Цинь Хуайцин: «...»
А котенок мало того что не умел говорить человеческим языком, так еще и не понимал, что его только что оклеветали.
Он соображал лишь одно: сейчас его будут кормить.
Ся Юань увидел, как дядюшка небрежно дернул за верхушку пакетика и вывалил содержимое на тарелку. В тот же миг комнату наполнил аромат, еще более насыщенный, чем у кошачьих палочек, заставивший котенка прямо на месте продемонстрировать, что такое чудеса ловкости.
— Мяу-у? — он вытянул шею, прижав белые передние лапки к столу так, что они превратились в два пушистых, на вид донельзя мягких и тискательных шарика, и сдержанно поинтересовался: — Дядюшка, а это что такое?
Было очевидно, что дядюшка ни слова не понимает из того, что он говорит, но он просто подвинул угощение ближе и велел есть, после чего снял маску и повернулся, чтобы вымыть руки.
Глядя на гору еды, Ся Юань вмиг забыл о недавнем неприятном инциденте. Его хвост взметнулся высоко вверх, а голос стал до предела приторным: — Спасибо тебе!
Он отроддусь не ел ничего вкуснее этого угощения из пакетика.
Дядюшка такой хороший, у-у-у-у.
Уплетая еду за обе щеки, он не забывал исподтишка поглядывать на дядюшку, следя за тем, как тот собирает исписанные бумажки, выплюнутые жужжащим чудовищем, скрепляет их, а затем продолжает что-то чиркать и рисовать.
Интересно, что же это за штука такая, над которой можно сидеть с таким сосредоточенным видом. Ся Юань с сожалением слизал оставшийся соус — ему тоже хотелось посмотреть.
Он тряхнул ушами и повернул голову к дядюшке.
Мужчина сидел с опущенной головой, распрямив спину; бо́льшая часть его лица скрывалась под маской, уголки глаз едва заметно опускались, а от всего его облика веяло холодом.
Ся Юань не посмел приблизиться и сдвинуться с места, молча припал к полу и тихонько отрыгнул после сытного обеда.
Наблюдавший за этим Цинь Тянь снова не выдержал и подал голос: — Только поглядите на эту мордашку, даже отрыжка выглядит мило.
Услышав это, Цинь Хуайцин едва заметно повернул голову и бросил взгляд искоса на прищурившегося котенка, впервые в жизни мысленно согласившись со слова́ми своего бестолкового племянника.
— До чего же он пушистый и мягкий, так и хочется потискать. — Цинь Тянь не удержался и протянул палец, с вожделением глядя на теплую рыжеватую ушную раковину. — Дядюшке трогать можно, а почему мне нельзя?
Откровенный наглый подтекст мгновенно окатил Ся Юаня с головы до ног, и тот сердито взмахнул хвостом.
В то же самое время Цинь Хуайцин снял очки, захлопнул папку с отчетом и произнес: — Все в порядке. Если не считать травмы лапы, он абсолютно здоров.
Всего одна фраза, десять слов — и Ся Юань понял их от начала до конца!
— Я ем от пуза, сплю без задних ног, ясное дело, что здоров! — он перевернулся через спину, спасаясь от пальца Цинь Тяня, крайне недовольный, но к этому моменту уже начал кое-что соображать и понимал, что оба они пытались ему помочь.
Однако это вовсе не отменяло его желания убраться отсюда и вернуться домой.
Вот перестанет лапа хромать, и тогда держитесь... — подумал Ся Юань. — Поймаю дядюшке сотню рыбин и креветок, а Цинь Тяню одну — и будем квиты.
*
— Вот и всё. — Цинь Хуайцин закрыл ноутбук, уложил медицинское заключение в пакет и протянул его Цинь Тяню. — Вернувшись домой, поменьше двигайся, больше отдыхай, вовремя меняй повязки и жди, пока все заживет само.
Цинь Тянь не спешил забирать вещи, напротив, выражение радости на его лице застыло: — Дядюшка, тут такое дело... на самом деле, у меня есть еще одна просьба.
Он поскреб в затылке и с запинкой выложил то, что планировал уже давно: — Кемпинг еще не закончился, однокурсники меня ждут.
А с котенком на руках мне будет не совсем удобно...
Поняв, к чему клонят, Цинь Хуайцин остановился. Он ничего не сказал, лишь неторопливо перевел на племянника взгляд.
Молчание оказалось красноречивее любых слов.
У Цинь Тяня слова застряли в горле.
Он сглотнул слюну, чувствуя, как внутри все сжимается. На смену смелости пришло малодушие, и ему тут же захотелось сказать: ладно, забудьте, я лучше отвезу его домой.
Но эта фраза, покрутившись в груди, растаяла, стоило ему вспомнить обещанные товарищами скалолазание, прыжки в воду, барбекю и фотографии...
Он не хотел расставаться ни с котенком, ни с развлечениями.
Пока он терзался сомнениями и был уже готов головой об стену биться, Цинь Хуайцин наконец отвел взгляд и снова посмотрел на то самое создание, что сидело на столе.
За это короткое время бестолковый кот умудрился уснуть: он лежал, слегка раскинув животик и подобрав лапки, превратившись в крошечный пушистый клубочек.
На вид он казался донельзя мягким и тискательным.
Разве кто-то смог бы отказаться повозиться хоть какое-то время с таким красивым и послушным котенком!
В груди Цинь Тяня вновь всколыхнулась безграничная решимость: — Дядюшка, не могли бы вы позаботиться о нем?
Не успел он договорить, как Цинь Хуайцин взмахом руки прервал его и холодно и твердо бросил: — Я не держу кошек.
И верно: его дядюшка так долго работал ветеринаром и открыл столько клиник, что повидал, пожалуй, куда больше кошек и собак, чем Цинь Тянь съел за свою жизнь.
Наверняка он не испытывает недостатка в красивых и нравом покладистых питомцах, вот только Цинь Тянь отроддусь не слыхал, чтобы у дядюшки кто-то жил.
— Тогда... тогда я... — лицо Цинь Тяня мгновенно скорбно вытянулось.
— Ровно неделя, — Цинь Хуайцин неожиданно забрал отчет обратно и бросил ошеломленному Цинь Тяню: — Через неделю придешь забирать.
С этими словами этот безупречный, недосягаемый, словно небожитель, дядюшка безо всяких перчаток взял и зажал одной рукой котенка за шкирку, после чего с невозмутимым видом принялся разглядывать его со всех сторон.
Кот крепко спал и, потревоженный, даже не сердился — лишь тихонько мяукнул, словно ластясь.
Цинь Хуайцин чуть нахмурился, сжав губы — вид у него был такой, будто он испытывал легкое брезгливое отвращение. Понаблюдав за ним еще немного, он собрался унести малыша из смотровой.
Поворачиваясь, он случайно встретился взглядом с застывшим на месте Цинь Тянем.
— Цинь Тянь, — голос Цинь Хуайцина остался беспристрастным. Держа кота одной рукой, он всё с тем же холодным видом поинтересовался: — Чего ты еще не ушел?
Цинь Тянь: «...»
Стоя за дверью на улице, Цинь Тянь отчетливо чувствовал, что что-то здесь было не так.
*
Пять минут спустя.
Цинь Хуайцин уже принес котенка в гостевую спальню и уложил на кровать. Эта четырех- или пятимесячная кроха всю дорогу безвольно свешивала хвост и спала мертвецким сном, не проснувшись даже оттого, что ее столько времени носили по воздуху подвешенной за шкирку.
Это наглядно доказывало, что у животного полностью отсутстиовали любые инстинкты самосохранения.
Честно говоря, за восемь лет работы это был самый послушный котенок из всех, что ему довелось повидать.
Сидя в незнакомом, душном рюкзаке, испуганный до вздыбившейся шерсти, когда его схватили, зафиксировали и брали кровь из вены, он не сделал ни движения, не издал ни звука и даже не попытался никого поцарапать.
http://bllate.org/book/27801/3372441
Готово:
