Весь день Шэн Хань украдкой наблюдал за Ivy, но тот вел себя так, будто ничего не произошло: как обычно разговаривал, как обычно оказывался в самом центре толпы, как обычно был самым популярным фотомоделью среди членов фотокружка.
Вокруг Ivy постоянно толпились люди, и у Шэн Ханя не было шанса заговорить с ним наедине. Лишь когда сегодняшние мероприятия подошли к концу, он смог наконец увести Ivy в безлюдное место.
Он вернул туфли на высоком каблуке, которые Линь Жаньцин не забрал вчера вечером, затем поднял взгляд, посмотрел ему в глаза, глубоко вздохнул и серьезно произнес:
— Прости меня за вчерашнее! Я обязательно буду нести за тебя ответственность!
— Ответственность за что? — спросил Линь Жаньцин. — Мы ничего не делали.
Шэн Хань явно не ожидал такой реакции от Ivy и на мгновение остолбенел:
— О чем ты говоришь? Но ведь вчера мы…
— Я не виню тебя, — перебил его Линь Жаньцин. — Ты был пьян, это вышло случайно. Ты понимаешь, и я понимаю.
— Я не хочу сейчас обсуждать то, что было прошлой ночью, и мне не нужно, чтобы ты нес какую-то ответственность. Между нами ничего не произошло.
Линь Жаньцин помолчал, а затем добавил:
— Забудь о том, что было. Так будет лучше для тебя.
— Я… нет… не выйдет. Я не пытаюсь сбежать, я пришел, чтобы обсудить с тобой решение. Поверь мне, я доведу дело до конца и не позволю тебе расстраиваться или разочаровываться.
Линь Жаньцин задержал на Шэн Хане взгляд.
Он знал, что Шэн Хань настроен очень серьезно, и понимал, что тот имеет в виду под словами о своей ответственности.
Но он не мог согласиться, да и это было невозможно.
Между ним и Шэн Ханем, между Шэн Ханем и Ivy пролегла невидимая граница, которую невозможно переступить.
— Как именно ты собираешься нести за меня ответственность? — спросил Линь Жаньцин. — Мы знакомы всего несколько дней, ты даже не знаешь моего имени, возраста или адреса. Чтобы найти меня, тебе приходится приходить в бар или обращаться к Дай Наню. Как ты собираешься отвечать за меня?
— Я, я… — голос Шэн Ханя дрожал от растерянности и испуга. — Ты можешь рассказать мне. Разве наши отношения не становятся ближе? Я могу узнавать тебя постепенно. Назови мне свое имя, расскажи о себе, доверь мне свои секреты. Доверься мне, поверь, что то, чего ты боишься, никогда не случится. Позволь мне узнавать тебя по чуть-чуть, можно?
— Ты не захочешь этого знать, Шэн Хань.
Тон Линь Жаньцина был суров.
— Если ты узнаешь все, то непременно пожалеешь.
— Если мое прежнее поведение ввело тебя в заблуждение, я прошу прощения.
— Я не могу дать тебе обещаний и не дам. Все, что произошло между нами, возможно, было навеяно атмосферой или инстинктами — неважно. Мы можем сколько угодно быть близки, но тебе не нужно нести за меня ответственность, в этом нет нужды.
— Нам никогда не стать ближе.
***
— Эх, — Шэн Хань лежал на столе, издавая тяжелый вздох. Его настроение было подавленным, а в самом этом вздохе чувствовалась полная безнадежность.
— Что с тобой? — Юй Юньси еще не знал о том, что произошло между Шэн Ханем и Ivy; он лишь видел, что после фотосессии Шэн Хань стал очень мрачным, да и сейчас выглядел неважно.
Юй Юньси приложил ладонь к его лбу, сравнивая температуру со своей:
— Да вроде бы и не лихорадит.
— Посмотри на его сложение, разве он может так легко заболеть? — заметил сидевший рядом Хань Мо. — Конечно же, это сердечная рана.
Сегодня Шэн Хань и Юй Юньси договорились вместе поучиться — Юй Юньси открыл мастерскую с однокурсниками, и им нужно было просмотреть кое-какую справочную литературу. По пути они встретили Хань Мо, и тот присоединился к их учебной группе.
— Сердечная рана? — удивился Юй Юньси. — Но ведь съемка прошла отлично? Я видел посты нашего главы клуба в соцсетях. На тех кадрах, где вы с Ivy вместе, взгляды такие, что искры летят! Что случилось?
Шэн Хань промолчал, и Хань Мо ответил за него:
— Ivy его отверг. Ну, вернее, не совсем отверг, но, если вкратце, дал понять, что, что бы ни случилось, он ни на что не согласится. Как-то так.
— Это нормально, — прокомментировал Юй Юньси. — Вы знакомы всего несколько дней. С чего бы человеку соглашаться?
— Вот именно, я так же его утешаю, — Хань Мо пожал плечами. — Что поделать, девственник, чистая душа.
Юй Юньси:
— Но мне кажется, Ivy очень близок с нашим старшекурсником Дай Нанем? Раз уж он даже согласился участвовать в мероприятии Дай Наня?
Хань Мо:
— Они давно знакомы. Раньше Ivy был личным фотомоделью Дай Наня. У меня остались старые снимки, хочешь посмотреть?
Хань Мо открыл папку с фотографиями и протянул телефон Юй Юньси.
— Давай вместе глянем? — предложил Юй Юньси, обращаясь к Шэн Ханю.
— Не надо, я еще не отошел, — Шэн Хань все еще не мог прийти в себя после удара отказа.
Юй Юньси и Хань Мо не стали настаивать.
— Ого, как красиво! — восхитился Юй Юньси.
Шэн Хань: «!»
— Еще бы, макияж и образы подобраны идеально! — подтвердил Хань Мо.
— Гляди-ка, эта серия даже награду получила, верно?
Шэн Хань: «!!!»
— Да, они были в журналах! Кажется, редакция фото-еженедельника хотела взять у него интервью, но Ivy отказался. В то время к нему даже скауты подходили.
Внешне Шэн Хань выглядел подавленным, будто хотел закрыться ото всех, не желая ни слышать, ни видеть, но каждое слово Юй Юньси и Хань Мо цепляло его за живое. Он поднял голову, уже собираясь сказать, что тоже хочет взглянуть, но Юй Юньси уже закончил просмотр, вернул телефон Хань Мо, и они переключились на беседу.
Хань Мо:
— По-моему, отказ — это даже неплохо. Настоящие отношения — не всегда счастье.
Юй Юньси:
— Почему?
— Моя половинка держит меня в ежовых рукавицах, — ответил Хань Мо. — Обязательно писать раз в час. Если долго нет вестей, он начинает названивать. А если я пропущу звонок — пиши пропало. В прошлый раз, перед занятием, я забыл отписаться, так он обиделся — пришлось долго вымаливать прощение. К тому же он ревнивый, злится, когда я провожу время с другими. Любовь, знаешь ли, лишает свободы.
— Тебе нужно сопротивляться! Бороться за свои права! — Юй Юньси, глядя на то, как Хань Мо с видимым счастьем описывает свои отношения, не усмотрел в них ни капли печали, поэтому решил подлить масла в огонь. — Это же любовь, а не армейская подготовка!
— Ну конечно, как же! — ожидаемо возразил Хань Мо. — Ни за что. Мне нравится, когда меня контролируют, иначе я чувствую себя не в своей тарелке! Ревность доказывает, что он меня любит!
Они болтали, не замечая времени, и, когда до библиотеки оставалось совсем немного, Юй Юньси вдруг вспомнил о чем-то важном:
— О, кстати!
Он толкнул Шэн Ханя в плечо:
— Через пару дней будет званый вечер в честь дня рождения дочери семьи Ян. Пригласили много кого. Твой отец звонил тебе? Давай поедем вместе, нам по пути.
Как только Юй Юньси закончил, он обернулся и был напуган полным ненависти взглядом Шэн Ханя.
Шэн Хань обиженно протянул руку:
— Фото. Покажи.
Юй Юньси: «…»
Хань Мо: «…»
***
Линь Жаньцин сидел на диване. В гостиной снова стоял шум, и голос Су Юньлань, вонзавшийся в уши, вызывал резкую боль.
Все началось с того, что сегодня он вернулся домой и вошел в свою комнату.
Линь Жаньцин замер.
Его вещи трогали. В шкафу царил беспорядок, на столе все было перевернуто, книги валялись на полу, постель была скомкана.
Скрытую камеру, к счастью, не обнаружили — она была спрятана в самом незаметном углу.
Впрочем, Линь Жаньцину было лень проверять записи. Был только один человек, который мог так бесцеремонно вломиться в его комнату.
Линь Аньшуан.
Линь Жаньцин перевел взгляд на дверь. Человек, стоявший за ней, словно почувствовав этот взгляд, распахнул дверь и бросился к Линь Жаньцину.
— Ты наконец вернулся! Я так скучал по тебе, ты не представляешь, что за это время я…
Линь Жаньцин отступил на шаг, увернувшись от объятий Линь Аньшуана, и холодно посмотрел на него. Его лицо оставалось бесстрастным.
— Хватит разыгрывать эту комедию. Я знаю, что тебе несладко жилось, когда ты был с матерью. Смотри, я всегда был добр к тебе, никогда ничего не жалел. Я и не собирался бороться с тобой за активы отца. Если мы действительно будем вместе, разве не все это станет нашим?
— Да, я знаю твои опасения, ты думаешь, моя мать не примет этого, но я обязательно…
Не успел он договорить, как раздался звонкий звук пощечины.
Голова Линь Аньшуана дернулась в сторону, правая щека горела огнем. Он недоверчиво посмотрел на Линь Жаньцина, явно не ожидая, что тот перейдет к действиям.
— Убери здесь.
— Что? — Линь Аньшуан опустил руку, обнажив покрасневшую от удара щеку, и выглядел довольно жалко. — Ты… ты посмел…
Видя, что Линь Аньшуан и не думает наводить порядок, Линь Жаньцин не стал тратить слова. Он развернулся и вышел, но Линь Аньшуан погнался за ним, преграждая путь.
— Не уходи, А-Жань. Чего ты хочешь? Просто скажи мне, я твой брат, я исполню любое твое желание!
Линь Жаньцин остановился и ледяным взглядом окинул Линь Аньшуана.
В коридоре домработница делала уборку, и ведро с грязной водой после мытья полов стояло рядом. Линь Жаньцин подхватил ведро и, не говоря ни слова, выплеснул грязную воду прямо в лицо Линь Аньшуану.
Жижа, смешанная с пылью и грязью, накрыла его с головой. Линь Аньшуан не успел среагировать. Позади него была его комната, и вода залила ее: дорогое одеяло мгновенно впитало влагу и отяжелело, с него капала грязная вода, а белоснежный ковер покрылся огромными пятнами.
Домработница в ужасе бросилась в ванную за полотенцем. Линь Жаньцин поставил ведро и, не задерживаясь ни на секунду, спустился вниз. Линь Аньшуан застыл на месте, с его лица и одежды стекала грязная вода. Только когда домработница в панике накинула на него банное полотенце, он сообразил вытереть лицо.
Су Юньлань, увидев сына с отпечатком ладони на щеке, промокшего насквозь и закутанного в полотенце, просто обезумела.
— Ты, ублюдок, за кого себя принимаешь? Думаешь, раз переступил порог дома семьи Линь, так можешь творить что хочешь? Ты не имеешь к нашей семье никакого отношения!
Эти слова показались Линь Жаньцину смешными. Он как раз заваривал мед и, услышав это, остановился и посмотрел на Су Юньлань:
— Если я ублюдок, то кто тогда братец Шуан?
Один этот вопрос заставил Су Юньлань захлебнуться от ярости.
http://bllate.org/book/27827/3375295
Готово:
