Линь Цинсюй пролежал уткнувшись лицом в парту совсем недолго, как прозвенел звонок с урока. Он приподнялся с места, и вдруг услышал, как сбоку раздался знакомый голос:
— Тебе получше?
Линь Цинсюй только тогда сообразил, что Гу Чжаньчэнь сидит на соседней с ним парте.
Он только перевёл взгляд на Гу Чжаньчэня и заметил, что тот слегка хмурится, а в его глазах читается какое-то беспокойство:
— Тебе вчерашний отдых так и не помог?
Линь Цинсюй, симулировавший болезнь, услышав это проявление заботы, внезапно почувствовал укол совести, но, не имея другого выхода, всё же кивнул в знак подтверждения:
— Всё ещё немного нездоровится.
Гу Чжаньчэнь посмотрел ему в глаза и произнёс:
— Давай я после звонка провожу тебя в медпункт, или в обед, как закончатся занятия, сходим в больницу проверимся.
Услышав это, Линь Цинсюй невольно остолбенел.
Он не понимал, с чего вдруг Гу Чжаньчэнь стал так о нём заботиться.
Судя по его воспоминаниям, они с Гу Чжаньчэнем вообще никак особенно не общались. И хотя дополнительные занятия вроде как должны были стать отличным поводом сблизиться, проблема заключалась в том, что тогда он постоянно попадал впросак и толком ничего не объяснил Гу Чжаньчэню. Почему же теперь ему казалось, что их отношения с Гу Чжаньчэнем стали намного лучше?
И с чего вдруг такая забота?
На лице Линь Цинсюя отразилось колебание. Пока он раздумывал, Гу Чжаньчэнь вдруг снова заговорил:
— Давай всё-таки отведу тебя в больницу в обед. Если управимся быстро, на дневные уроки не опоздаем. Идёт?
Линь Цинсюю стало неловко. Он вовсе не хотел из-за вымышленной болезни тратить время Гу Чжаньчэня и принялся настойчиво мотать головой:
— Правда не нужно, спасибо.
Гу Чжаньчэнь:
— Точно всё в порядке?
Линь Цинсюй с серьёзным видом кивнул:
— Точно.
Гу Чжаньчэнь ещё некоторое время недоверчиво смотрел на него, но в конце концов повернулся обратно и занялся своими делами.
Заметив, что Гу Чжаньчэнь наконец отстал, Линь Цинсюй слегка облегчённо выдохнул.
Однако вскоре низкий голос Гу Чжаньчэня снова донёсся сбоку:
— Нехорошо — не терпи через силу.
Линь Цинсюй почувствовал, как у него горят щеки:
— Угу.
Как же неудобно: он ведь просто притворялся больным, а в итоге заставил его волноваться.
А Гу Чжаньчэнь всё-таки неплохой парень.
Линь Цинсюй открыл лежавший на парте учебник и, хоть ему совсем не хотелось читать, всё же принялся повторять материал.
Хотя он никогда не был послушным ребёнком, который станет читать книги на переменке, прежний Линь Цинсюй именно таким и был. Если бы он сейчас принялся совершать множество выбивающихся из привычного поведения поступков, это неизбежно вызвал бы у окружающих подозрения, а навлекать на себя лишние беды он пока не решался.
Сидевший поодаль Гу Чжаньчэнь не ушёл даже после звонка. Хотя его руки были заняты наведением порядка на парте, взгляд его то и дело украдкой бросался в сторону Линь Цинсюя.
Ему по-прежнему казалось, что Линь Цинсюй упрямится и его организм всё ещё не в порядке. В конце концов, раз уж Линь Цинсюй вчера столько времени просидел, не написав ни единой буквы, значит, чувствовал себя он отвратительно.
Кроме того, Гу Чжаньчэнь полагал, что раз Линь Цинсюй вчера терпел до последнего и ничего не говорил, то скорее всего хотел дольше порешать задачки, чтобы в случае чего иметь возможность у него что-то расспросить. Вернувшись домой, Гу Чжаньчэнь даже немного пожалел, что оставил Линь Цинсюя одного.
А сегодня утром всегда отличавшийся усердием на уроках Линь Цинсюй выглядел донельзя измождённым, что лишь сильнее укрепило Гу Чжаньчэня в мысли, что тот болен, но держится из последних сил.
В этот момент Гу Чжаньчэнь видел следующее: Линь Цинсюй подпёр голову одной рукой, его брови едва заметно сдвинулись, на лице запечатлелось выражение лёгкого недомогания, длинные ресницы мелко подрагивали, а в глазах смутно угадывались слёзы. Под прекрасными, изящными от природы глазами залегли тени усталости, губы были крепко сжаты, а сам он излучал всё ту же холодную и отстранённую отстранённость, что и всегда.
Похоже, ему и правда очень плохо...
А сам Линь Цинсюй в этот момент отчаянно кусал губы, изо всех сил сдерживая зевок — так сильно, что на глазах выступили слёзы.
Ничего не поделаешь: стоило ему взглянуть на эти математические примеры, как в голове начинал невыносимо ломить, а самого клонило в сон, поэтому ему оставалось лишь подпереть лицо рукой и продолжать пялиться в книгу.
В тот самый момент, когда у Линь Цинсюя начал зарождаться новый зевок, послышался звук.
Хлюп.
Он отчётливо услышал, как за его спиной что-то упало на пол.
Линь Цинсюй бросил взгляд вниз, после чего наклонился и поднял с пола упавшую розовую шариковую ручку.
Он машинально смахнул с неё прилипшую пыль и положил на парту сзади.
Сзади раздался слегка взволнованный голос:
— Спасибо.
Линь Цинсюй бросил в ответ не за что и уже собирался повернуться обратно, как соседка сзади добавила:
— Ты впервые в жизни мне что-то поднимаешь.
Линь Цинсюй невольно поднял глаза и обнаружил, что сзади сидит высокая худая девчонка с круглыми чёрными глазами и весьма звонким голосом. Линь Цинсюй попытался порыться в памяти, но кроме имени Ли Маньцзяо не смог вспомнить абсолютно ничего.
Неужели у него настолько стёрлись воспоминания о соседке по парте...
В душе Линь Цинсюя внезапно всколыхнулось яростное желание высказать всё, что он об этом думает.
В этот момент девчонка по имени Ли Маньцзяо замолчала, окинула его взглядом и снова произнесла:
— Спасибо.
Линь Цинсюй покачал головой и ещё раз повторил:
— Не за что.
На этот раз он окончательно отвернулся и принялся дальше читать книгу, однако теперь ему всё казалось, что сзади доносится немало шума — кто знает, чем там занималась Ли Маньцзяо.
Утренние уроки подошли к концу так быстро, что Линь Цинсюй только собрался подняться и пойти в столовую, как вдруг почувствовал, что кто-то крепко ухватил его за рукав.
— Линь Цинсюй, ты что, приболел?
Сидевшая позади него девочка встала и посмотрела на него с вопросом.
Линь Цинсюй смущенно отнекался:
— Сейчас уже намного лучше.
— А почему тебе утром было плохо?
Линь Цинсюй подумал и наконец отыскал более-менее правдоподобную причину:
— Наверное, небольшое малокровие, забыл позавтракать.
Ли Маньцзяо задумчиво кивнула:
— А, малокровие...
Она тут же полезла в ящик парты, пошуровала там какое-то время, после чего выудила леденец и сунула его Линь Цинсюю в руку:
— На, пососёшь днём, и никакого малокровия не будет. Я раньше всё стеснялась с тобой заговорить, спасибо, что поднял мою вещь сегодня.
Линь Цинсюй, сжав в руке леденец, почувствовал некоторую неловкость — он ведь сделал это мимоходом, голая мелочь же.
http://bllate.org/book/27887/3380736
Готово:
