул воду, в груди внезапно возникла тяжелая давящая боль, такая сильная, что перехватило дыхание и, казалось, разорвало легкие, после чего он окончательно провалился в забытье.
Когда Чжан Цзялун снова пришел в себя, ему показалось, будто тело разрезали на несколько частей, и в каждой из них возникали совершенно разные ощущения, от которых его настойчиво тянуло вырваться на свободу.
Грудь все еще тупо ныла, но стоило сладковатой жидкости стечь по горлу и, мягко сделав круг в желудке, распространиться по всему телу, боль в груди стала постепенно утихать.
Еще сильнее Чжан Цзялуна мучил внутренний жар — не тот, что бывает от ожогов пламенем, а идущий изнутри, испускаемый самой глубиной тела сильный зной, от которого невозможно было скрыться. Особенно в нижней части живота, которая казалась готовой воспламениться.
Поддавшись рефлекторному желанию избавиться от мучительного ощущения, Чжан Цзялун инстинктивно заворочался. На этот раз он чувствовал себя гораздо сильнее, чем прежде: хотя конечности всё так же с трудом повиновались, веки наконец-то подчинились воле и приоткрылись.
Первая картина, запечатлевшаяся на сетчатке, не давала Чжан Цзялуну возможности как следует поразмыслить — он лишь понял, что кто-то находится прямо перед ним. Но по мере того, как сознание прояснялось, Чжан Цзялун начинал чувствовать, что что-то здесь не так...
Выражение лица человека, стоявшего прямо перед ним... его было трудно описать: сдержанное, но в то же время исполненное удовлетворения. Больше всего Чжан Цзялуна озадачивало то, что его собственное тело словно кто-то мерно и плавно толкал...
Чжан Цзялун еще не успел до конца во всем разобраться, как его лицо грубо повернули в сторону. Мягкий предмет прижался к губам, и из места соприкосновения хлынула сладковатая жидкость. Почти привычно, на уровне инстинктов, Чжан Цзялун сглотнул ее — вкус точь-в-точь совпадал с тем самым, что в полубессознательном состоянии постоянно приносил ему облегчение.
— Ты проснулся? — стоило Чжан Цзялуну проглотить всё до капли, как он обнаружил перед собой лицо, оказавшееся совсем близко. Мягкие черты, мягкий голос, а позади всего этого скрывалось нечто, чего он пока толком не мог понять.
Одно за другим — людям всегда требуется время на осмысление. Но от момента головокружения Чжан Цзялуна и до сего дня события разворачивались быстрее, чем он успевал реагировать, и нынешний момент не был исключением.
Внезапно те мерные толчки сменились яростными, резкими движениями. Чжан Цзялун перевел взгляд в ту сторону, откуда, по его мнению, исходил этот источник, прямо на человека перед собой, чей устремленный на него взгляд пылал знойной страстью.
Обжигающий низ живота, подозрительные звуки трения и ощущение натяжения внутренних тканей... Глаза Чжан Цзялуна медленно округлились. До сих пор он просто не успевал сориентироваться, теперь же испытывал чистое неверие — что вовсе не означало, будто он ничего не понимает...
Но... почему?
Судя по всему этому, Чжан Цзялун предполагал, что они будут снимать какие-нибудь рекламные имиджевые фотографии или что-то в этом роде. И хотя к таким низкоранговым сотрудникам, как они, это обычно не имело никакого отношения, для создания видимости всё равно требовалось сделать пару кадров, и, вероятно, чей-то случайный выбор пал именно на него.
Хотя Чжан Цзялун не понимал, почему бы не устроить общую фотографию — так было бы куда оживленнее, — зачем обязательно тащить сюда кого-то одного ради съемок, это не то, о чем ему следовало беспокоиться. Подыграет — и дело с концом.
Чжан Цзялун подошел туда, куда ему указали, и едва успел повернуться, еще даже не разглядев, где находится объектив, как перед глазами вдруг всё поплыло, и на него накатила непреодолимая волна головокружения...
Разумеется, Чжан Цзялун не мог отправиться отбирать свои деньги обратно, поэтому ему оставалось лишь молча шагать назад, жуя рисовый шарик. Хотя в душе неизбежно закрадывалось разочарование, он уже потерял счет тому, сколько раз испытывал его прежде, однако в следующий раз он наверняка снова не сможет удержаться и оставит мелочь.
http://bllate.org/book/27933/3384489
Готово:
