Прошло уже несколько лет, но он по-прежнему не мог до конца проверить, правдив ли Инцидент 722 и что именно тогда произошло на Пустом Шаре.
Мума внезапно повернулся обратно, и выражение его лица было не слишком естественным:
— Короче говоря, моя ситуация похожа на твою. Во время Инцидента 722 я потерял сознание, а когда очнулся, всё уже было так. Впрочем, записи ИД не могут ошибаться.
— Разве у ИД в те времена уже могли быть записи, связанные с Инцидентом 722? — спросил Чу Сун.
— Информационный итератор ИД для автоматического сбора глобальной информации обновляется каждые десять секунд. И хотя записей, связанных с 722, в реальном времени было всего штук семь-восемь, это как раз и доказывает, что длилось всё совсем недолго, можно сказать, произошло в одно мгновение.
Чу Сун успокоился и мысленно перебрал всю информацию, которую собирал раньше — она действительно точь-в-точь совпадала со словами Мумы:
— Как по-твоему, какая военная катастрофа способна заставить несколько сотен миллионов пустошарцев исчезнуть одновременно?
Мума посмотрел на затор из машин в час пик, и тон его разговора резко изменился:
— Тебя так волнует, куда делись те сотни миллионов людей?
— Разве ненормально волноваться? — Чу Сун прикинул всё про себя. — На весь Пустой Шар осталось только двое из нас. По-твоему, это разумно?
— И впрямь неразумно, — ответил Мума.
Чу Сун бросил боковой взгляд на человека на пассажирском сиденье:
— Раз уж ты такой умный, как думаешь, в чём тут дело?
— У меня нет каких-то конкретных соображений. В нашей Солнечной системе, которой мы напрямую принадлежим, всё еще слишком много неизвестного. То, что за одно мгновение можно полностью очистить планету от нескольких сотен миллионов людей, я считаю, пока относится к сфере неизведанного человечеством. — Мума загадочно улыбнулся. — Конечно, нельзя исключать и рукотворный характер.
Чу Сун тоже многозначительно улыбнулся:
— Ты хочешь сказать, что кто-то смог за короткое время сделать так, что сотни миллионов людей испарились без следа?
— Ты считаешь это невозможным?
Чу Сун чувствовал, что собеседник задает этот вопрос вовсе не ради его мнения, а чтобы подвести его к осознанию такой возможности.
Что это значит? Мума хочет что-то ему выболтать или боится, что он что-то узнает?
— Я не говорил, что это невозможно, — поджал губы Чу Сун.
Мума издал удивленный возглас:
— Но мне не кажется, что ты так думаешь.
Чу Сун кивнул:
— А не кажется ли тебе еще более странным, что ты спасся от 722 исключительно благодаря потере сознания? Гений?
— Вместо того чтобы подозревать меня, почему бы нам не держаться вместе и не согревать друг друга? — воспользовавшись моментом, когда Чу Сун остановился и перевел коробку передач в нейтральное положение, Мума кончиками пальцев коснулся тыльной стороны его руки.
Чу Сун, словно обжегшись о лезвие, отдернул руку и наградил собеседника предупреждающим взглядом:
— Если бы кто-то сказал мне такое три года назад, я бы точно принял это за чистую монету. Но сейчас всё иначе: я всего лишь обычный землянин, и мне и так неплохо живется.
Мума пропустил его угрожающий взгляд мимо ушей:
— Ты хочешь сказать, что всё происходящее на Пустом Шаре тебя больше не касается?
— Нет, — произнес Чу Сун. — Я просто обычный человек, и у меня нет ни сил, ни терпения выяснять, куда делись те сотни миллионов людей.
— А я? — Мума поправил свои платиново-белые волосы.
— Ты? — Чу Сун легко фыркнул. — Какое мне до тебя дело?
Мума улыбнулся краешком рта и снова произнес ту же фразу:
— Люди всегда такие бессердечные.
— Насчет бессердечности — пусть будет так. Могу лишь сказать, что у меня нет ни семьи, ни друзей, и кроме как чувствовать страх за те сотни миллионов людей, я совершенно не представляю, каков должен быть мой настрой. Я ведь никакой не спаситель мира.
Мума приподнял брови без особого удивления:
— У меня тоже нет ни семьи, ни друзей. Я вырос в Улье Восток-1, ты же знаешь.
Чу Сун не слишком удивился происхождению Мумы:
— Я не знаю. К тому же, я вырос в Улье Восток-30.
Улей Восток-1 и Улей Восток-30 были государственными детскими воспитательными базами Пустого Шара, созданными специально для содержания брошенных детей и сирот — чем-то вроде того, что на Земле называют детскими домами.
Впрочем, в отличие от земных детских домов, воспитательные учреждения Пустого Шара имели строгую иерархию.
Всего на Пустом Шаре было создано пятьдесят крупных детских приютов-ульев, названных по порядку: Улей Восток-1, Улей Восток-2 и так далее. Жизнь в воспитательной базе с более высоким цифровым рейтингом означала, что ребенок превосходит остальных по интеллекту и физическому развитию.
Базы, входящие в первую пятерку, за последнее столетие взрастили множество выдающихся талантливых специалистов. Можно сказать, что бо́льшая часть ключевой силы социального развития Пустого Шара обеспечивалась именно за счет этого кадрового насоса из так называемых детских воспитательных баз.
Если Мума родом из Улья Восток-1, то его всемирная известность в юные годы и последовавшие достижения — неоспоримый факт.
— Забыл, до двенадцати лет мы еще были незнакомы, — с озабоченным видом произнес Мума.
— Избавь меня от этого, я бы предпочёл познакомиться с тобой только вчера, — перебил его Чу Сун.
Мума уставился своими буро-зелеными глазами на мужчину за рулем:
— Что мне сделать, чтобы ты вспомнил меня?
— Я? — Чу Сун снял машину с ручника и тронулся с места. — С какой стати мне тебя вспоминать? Знакомство с тобой — уже само по себе сплошное невезение.
— Из-за того, что в самом начале я напугал тебя своей фотографией?
Чу Сун невозмутимо улыбнулся:
— Каким бы мракобесием ты ни занимался на Пустом Шаре, меня это не касается. Если ты хочешь докопаться, куда делись те сотни миллионов людей, я готов протянуть руку помощи. Но лично я предпочел бы доживать здесь свой век в тишине и покое.
Взгляд Мумы заметно потускнел:
— Жить в истории, где нет меня?
— Для будущего настоящее — это действительно история. Но раз уж мы находимся здесь, как настоящее может быть историей, гений? — Чу Сун сделал особый акцент на последнем слове, обращаясь к нему.
— Этот мир нам не принадлежит, — Мума отвел взгляд от профиля Чу Суна. — Разве ты так не считаешь?
— Это ты здесь не принадлежишь, — Чу Сун сунул руки в карманы. — А я — да.
— Почему?
Чу Сун вывел машину на надземную скоростную дорогу Цзянцзян, и ворвавшийся в салон речной ветер растрепал его волосы. Наслаждаясь этой прохладой и легкостью, Чу Сун бросил на Муму ничуть не смущенный взгляд и изрек совершенно несерьезным тоном:
— Я здесь уже три года социальные взносы плачу.
— Ты считаешь, что на Пустом Шаре плохо? — ветер взъерошил и волосы Мумы, обнажив его гладкий лоб.
— Кому понравится место, где нет солнечного света?
Ответ Чу Суна был очевиден без лишних слов. Мума немного подумал и снова заговорил:
— А что, если мы создадим новый мир?
http://bllate.org/book/27913/3382845
Готово:
