Первая неделя прошла.
Мэри, казалось, неплохо устроилась на факультете Слизерин, и, возможно, в этом была заслуга Драко. Рон никак не мог смириться с таким положением дел: он отказывался верить в то, что его собственная сестра умудрилась не только попасть в Слизерин — рассадник тёмных волшебников, — но и чувствовать себя там как рыба в воде.
В отличие от меня и Гермионы, которые поначалу лишь слегка удивились, Рон и спустя неделю не мог принять этот факт. К тому же они с Драко совершенно не ладили и при каждой встрече начинали ссориться, причем попытки нас троих их урезонить не приносили никакого результата. Увы, они были словно созданы, чтобы стать заклятыми врагами. После нескольких безуспешных попыток примирить их мы решили, что лучше просто оставить эту затею.
Если не считать искр, постоянно вылетающих между двумя спорщиками, жизнь в Хогвартсе текла спокойно и размеренно.
Даже зная сюжет, я вместе с Роном умудрился опоздать на первый урок трансфигурации. Причина? Я ни за что не признаю, что у меня топографический кретинизм!
Профессор Макгонагалл отчитала нас, как и было описано в оригинале, а потом последовало стандартное задание: превратить спичку в иголку. Весь урок я, не особо стараясь, помахивал волшебной палочкой, приглушенно отрабатывая произношение других заклинаний. В дуэли между волшебниками, если не брать в расчет беспалочковую магию, сокращение времени на проговаривание формулы часто становится ключом к победе.
Я не хотел демонстрировать способности, выходящие за рамки оригинала, потому что не желал, чтобы Мэри догадалась, что я тоже попанец. Ну, ладно, признаюсь честно: я просто ленив. Мне хотелось переложить на нее кучу дел, например, налаживание отношений между Драко и «золотым трио» Гриффиндора. В итоге до самого конца урока справились только Гермиона и Мэри (хотя не исключено, что Драко просто скрывал свой истинный уровень).
Отдельного упоминания заслуживает урок полетов. Благодаря вмешательству Мэри, Драко, скорее всего, не стал бы отбирать у Невилла напоминалку. Однако мне требовался повод, чтобы попасть в команду по Квиддичу раньше времени. Я люблю летать и не хотел упускать шанс получить бесплатную «Молнию», пусть даже деньги у меня были. К тому же, я не считал, что Квиррелл оставит меня в покое, только потому что я не буду участвовать в матче — два тяжелых бладжера ведь не для красоты там летали! Верхом на метле, по крайней мере, я мог рассчитывать на контрзаклятие Снегга, да и Мэри не осталась бы в стороне. А вот если бы бладжер атаковал трибуны, в тесноте мне было бы некуда уворачиваться, и я легко мог бы выдать свою истинную силу.
Поэтому, когда Невилл, подхваченный взбесившейся метлой, полетел вверх, я тут же, в лучших традициях Гриффиндора, оседлал свою метлу и рванул следом. Эта безумная метла, надо сказать, попалась на редкость строптивая: она из кожи вон лезла, пытаясь оторваться от преследования, и разогналась до такой скорости, что мне пришлось пустить в ход все свое мастерство, чтобы не отстать. Я-то думал, что быстро со всем справлюсь, но мне пришлось пролететь чуть ли не над всем Хогвартсом, прежде чем Невилл, наконец, потерял сознание от страха и соскользнул с метлы. В воздухе я едва успел схватить его за воротник и благополучно доставил на землю.
Естественно, профессор Макгонагалл, у которой как раз не было дел, стала свидетелем моего «подвига». Она вытащила Вуда прямо с урока Квиррелла, и меня вполне закономерно зачислили в команду по Квиддичу факультета Гриффиндор.
В тот день, когда я получил «Молнию», мне пришло приглашение на послеобеденный чай от Хагрида. Драко в разговоре случайно оскорбил полувеликана, что только подлило масла в огонь его конфликта с Роном и привело к ночной дуэли.
В ту же ночь слизеринская двойка и гриффиндорская тройка, преследуемые кошкой Филча, вломились в Запретную зону на третьем этаже. Мы имели «честь» познакомиться с трехголовым псом Пушком и со всех ног, перепрыгивая друг через друга, помчались обратно в свои спальни. Книги и фильмы все же не передают того ужаса: в одиннадцать лет ты чувствуешь себя настолько мелким, что даже одной лапы этого монстра хватило бы, чтобы тебя раздавить!
Пережив эту жуткую ночь, на следующее утро нужно было еще найти силы на урок зельеварения. Будь то высокомерные «змейки», которые смотрели на всех свысока, или безбашенные «львята», не привыкшие слушать советов, — никто не осмеливался перечить Снеггу, королю змей.
— Этот урок не требует от вас глупого взмахивания волшебной палочкой или бормотания бессвязных заклинаний... Я не ожидаю, что большинство из вас поймет... тонкую науку и точную технологию приготовления зелий... — Бархатный, низкий, вкрадчивый голос Снегга заполнил все Подземелья. Первокурсники боялись даже дышать.
— Я могу научить вас, как затуманить разум и сбить чувства... я могу научить вас, как разливать по флаконам славу и варить триумф... даже как предотвратить смерть, — его пустые черные глаза внезапно впились в меня. — Но уж точно не тому, как некоторым индивидам с признаками деградации мозга предаваться глупым, безрассудным и упрямым играм в так называемых храбрецов!
Температура вокруг резко упала, я будто оказался в морозильной камере и на миг подумал, что он узнал во мне того самого парня из Лютного переулка.
— Если вы ищете смерти, я могу предложить вам яд... — Снегг, наконец, отвел от меня взгляд, и теперь порцию ледяного облучения короля змей получали остальные студенты Гриффиндора. — Вы должны гордиться, если умрете от такого великолепного зелья.
Пока «львята» дрожали от страха, а «змейки» с радостью наблюдали за представлением, Снегг задал мне три вопроса подряд. Я ответил на них быстро и четко, не дав ему ни единого шанса снять баллы. Краем глаза я заметил, что Мэри сияет, вероятно, полагая, что ее предупреждение в поезде возымело действие.
Но дальше удача отвернулась от меня. Снегг, словно боясь, что кто-то не заметит его неприязни ко мне, списал ошибку Невилла на мой счет. Итог: за два урока зельеварения я умудрился «заработать» для Гриффиндора половину всех отрицательных очков.
После урока я в унынии жаловался остальным четверым: Почему профессор Снегг так меня ненавидит? Гермиона выдвигала одну теорию за другой, Мэри открывала рот, словно собираясь что-то сказать, но медлила, а Драко, похоже, тоже счел поведение Снегга чрезмерным, поэтому в кои-то веки проигнорировал провокацию Рона.
А вот Квиррелл, носивший на себе Темного Лорда, — его защита от темных искусств была едва ли не хуже зельеварения Снегга. От него так разило чесноком! Аудитории в Хогвартсе огромные, но даже сидя на последнем ряду, запах не становился слабее. Мерлин, упаси! Когда я встречал его в Лютном переулке, от него не пахло так удушающе!
Во второй половине дня Драко, разумеется, не пошел в хижину Хагрида. По пути Мэри пыталась образумить Рона: Слизерин — это не сборище злых темных волшебников! Рон, ты что, хочешь сказать, что я тоже злая?
— Нет, ты другая... Но Малфой — Пожиратель смерти!
— Да что с того? Мы дети, Рон, нам всем всего одиннадцать! То, что отец Драко — Пожиратель смерти, еще не значит, что Драко такой же! К тому же его отец уже порвал с Темным Лордом! — Мэри вскочила, как кошка, которой наступили на хвост, и закричала, совершенно забыв, что она — слизеринка.
— Пф-ф... Кто знает, правда ли это... — проворчал Рон.
— Рон! Если бы Люциус Малфой все еще был верен Темному Лорду, разве профессор Дамблдор оставил бы это без внимания? Если не веришь мне, неужели ты не веришь Дамблдору?!
Я прикрыл рот рукой и зевнул. Прошлая безумная ночь не дала мне выспаться, а на зельеварении пришлось отбиваться от нападок Снегга, отчего я совсем выдохся. Наблюдая за их перепалкой, Гермиона рядом со вздохом заметила, как взрослая:
— Эту энергию им бы да на учебу пустить!
— Ага, — лениво отозвался я. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никого нет, я с преувеличенным усердием потянулся. — Гермиона, а ты что думаешь об этом?
Гермиона помолчала, слушая их спор, и наконец произнесла:
— Мне не нравится слово «грязнокровка» (Драко как-то упомянул его невзначай)... но должна признать, его отношение куда лучше, чем у других аристократов. — Она внезапно уставилась на меня: — Гарри, а у тебя какое мнение? Мне все время кажется, что ты просто наблюдаешь за представлением. Я не против, если наши действия тебя развлекают, но... может, попробуешь взять на себя роль, подобную им? — она кивнула в сторону Рона и Мэри с легкой слизеринской усмешкой.
— О, дорогая Гермиона, тебя испортили! — я улыбнулся и перевел взгляд на Мэри, которая продолжала читать нотации Рону. — Ну, Драко — просто избалованный ребенок, за эту неделю я убедился, что натура у него не злая. А ведь дружба на Слизерине — самая редкая, крепкая и вечная, ты знала?
— «Драко»? (До этого я всегда называл его Малфоем). Значит, это твое решение? — Гермиона пожала плечами, будто заранее все знала.
На самом деле, Гермиона, пожалуй, быстрее всех в гриффиндорском трио приняла Драко. Он происходил из аристократической семьи и до Хогвартса получил блестящее образование, так что его познания были куда шире, чем у других первокурсников. Он по праву считался лучшим на курсе Слизерина, и при написании эссе Гермиона чаще обсуждала вопросы именно с ним, чем с Мэри, которая предпочитала практику теории.
Вспомнив о бузинной волшебной палочке из «Гарри Поттера и Даров Смерти», я машинально покрутил на пальце кольцо, которое старательно скрывал от всех. Драко Малфой, ну же, только попробуй дать мне повод разделаться с тобой...
http://bllate.org/book/27918/3383150
Готово:
