Зеленый свет загорелся, передние машины одна за другой тронулись с места и вскоре пересекли пешеходный переход.
Шэнь Сунцзинь немного подождал, но, заметив, что впереди стоявшие автомобили уже разъехались, а они всё ещё не сдвинулись с места, с недоумением повернул голову к Лу Цзяньшэню. Как раз в этот момент сзади раздался предупреждающий сигнал автомобильного клаксона, и Лу Цзяньшэнь тронул машину с места, медленно проезжая перекресток.
Лу Цзяньшэнь подвез его до самого дома.
Район, где находилась резиденция семьи Шэнь, состоял сплошь из отдельных особняков с собственными дворами. В темноте одиноко стояли железные ворота; Шэнь Сунцзинь стоял перед ними, пытаясь отпереть замок. Лу Цзяньшэнь вышел из машины и подошел с ним к входу, а когда ворота отворились, неожиданно спросил:
— Ты живешь один?
Шэнь Сунцзинь тихонько мычит: «Угу», — и толкает створку:
— Зайдешь внутрь?
Лу Цзяньшэнь покачал головой и протянул ему лекарство, которое держал в руке:
— Не нужно. Хорошенько отдохни, а мне пора возвращаться.
— Сегодня ты меня действительно выручил.
Шэнь Сунцзинь не стал настаивать на приглашении, виновато улыбнулся и, подняв глаза, увидел, что Лу Цзяньшэнь уже собирается уходить.
— Эй, подожди-ка...
Самим небесам было ведомо, какая именно жилка в нем дрогнула, но в тот момент, когда Лу Цзяньшэнь повернулся, он бессознательно подался вперед и ухватил его за рукав.
Почувствовав, как его удерживают, Лу Цзяньшэнь опустил взгляд на руку, сжимающую манжету его рубашки, а затем перевел его на лицо Шэнь Сунцзиня.
Шэнь Сунцзинь тут же разжал пальцы и, заикаясь, пробормотал:
— А, послушай... Не мог бы ты дать мне свою визитку? Как-нибудь на днях, когда выдастся свободное время, мы могли бы поболтать.
Услышав это, Лу Цзяньшэнь, казалось, немного засомневался и замер у входа, не делая никаких попыток уйти.
Шэнь Сунцзинь так и стоял перед ним, терпеливо ожидая ответа.
На самом деле для него не имело особого значения, даст Лу Цзяньшэнь визитку или нет. В конце концов, впереди еще целая жизнь, времени у него предостаточно: раз уж сегодня удалось подождать один раз, то получится подождать и во второй. То, что Лу Цзяньшэнь никак не выразил недовольства по поводу его поведения, означало, что пока он это терпит; ну а когда терпеть перестанет, то, разумеется, сам проявит инициативу и откажет ему.
Шэнь Сунцзинь улыбнулся, изобразив мягкое выражение лица, и с абсолютно невознмутимым видом стал ждать ответа.
Поколебавшись еще мгновение, Лу Цзяньшэнь в конце концов протянул ему карточку. Шэнь Сунцзинь с некоторым трепетом зажал между пальцами тонкий кусочек бумаги, после чего услышал, как Лу Цзяньшэнь произнес:
— Будут вопросы — звони.
Сказав это, он развернулся и ушел.
Ночью Шэнь Сунцзинь лежал в постели и, вводя цифру за цифрой указанный на визитке номер в список контактов, втайне радовался про себя, считая, что эта простуда была вполне оправдана.
По дороге домой Лу Цзяньшэнь получил от Шэнь Сунцзиня текстовое сообщение. Текст был предельно краток: он благодарил за сегодняшнюю заботу. Больше ни единого лишнего слова.
Лу Цзяньшэнь не стал отвечать, лишь в промежутке между красными сигналами светофора сохранив пришедший номер в телефонной книге.
Этой ночью сны Шэнь Сунцзиня снова изменились.
Раньше сны Шэнь Сунцзиня очень часто были связаны с тем бесконечным морем, и многие из появлявшихся в них пейзажей перекликались с фотографиями, которые он некогда делал в Бэйчэне.
Хотя эти разрозненные сновидения вечно мешали ему нормально выспаться, он все же списывал их на благоприятный признак постепенного восстановления памяти — пусть даже, проснувшись поутру, в большинстве случаев он ничего не мог вспомнить.
Однако на этот раз всё было совсем не так, как раньше. Ему больше не снились те медленные кадры, напоминающие артхаусные фильмы про тихие улочки и водные каналы; картины в его сне вздымались бушующими валами, поднимая в голове настоящий шторм.
В полутемной комнате Шэнь Сунцзинь лежал на спине, утопая в подушках и перинах, его белая рубашка была широко расстегнута, а грудь тяжело и часто вздымалась.
Его глаза были завязаны, а руки накрепко связаны за спиной галстуком. Черная полоска ткани не давила слишком сильно, но он и не пытался вырваться, лишь глубже втягивал воздух каждый раз, когда теплая и сухая ладонь скользила по его боку.
По идее, оказавшись в столь темной обстановке и будучи отданным на милость другого в подобном положении, большинство людей испытали бы отторжение. Но Шэнь Сунцзинь не чувствовал ничего подобного; мало того, что не чувствовал — напротив, он двусмысленно усмехнулся и, повернув голову к сидевшему у кровати человеку, с вызовом бросил:
— Если чувствуешь, что не справляешься, давай поменяемся местами.
Ответом ему стало резкое движение: его подбородок жестко сжали пальцы, голову насильно развернули прямо, и чужое дыхание обрушилось сверху. Это дыхание, еле ощутимое и горячее, касалось кончика носа, вызывая неприятное, томное щекочущее ощущение влаги.
Следуя за теплом, Шэнь Сунцзинь запрокинул голову и за мгновение до того, как их лица соприкоснулись, первым легко коснулся губами его уголка рта.
На его лице заиграла улыбка победителя, и он уже собирался откинуться назад, но пальцы, фиксировавшие его щеку, внезапно изменили направление: они легли ему на затылок и прижали обратно к подушкам.
Жар переплетенных губ и языков был обжигающим, а ощущение невесомости от нахлынувшего удушья кружило голову.
Дыхание человека напротив, овевающее его щеку, становилось всё тяжелее. И хотя происходило самое обыкновенное, банальное действо, Шэнь Сунцзинь чувствовал себя так, словно закипал изнутри. Он приподнял связанные руки, обвивая ими шею партнера, и заставил того податься еще ближе.
Сквозь ткань одежды передавался палящий жар тела, а тяжелые удары учащенного сердцебиения набатом отдавались в барабанных перепонках Шэнь Сунцзиня. И пусть он абсолютно ничего не видел, он ни капли не испугался при столь мощном давлении.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем это чувство невесомости отступило. Шэнь Сунцзинь негромко дышал, а слух уловил шуршание трущейся одежды.
Избавленное от преграды в виде одежды чужое тело стало еще горячее.
Шэнь Сунцзинь чуть приподнял подбородок, приоткрыв губы, но партнер не стал продолжать — лишь наклонился ближе и потянул за узел на его запястьях.
— Жмет?
— Сам завязал, у меня и спрашиваешь?
Судя по всему, этот человек впервые в жизни занимался подобным, и преодолеть внутренний барьер ему так и не удалось. Помолчав немного, он всё-таки развязал галстук.
Шэнь Сунцзинь даже немного удивился: с одной стороны, его поразила податливость партнера, с другой — он тут же освободил руки. Нащупав пальцами лицо мужчины, он чуть вскинул подбородок и пустился в торг:
— А как насчет этого?
— Ты же сам руки освободил.
— Но я ведь тебя спрашиваю. — Шэнь Сунцзинь, услышав его недовольный тон, невольно улыбнулся. — Если тебе нравится, носил бы на здоровье. Просто в таком случае...
Тут он подался еще ближе, касаясь кончиком носа его подбородка, и шепотом добавил:
— ...в таком случае я же тебя совсем не увижу.
Шэнь Сунцзиню показалось, что возымела действие именно эта последняя фраза: подушечки пальцев мужчины еще немного погладили кожу на границе с тканью, после чего лента была окончательно развязана.
http://bllate.org/book/27632/3359084
Готово:
