Таньчжоу в сезон дождей словно погружался в бесконечную, плаксивую тоску. Мелкая, моросящая изморось не прекращалась ни на мгновение уже несколько дней подряд — неудивительно, что кто-то сравнил это место с настоящей камерой смертников, устроенной так, чтобы довести дочереды всех горожан.
Наступал вечер. Небо за окном помрачнело, тяжёлые тучи давили на весь город. В просторной и светлой квартире на шестнадцатом этаже элитного жилого комплекса с удачным расположением полы были полностью выложены тёмно-серым мраморной плиткой, из-за чего внутри царил тот же мрачный полумрак, что и на улице, и света почти не оставалось.
На чёрном кожаном диване сидел худой, стройный мужчина в пижаме. В его свободно опущенной руке покачивалась дужка очков без оправы. Он откинул голову назад, прикрыл глаза и прислонился к спинке. Особенно примечательным было его высокое переносище, а излишне бледный оттенок губ выдавал слабое здоровье.
Он дышал ровно, словно спал, и неизвестно, сколько времени уже сохранял эту позу.
На стене напротив дивана не было телевизора — её оставили абсолютно белой, и сейчас там вовсю работал проектор. Белая стена превратилась в большой экран, на котором шёл классический фильм:
— Есть места, которые не удержать за каменными стенами.
— Что это за места?
У входа послышался едва уловимый шуршащий звук электрических разрядов. Ци Ян, обладая чутким слухом, уловил его в паузе между репликами из фильма, открыл глаза и уставился на серый от сияния экрана потолок.
Парень за дверью наклонился, поставил зонт у порога, вошёл и привычно опустил голову, переобуваясь.
— Я дома, — произнёс он.
Ци Ян бросил взгляд в его сторону.
Вошедший парень был очень высоким — Ци Ян не расспрашивал его подробно, но знал, что в нём около метра восьмидесяти пяти. Лицо у него было совсем юным, на вид чуть за двадцать. За спиной висел чёрный молодёжный рюкзак, одет он был в чистую белую рубашку и чёрные брюки, и общее первое впечатление от него было самым что ни на есть аккуратным.
Кроме того, он неплохо выглядел: холодные, слегка раскосые глаза гармонично сочетались с аккуратным высоким носом, а в уголке глаза виднелась едва заметная родинка.
Пройдя в комнату, он положил принесённый с собой пакет с едой на журнальный столик, на пару секунд задержал взгляд на лице Ци Яна, лениво сидевшего в углу дивана, а затем снова перевёл его на огромный экран, где как раз появились знакомые лица.
Цзи Цзяцзэ беспомощно вздохнул:
— Опять это? Побег из Шоушенка. Братец, ты ведь уже наизусть его выучил, да?
Ци Ян слегка улыбнулся, мысленно прикинул и понял, что и впрямь помнит фильм наизусть. Улыбка стала чуть шире:
— Ого, а ты проницателен.
Цзи Цзяцзэ говорил это не на пустом месте.
Они с Ци Яном познакомились примерно два месяца назад при весьма «удачном стечении обстоятельств».
Ци Ян владел довольно успешным баром, а благодаря яркой внешности быстро завоевал популярность в этих краях. Навести справки о нём для Цзи Цзяцзэ не составляло особого труда: стоило лишь попросить общего знакомого познакомить их и выпить с теми, кто общался с Ци Яном, как с чужих слов легко срывалось: «Ци Ян-то? Тот ещё гуляка, но в то же время довольно преданный».
Цзи Цзяцзэ, снедаемый праздным любопытством и зудящим нетерпением, тут же допытывался:
— Так он гуляка или преданный?
Собеседник отвечал:
— Ну, гуляка, пожалуй, да. Кажется, он может закрутить лёгкий роман с кем угодно, только вот заигрывает он исключительно с парнями. Разве это не преданность?
Цзи Цзяцзэ: «……»
Это у кого же такое своеобразное понимание преданности?
Сидевший рядом друг поражённо рассмеялся:
— Да ладно, чёрт побери, какая к чёрту преданность! Это называется абсолютной склонностью к однополой любви.
Уже позже, сблизившись с Ци Яном, Цзи Цзяцзэ понял, что абсолютная склонность к однополой любви была чистой правдой, как и его верность в определённых вещах.
А вернее всего он был предан именно этому фильму.
Ци Ян обожал кино и смотрел его в любые свободные минуты. Помимо этого, у него, пожалуй, вообще не было никаких увлечений.
И тем не менее, при всей своей одержимости, он с неизменной верностью продолжал любить эту классическую картину.
Если Цзи Цзяцзэ не изменяла память, за последние два месяца он уже в шестой раз видел лицо Тим Роббинса в доме Ци Яна.
— Принёс мне поесть? — Ци Ян покосился на стол.
— Ты ведь наверняка не ужинал и снова просидел дома весь день? — отзываясь, Цзи Цзяцзэ оставил рюкзак в стороне и отправился на кухню за палочками и пиалой.
Ци Ян отвёл взгляд от экрана. Он смотрел на привычные движения Цзи Цзяцзэ, которые выдавали в нём человека, знающего этот дом как свои пять пальцев — словно они были давними и близкими знакомыми. Такая фамильярность доставляла Ци Яну дискомфорт, ведь он вовсе не собирался сближаться с кем-либо до такой степени.
Во время еды Ци Ян был жутко рассеян, а фоном в ушах по-прежнему звучал фильм.
Цзи Цзяцзэ, уже посмотревший эту ленту вместе с ним дважды, давно потерял к ней всяческий интерес. Закинув ногу на ногу и расслабленно откинувшись назад, он лениво просматривал ленту новостей в телефоне.
Заметив прогноз погоды, он словно наконец нашёл тему для разговора, поднял глаза на Ци Яна:
— В прогнозе говорят, завтра дождь уже прекратится.
Ци Ян ненавидел дождь. Настолько сильно, что стоило хлынуть ливню, как он наотрез отказывался выходить из дома. В последнее время дожди его и вовсе задолбали — он даже свой бар закрыл на несколько дней.
Человек ведь никогда не враждует с деньгами, и пусть Ци Ян не испытывал в них недостатка, вряд ли стал бы капризничать и забрасывать бизнес просто ради настроения.
Цзи Цзяцзэ не находил этому причин и мог лишь строить догадки, опираясь на собственные представления о Ци Яне:
Он полагал, что Ци Ян, возможно, действительно достиг того уровня финансового благополучия, когда позволено столь безрассудно идти на поводу у собственного настроения.
— Вот как? — Ци Ян был занят своими мыслями и выделил лишь малую толику внимания, чтобы вежливо поддержать разговор: — Надеюсь, синоптики не врут.
http://bllate.org/book/27718/3364859
Готово:
