К ужину Мо Жань принял ванну и, волоча тяжелое тело, вошел в столовую. Он понятия не имел, какая муха укусила Лин Тянькая, раз тот вздумал лично обучать его боевым искусствам. В прошлой же жизни тот безо всяких церемоний швырнул его на растерзание толпе одержимых дракой безумцев! С чего бы Лин Тянькаю менять свои привычки в этой жизни? С другой стороны, нельзя было отрицать, что боевые навыки Лин Тянькая были невероятно сильны. В конце концов, он прошел через горы трупов, так что в вопросах боевых искусств, реального боя и опыта ему не было равных. Но зачем же выкладываться с ним так, будто они заклятые враги? В конце концов, у него не тело взрослого, выносливость мальчика ограничена, а удары были такими жестокими, быстрыми и смертоносными, что это больше походило на убийство! После драки с Лин Тянькаем у него буквально все кости ломило.
— Жань-эр, садись сюда. — Лин Тянькай, судя по всему, тоже принял ванну и переоделся. Он сидел во главе стола и беседовал с Лин Ци, но, заметив, что Мо Жань снова направляется к месту в самом углу, тут же подал голос, приглашая сесть рядом с собой.
Мо Жань бросил взгляд на Лин Тянькай, а затем перевел его на сидевшего по правую руку от того Лин Ци. Тот смотрел на него с нескрываемой враждебностью, так что Мо Жаню было гораздо безопаснее остаться на своем прежнем месте. Лин Ци — ходячая бомба замедленного действия, от него нужно держаться подальше!
— Не нужно, мне и здесь хорошо.
— Папа, раз уж брату не нравится сидеть с нами, оставь его в покое, — протянул Лин Ци, потянув Лин Тянькая за рукав. — Папа, послушай меня, сегодня учитель похвалил меня за успехи в учебе! — Сказав это, Лин Ци не преминул бросить на Мо Жань вызывающий взгляд.
— Ци-эр у меня большой молодец, продолжай в том же духе. — Лин Тянькай с нежностью погладил маленькую головку Лин Ци, но в душе тяжело вздохнул. Жань-эр по-прежнему оставался таким холодным и отстраненным. Вспомнив, как сегодня забирал Жань-эр из школы, и как тот проклятый мальчишка о чем-то шептался с Жанем и обнимал его, Лин Тянькай ощутил беспричинную ярость. Они с Мо Жанем были связаны кровью, так почему же Мо Жань мог принять этого сопляка из семьи Цзян, но не желал стать хоть капельку ближе к нему, родному отцу?
Мо Жань с элегантным видом ужинал, совершенно не обращая внимания на этих двоих отец и сына. Пусть один задирает нос, а другой льет крокодиловы слезы — для него они были словно в изоляции, он ничего этого не замечал. Как говорится: с глаз долой — из сердца вон, так было намного спокойнее.
— Жань-эр, в это воскресенье я планирую провести пресс-конференцию и официально объявить миру, что ты — мой много лет назад потерянный сын и будущий наследник семьи Лин.
Слова Лин Тянькая сопровождались звоном посуды: Лин Ци со слезами на глазах уставился на него, судорожно вцепившись обеими руками в подол собственной одежды, и горестно зашептал:
— Папа, неужели ты больше не хочешь Ци-эр? Зачем тебе заставлять брата наследовать семью Лин?
Лин Тянькай понял, что его слова заставили Лин Ци всё не так понять. Он мягким шелковым платком осторожно стер слезы с лица мальчика и принялся поспешно успокаивать его:
— Ци-эр, малыш, папа вовсе не говорил, что бросает тебя. Ты — самый любимый сын папы, просто я не хочу, чтобы ты ввязывался в этот опасный мир. У Лин Ци есть все данные, чтобы удержать на своих плечах небо семьи Лин, а для тебя... папа хочет лишь одного: чтобы ты был счастлив и познал простое, мирное счастье.
Мо Жань тихонько вышел из столовой. Хотя он прекрасно понимал, что Лин Тянькай вернул его ради роли «щита» для Лин Ци, услышать это от самого Лин Тянькая всё равно было больно — сердце в груди тоскливо заныло. Какой же он дурак! С чего он взял, что Лин Тянькай сможет относиться к нему искренне? Как он мог поверить всей этой заботе, длившейся чуть больше месяца? Мо Жань, Мо Жань... неужели ты забыл, насколько фальшив и лицемерен Лин Тянькай, насколько он холоден и безжалостен? Как ты вообще мог подумать, что в этой жизни Лин Тянькай изменился? Кто поручится, что в один прекрасный день, усыпив его бдительность, Лин Тянькай не оборвет его жизнь точно так же, как в той, прошлой?
Стоило ему вспомнить конец той жизни, когда пули раз за разом пронзали его тело, когда во рту и в носу стоял густой, металлический привкус крови, а тот взгляд бездонных, неподвижных глаз следил за тем, как он падает в лужу собственной крови... в его мире не осталось ничего, кроме холода и боли.
От этих воспоминаний Мо Жань словно вновь очутился в том кошмаре, болезненно свернувшись калачиком. Долго-долго...
Наконец, когда всё стихло, уголки губ Мо Жань изогнулись в горькой усмешке, в которой сквозило то ли презрение к собственной наивности, то ли издевка над фальшью Лин Тянькая.
http://bllate.org/book/27754/3367885
Готово:
