Готовый перевод Relics Are Trouble / Реставратор с характером: Не трогай мои реликвии: Глава 11

Глава 10

Ци Чэнь воочию наблюдал, как те самые жуткие призраки с синими лицами и клыками внезапно переменились в лице от ужаса. Подобно лишившимся гнезда шмелям, они с воплями бросились врассыпную, пытаясь просочиться сквозь стены и скрыться глубоко под землей, не оставив и следа.

Но, очевидно, их движения не могли поспеть за блеском клинков.

Аж несколько десятков узких холодных лучей полоснули по окутанной зловещей ци мрачной ночи, и каждый — точно в цель, насквозь прошив межбровие диких духов.

В тот момент у Ци Чэня от ряби в глазах помутилось рассудок, его ослепило бушующее вокруг море света. Он услышал, как Старуха издала пронзительный вопль, после чего зажатая в ее руках чашка со звоном рухнула на землю — судя по звуку, она разлетелась вдребезги.

Среди этого хаоса он успел заметить лишь вспыхнувшую перед глазами тускло-золотую полосу клинка, пронесшуюся стремительно, словно падающая звезда. Она взметнула ветер у самого его лба и с глухим стуком вонзилась в пол всего в полуметре от его головы, гулко завибрировав.

Этот прозвучавший эхом удар длинного клинка в землю походил на окончательную точку, решительно и бесповоротно положившую конец устроенному призраками безумию. Никаких лишних движений, все предельно чисто.

Моргнув, чтобы прогнать оставшиеся в глазах призрачные тени, Ци Чэнь прежде всего увидел срезанную прядку собственных волос, упавшую прямо ему на лоб.

Черный волосок легко скользнул по кончику его носа и, казалось, обреченно опустился на пол. В прошитую дырами, словно решето, дверь ворвался порыв ветра и в мгновение ока развеял его без следа.

Ци Чэнь: «……»

Однако, по сравнению с ним, лишившимся всего парочки волосков, остальным нечистым созданиям в комнате повезло куда меньше.

Рядом с осколками разбитой чашки жестокая Старуха пластом лежала на полу. Ее руки, те самые, что насильно вливали лекарство Ци Чэню, теперь были прибиты к полу двумя короткими кинжалами. Острые лезвия насквозь пронзили тыльную сторону ее ладоней, глубоко уйдя в землю, а оставшиеся торчать рукояти источали леденящий душу холод.

Ци Чэнь слышал, как она продолжала прерывисто и сдавленно шипеть. Приглядевшись, он заметил, что кожа вокруг разрубленных лезвиями ран выглядела так, будто ее опалили огнем: она стремительно чернела и даже испускала слабый запах гари.

Что же касается той банды диких призраков, что таращились на Ци Чэня с аппетитом хорька, завидевшего цыпленка…

Теперь каждый из них красовался с коротким кинжалом посреди лба. Все они были нанизаны на одну из стен — словно флаги на международном саммите, они колыхались и трепетали на ветру.

Руки и ноги Ци Чэня по-прежнему не слушались, и он с трудом повернул голову, чтобы оглядеть эту живописную картину, но с неудачным хрустом свернул себе шею.

Угол, в котором его заклинило, оказался как раз напротив того самого клинка, что застрял всего в полуметре от его головы.

В отличие от усеявших всю комнату коротких кинжалов, этот меч был гораздо длиннее и изящнее.

Узкий, тонкий и остро заточенный, с легким изгибом одностороннего лезвия и зубчатыми выступами на обухе, он выглядел свирепо, но не лишен был изящества. От клинка до самой гарды литье было безупречным, и единственным изъяном являлась лишь сломанная рукоять, лишенная завершительного помпола.

Увидев этот спасший ему жизнь клинок, Ци Чэнь почувствовал, как его челюсть, державшаяся весь вечер на честном слове, с характерным щелчком отвалилась окончательно.

Это что же, черт возьми, не та ли самая любимая вещица начальника Дуна — Лун Я?! Какого черта она объявилась здесь в столь безумно-пафосной позе?!

Ци Чэнь наконец начал подозревать, что этот меч, вонзившийся в пол, вовсе не собирался ставить точку в столь нелепом вечере. Напротив, он явно напрашивался на то, чтобы завести всю историю еще дальше в дебри абсурда.

Раз уж даже Лун Я оказалась здесь брошена… Неужели спасать его примчался лично начальник Дун?!

Шея была намертво свернута, и оглянуться он не мог, поэтому оставалось лишь таращиться в сторону клинка, затаив дыхание в ожидании шагов начальника Дуна за дверью.

Однако в следующую секунду он понял, что его представления об абсурде были еще слишком наивны…

Потому что он не дождался знакомой шаркающей поступи пожилого полного мужчины из-за двери. Вместо этого он увидел, как от рукояти застрявшей в полу Лун Я внезапно хлынул ослепительный золотой свет, и переплетенные хаотичные лучи полностью окутали весь меч.

Ци Чэнь почувствовал, как земля под ним внезапно задрожала. Вонзившийся в пол клинок, словно вытягиваемый невидимой рукой, начал стремительно удлиняться… И рост этот не прекращался даже тогда, когда он уже перешагнул свой изначальный размер в один чи и шесть цуней.

Золотое сияние вокруг клинка становилось все ярче, слепя настолько, что самого очертания меча уже было не разглядеть.

Ци Чэнь ошеломленно смотрел, как этот шар золотого света поднимается все выше и выше… взмывая едва ли не к двухметровой отметке!

Какого черта, ни в каком кошмаре обычный меч не должен иметь такие габариты!!!

И впрямь, сгусток золотого света больше не собирался принимать форму клинка. В нем проступили человеческие очертания, которые постепенно бледнели, пока полностью не растворились в воздухе…

Когда золотое сияние рассеялось, воткнутая в землю Лун Я исчезла без следа, а на ее месте во весь рост стоял высокий мужчина.

Ци Чэнь: «……»

Он уставился на этого человека, открыл рот, снова открыл, попытался еще раз, но из горла так и не вырвалось ни звука.

— Ого-го, — мужчина свысока глянул на него сверху вниз, и в его тоне неизменно сквозила изрядная доля издевки. — Ты это зевнуть пытаешься и не можешь, или чихнуть никак не получается?

Задетый за живое этой шпилькой, Ци Чэнь наконец обрел дар речи и изумленно выдохнул:

— Руководитель Лун?! Вы… вы какими судьбами здесь?!

Лун Я нахмурился, цыкнул и скривился с полнейшим отвращением:

— Вот же тупица… Ты что, совсем не видел, как я сюда явился?!

Ци Чэнь растерянно моргнул:

— …Видел, просто решил уточнить.

Лун Я холодно усмехнулся:

— Хм! Сейчас-то стоишь с таким беспомощным видом, а пару дней назад, когда ты накинулся на меня с напильником и сварочным аппаратом, был куда увереннее в себе!

— … — Ци Чэнь. — То было потому, что при мне никто не превращался из меча в человека.

— Ну так теперь насмотрелся на чудеса перевоплощения? Натупился вдоволь? Может, соизволишь наконец пошевелить своими передними и задними лапами да подняться с пола? Тебе так понравилось изображать парализованного?! Пошли уже! — Лун Я бросил на него мимолетный взгляд из-под век, едва не притопнув от нетерпения носком ботинка.

Ци Чэнь натянуто усмехнулся:

— Шею защемило, не могу пошевелиться.

Лун Я: «……»

Ци Чэнь: — Руки и ноги, видимо, отравили какой-то дрянью, пока не чувствую их.

Лун Я: «……»

Ци Чэнь с невинным видом застыл в прежней позе, не мигая глядя на руководителя Луна.

Взбешенный Лун Я рявкнул:

— Да как у тебя получается влипать в столько неприятностей изо дня в день! Не мог бы ты хоть изредка давать себе отгул, а, предки твои?! — С этими словами, состроив мину замученной благодетельницы, снизошедшей до черной работы, он наклонился, подхватил Ци Чэня и взвалил его прямо себе на плечо, продемонстрировав удаль лихого разбойника во всей красе.

В тот самый миг, когда его закинули на плечо, голова Ци Чэня по инерции свесилась вниз, раздался отчетливый хруст — и защемленная шея встала на место с невероятной легкостью.

Что и требовалось доказать: руководитель Лун был не только лихим разбойником, но, судя по всему, обладал еще и навыками деревенского костоправа.

Поскольку тащить живого человека на плече, судя по всему, казалось величайшим трудом, руководитель Лун, несмотря на то, что одна его рука оставалась свободной, поленился даже поднять палец, чтобы открыть дверь.

Висящий вниз головой Ци Чэнь заметил лишь то, как его левая рука небрежно щелкнула пальцами, из-за чего утыканные по всей стене кинжалы разом зазвенели. Не успел Ци Чэнь опомниться, как весь дом дважды содрогнулся, а затем с оглушительным грохотом обрушился.

Ци Чэнь: «……» Видал он на своем веку ленивых людей, но чтобы настолько вредительски ленивых — никогда.

Дом рухнул на редкость аккуратно, словно очищенный от кожуры мандарин: стены и крыша завалились наружу во все четыре стороны. Короче говоря, ни один обломок не задел стоявшего посреди комнаты Лун Я и закинутого ему на плечо Ци Чэня.

Стоило чистом лунному свету беспрепятственно хлынуть вниз, как Ци Чэнь, окинув взглядом развалины, больше не смог найти в них и следа того двухэтажного особняка, который видел снаружи. Валяющиеся на земле стены были сплошь покрыты черными подпалинами, потолочные балки выглядели так, будто их основательно прожарили в огне, а сорная трава у фундамента возвышалась едва ли не выше человеческого роста.

Очевидно, Старуха и ее бесследно исчезнувший подельник просто превратили какую-то сгоревшую заброшку в тот самый двухэтажный домик, который мерещился Ци Чэню.

Из-за того, что угол обзора теперь оказался повыше, а поле зрения — шире, Ци Чэнь заметил фигуру, на которую раньше не обратил внимания.

— Эй, руководитель Лун, — нахмурившись и изо всех сил пытаясь разглядеть человека, распростертого на земле за кострищем, он не удержался и легонько хлопнул Лун Я по спине. — Не могли бы вы сделать пару шагов к костру? Там кто-то лежит пластом.

Лун Я ощетинился всем телом:

— Руки распускаешь, куда хлопаешь?! Ты меня за радиоуправляемую машинку держишь, чтобы указывать, куда ехать?!

Хотя на словах он был против тысячу раз, Лун Я все же обошел распростертую на земле, уже едва дышащую Старуху и направился к костру. С поистине царственным брезгливым выражением лица он подцепив носком своего благородного ботинка лежащего ничком человека, перевернул его на спину.

Обнаружив этого человека, Ци Чэнь сразу же вспомнил те звуки, что слышал еще с закрытыми глазами. Если он не ошибался, подельник Старухи при побеге должен был бежать налегке, бросив все лишнее, и уж точно не стал бы тащить с собой балласт. Тот глухой стук от падения тела на землю, услышанный им ранее, судя по всему, и был звуком падения этого человека.

А этим человеком, скорее всего, являлся одержимый той мерзостью Сюй Лян.

Просто потому, что он до самого конца отказывался верить, будто настоящий Сюй Лян мог обойтись с ним так жестоко.

Как выяснилось, Ци Чэнь не ошибся ни на йоту. Когда Лун Я перевернул его носком ботинка, перед глазами предстало до боли знакомое лицо Сюй Ляна.

Хотя на лице Сюй Ляна сейчас не было и следа обычной дневной живости, черты казались гораздо мягче, чем тогда на тропинке.

— Он…

Ци Чэнь не успел договорить, как Лун Я уже понял, о чем тот хочет спросить. Бросив беглый взгляд на лежащего на земле человека, он оборвал Ци Чэня:

— Дышит. Просто в вырубае.

Ци Чэнь шумно и облегченно выдохнул, после чего, помедлив, произнес:

— Руководитель Лун, этот человек — мой друг, вы не могли бы…

— И не подумаю! — отрезал Лун Я с перекошенным от отвращения лицом. — Тащить одного — уже выше моих сил, тащить двоих — это на что будет похоже?! Совсем дурной что ли? Тц… в худшем случае приволоку за ноги волоком.

