Готовый перевод Relics Are Trouble / Реставратор с характером: Не трогай мои реликвии: Глава 12

Старуха страшно боялась, что Лун Я не разглядит то, что она держала в руках, поэтому, продолжая говорить, изо всех сил вытянула руки вверх и еще немного подалась вперед. Очевидно, она видела в этой вещице последнее средство защиты, вцепившись в нее мертвой хваткой. Суставы и вены на ее иссохших, похожих на ветки руках вздулись, отчетливо выделяясь даже на фоне всеобщей черноты.

Закинутый на плечо и временно парализованный Ци Чэнь, оказавшись в столь неудобном положении с приливом крови к голове, с трудом приподнял подбородок, отстраняясь от едва не задевавшего его нос жетона. От вещицы исходил настолько густой и тяжелый запах крови, что в тот самый миг, когда ее протянули ближе, Ци Чэнь чуть не потерял сознание от удушливого смрада.

Стоило ему отклониться, как он наконец смог хорошенько ее рассмотреть.

Это была темно-крапивная, почти черная бирка — округлая сверху и плоская снизу, суровая и твердая на вид, производившая впечатление чрезвычайно тяжелой и плотной вещицы. С обеих сторон ее украшали выбитые золотом строчки, выполненные стилем чжуаньшу, вот только черты переплетались и изгибались столь причудливым образом, что заметно отличались от привычного шрифта, отчего все вместе выглядело странно и чужеродно.

Подобный причудливый и зловещий стиль показался Ци Чэню смутно знакомым. Поколебавшись пару мгновений, он вспомнил: точь-в-точь в таком же ключе была выполнена печать, которую он ранее видел на документах из Компании Гуанхэ.

Прищурившись, он несколько секунд вглядывался в письмена, наконец преодолел внутреннее отторжение и разобрал позолоченные иероглифы на жетоне:

Путь мольбы заказан, для круговорота нет дверей.

— Выглядит чертовски внушительно, — Ци Чэнь потер нос, пытаясь заглушить все еще стоявший в воздухе тяжелый запах крови, и негромко пробормотал это под нос, до конца так и не поняв, что за штуковину они перед собой видят.

— И впрямь внушительно... — В тот самый момент, когда Лун Я взглянул на жетон, раздражение и неприязнь на его лице заметно поубавились. Произнеся это, он перевел взгляд с жетона на опустившуюся на колени старуху, на миг слегка удивившись, но тут же вновь принялся выглядеть невозмутимо.

Окинув сухого и скрюченного старика пристальным взглядом с головы до ног, он нетерпеливо взмахл рукой, однако тон его стал уже не столь жестким:

— Всё, хватит, спрячь эту дрянь! От нее могильным холодом за версту разит, а тут еще двое живых людей! Пришибет ведь ненароком, и хоронить будет некому!

— Т-так этот Приказ Мольбы и Посланника... — Старуха со страхом и сомразом смотрела на него, боясь, что тот в любой момент может передумать.

Лун Я цыкнул языком:

— Да когда же ты угомонишься! Я что, слепой? Ноги уже убрал, чего ты трясешься? Меня от этого запаха выворачивает, убираешь ты ее или нет?!

— Убираю! Убираю, сейчас же... — Старуха торопливо закивала, бережно пряча жетон за пазуху, и тщательно застегнула ворот, словно клала туда не пластинку с золотым тиснением, а собственную жизнь.

Однако у Лун Я не было никакого терпения стоять там и смотреть на ее дрожь.

Он почувствовал, что висящий у него на плече человек как-то излишне ерзает — видимо, висеть вниз головой слишком долго оказалось невыносимо, — и, развернувшись на пару шагов, без церемоний пнул калитку во дворе, после чего широким шагом зашагал вниз по глинистому склону.

Позади ряд коротких ножей, воткнутых в стены рухнувшего здания, мгновенно истаял бесчисленными искрящимися крошками, которые тут же сошлись воедино, превратившись в пухлощекого карапуза ростом с три цуня.

Малец был полупрозрачным, с круглой головой, слегка выпяченным животиком и короткими ручками и ножками, напоминавшими редьку.

Хоть ножки у редиски были короткие, бегал он ничуть не медленно. Размахивая ими вовсю и во всю мочь выкрикивая «подождите меня», он покатился следом за Лун Я и остальными, выкатившись колобком.

Оставленная в разрушенном доме старуха разинула рот от растерянности, но быстро опомнилась, вскочила с земли и бросилась в погоню. Хорошо еще, что ног у нее не было и передвигалась она по воздуху, иначе впопыхах за ними не поспеть — ноги бы непременно затряслись от слабости.

Руководствуясь описанием Ци Чэня, Лун Я отыскал у обочины машину Сюй Ляна. Даже не доставая ключей, он лишь легко взмахнул пальцем, и автомобиль с писком моргнул фарами, самостоятельно отщелкнув дверцу.

С грубой простотой закинув Сюй Ляна на заднее сиденье и совершенно не заботясь о том, что тот наполовину свесился наружу и того и гляди рухнет на пол, он захлопнул дверцу с громким стуком, после чего усадил Ци Чэня на пассажирское кресло спереди.

— Ну и физиономия у тебя... — Лун Я пристегивал ремень безопасности и одновременно бросал презрительные взгляды на ошеломленное лицо Ци Чэня, не в силах сдержать едкое словцо.

Ци Чэнь моргнул:

— События развиваются слишком стремительно, я немного не поспеваю.

— Ха, у тебя же руки отсохли, конечно, не поспеваешь. — Лун Я только собрался захлопнуть переднюю дверцу, как раздался глухой стук, и полупрозрачный шар вкатился прямо перед носом Ци Чэня, врезавшись в рулевое колесо.

Этот шарик наивным младенческим голоском выдал «ой», отлетел от удара назад и шлепнулся прямо на колени Ци Чэню, раскинув руки и ноги звездочкой в крайне непринужденной позе.

Ци Чэнь: «...» Что это за чертовщина?!

У Лун Я дернулась щека. Без всяких церемоний подхватив малютку за шиворот, он слегка встряхнул его:

— Столько веков культивации псу под хвост! Споткнуться на ровном месте и покатиться — ты все талантливее и талантливее, а?!

Малец расплылся в глуповатой улыбке и подобострастно заискивал:

— Хозяин, у тебя ноги слишком длинные, я просто не успевал за тобой.

Ци Чэнь: «...» Вот это знатный прихвостень!

С каменным лицом Лун Я разжал пальцы, швырнув создание обратно на колени Ци Чэню, затем развернулся, захлопнув дверцу ударом ладони, и прислонился к кузову, сложив руки на груди. Холодно бросив взгляд исподлобья на последнюю подоспевшую старуху, он дернул подбородком:

— Давай, выкладывай. Ты ведь и просишь помочь, и в то же время ведешь себя так, будто норовишь прикончить человека — чего ты добиваешься?

Сидевший в салоне Ци Чэнь встретился взглядом с сидевшим у него на коленях карапузом: они во все глаза таращились друг на друга, пытаясь сообразить, что за зверь перед ними.

В конце концов существо подало голос само, занудно затянув:

— Я — Дитя Клинка моего хозяина.

Ци Чэнь со странным выражением лица приветственно кивнул ему, после чего не удержался и шепнул:

— Мелкий, сможешь дотянуться вон до той кнопки на двери? О, да, именно до этой. Нажми ее, приоткрой окно, послушаю, о чем они толкуют.

Лун Я почувствовал, как стекло со стороны водителя медленно поползло вниз, после чего из-за его спины высунулись две головы — побольше и поменьше.

— ... — Он провел рукой по лицу, обернулся, чтобы пригрозить парочке тяжелым взглядом, а затем вернулся к допросу старухи: — Хватит с меня твоей дрожи, говори толком! У меня нет времени возиться с тобой здесь до утра. Даю тебе пару минут: если не объяснишься, отправляйся на все четыре стороны. Но если ты еще раз сунешься ко мне и попытаешься утащить кого-то силой, то даже притащив целый мешок этих Приказов Мольбы и Посланника, я тебя все равно на куски порежу!

— С-старая карга... я вовсе не желала ему смерти... — Старуха сгорбилась, ее мутные глаза с обилием бельменев беспомощно скользнули по Ци Чэню, и она прошамкала: — Я лишь услышала от того человека, будто бы, заманив его сюда и заставив выпить чашу снадобья, я заставлю его согласиться мне помочь.

Поймав на себе свирепый взгляд Лун Я, она испуганно замахала руками и торопливо добавила:

— То зелье безвредно! Оно лишь лишает человека способности сопротивляться на какое-то время, я просто... просто хотела, чтобы он стал чуточку сговорчивее и согласился оказать мне услугу.

Лун Я чуть не рассвирепел от злости:

— Какой же слабоумный научил тебя столь извилистому способу самоубийства?! Ты поверила первому встречному? Почему он сам не довел дело до конца и не помог тебе влить в него это зелье? Я бы тогда прикончил вас обоих разом, какая выгодная сделка! Говоришь, раздобыла Приказ Мольбы и Посланника, так почему не достала его сразу и не попросила о помощи по-человечески?! Прижала к груди и бережешь к празднику? Думаешь, он хрустящий и вкусный на зубок?

Старуха: — Я... я боялась, что вы не признаете этот Приказ Мольбы и Посланника.

Лун Я холодно усмехнулся:

— С чего бы мне быть таким всезнающим? Ты эту штуковину едва ли не мне в глазницы тыкала, а я должен был делать вид, будто ничего не вижу? Или у тебя кости зачесались, и захотелось, чтобы Таинственный Гром Девяти Небес тебя пощекотал?

Ци Чэнь: «...» И почему этот парень всегда выражается так кровожадно...

Старуха смолкла, на ее лице промелькнули досада и раскаяние, однако даже сквозь насмешки Лун Я ее пустой взгляд то и дело возвращался к Ци Чэню.

Бросив на нее косой взгляд, Лун Я рукой мягко надавил на макушку Ци Чэня, заставляя того чуть податься вглубь салона, и снова повернулся к старухе:

— Ты твердишь о помощи — так чего конкретно ты от него хочешь?

Услышав этот вопрос, до сих пор не поднимавшая головы старуха наконец выпрямилась. Ее мутные глаза были подернуты тусклой пеленой, точно покрытые неиссякающей влагой, которая за столько лет уже не могла пролиться слезами. Она едва слышно вздохнула и под пронизывающим ночным ветром тяжело опустилась на колени, согнув горбатую спину и ударившись лбом о землю.

— Эта старуха прождала в кенотафе четыреста тридцать один год, моля лишь об одном: чтобы кости моего сына вернулись на родину.

Ее голос звучал в точности так же, как в ночных кошмарах Ци Чэня — старый, охрипший, словно оплакивавший кого-то слишком, слишком много лет...

http://bllate.org/book/27638/3359786