Ци Чэнь: «……» Если волочить его по камням и ледяной крошке всю дорогу, останется ли у Сюй Ляна человеческое лицо?!

Впрочем, возразить он не успел — Лун Я сам передумал… Причиной послужило то, что он решительно не желал пачкать собственные руки о ноги каких-то тупоголовых смертных.

Колеблясь чуть меньше двух секунд между выбором «пожертвовать свое благородное плечо» или «испачкать благородные руки о чужие ноги», Лун Я в конце концов с крайне недовольным видом подхватил Сюй Ляна и закинул себе на плечо. Впрочем, поскольку с Сюй Ляном его не связывало абсолютно ничего, нес он его из рук вон плохо — с тем самым видом: если ты свалишься и размозжишь лицо о камни, превратившись в лепешку, это твои личные проблемы.

Ци Чэнь уже решил, что на этом все злоключения закончились, но стоило Лун Я развернуться, чтобы уходить, как висевший у того на плече Ци Чэнь воочию увидел, как распростертая на земле Старуха, казалось бы, окончательно испустившая дух, вдруг зашевелилась. Собрав, видимо, последние остатки сил, она приподняла руку с земли.

Ее ладони были обуглены и почернели от ожогов тех самых коротких кинжалов, и Ци Чэнь даже испугался, что в момент подъема эти руки могут просто рассыпаться пеплом.

Но Старуху, похоже, это волновало меньше всего. Как только Лун Я поравнялся с ней, она резко подалась вперед и две обугленные руки намертво вцепились в свисавшую за спиной Лун Я руку Ци Чэня.

Ци Чэнь: «……»

Народная мудрость о том, что мягкое всегда бьют, подтверждала свою вечную истину.

Почувствовав, что правое плечо внезапно отяжелело, Лун Я замер на месте. Нахмурившись, он оглянулся и сразу же уперся взглядом в цепляющуюся за Ци Чэня старуху.

Он цыкнул и процедил сквозь зубы:

— Привязалась, зараза! Сама напросилась на смерть!

— И не рассчитывай, что у меня проснется какое-то почтение к старшим по отношению к такой бессмертной каге, что строит планы на чужие жизни! К тому же, если разобраться, это тебе положено выказывать уважение мне… — Не успел затихнуть последний слог, как у ног Лун Я вспыхнуло лезвие клинка. Стоило ему сделать шаг, и от этой мерзкой старухи не осталось бы даже душóнкой.

— Умоляю… — Вдруг Старуха затряслась, с трудом отползла немного в сторону и, запрокинув голову, взмолилась, глядя прямо на Ци Чэня: — Умоляю, помоги мне…

Этот дряхлый, едва слышный голос принадлежал точно той старухе, чей шепот Ци Чэнь слышал во сне. С его ракурса как раз было отлично видно иссохшее, похожее на ветку предплечье из-под рукава, на котором красовался тот самый украшенный золотом и белым нефритом браслет. Только теперь этот браслет выглядел вовсе не столь лучезарным и маслянистым, как в витрине магазина, а стал серым и тусклым, будто вся его жизненная сила испарилась. На запястье столь же мертвенной старухи он смотрелся на удивление жутко.

Судя по всему, руководитель Лун относился к числу людей, что мягкосердечны по своей сути, хотя и проявляли эту мягкосердечность исключительно сквозь раздражение.

Но в данный момент эта старуха явно не входила в категорию тех, к кому он мог проявить снисхождение, поэтому он лишь на мгновение замер, после чего с прежним нетерпением бросил:

— Да когда же это кончится! Вечно цепляетесь за слабого! Просишь его о помощи? Чем он тебе поможет?! Когда ты силой вливала людям в глотку эту гадость, почему-то не думала, что он может помочь?! А ну сгинь!

Не успел Лун Я занести ногу для удара, как старуха судорожно сжалась, отпустила руку Ци Чэня, а затем судорожно шалыхнула что-то за пазухой и поспешно протянула вперед:

— Да, да! У, у меня… у меня это есть! Старая я… у меня есть эта вещица!

http://bllate.org/book/27638/3359785