Глава тринадцатая
Байли Тусу и Фан Ланьшэн прогуливались по улице. Байли Тусу был человеком неразговорчивым, поэтому не видел ничего странного в том, что они идут молча. А вот Фан Ланьшэн, напротив, обожал поболтать. Ему казалось крайне неловким идти рядом и не произнести ни слова, поэтому он постоянно искал повод завязать разговор.
Пусть в ответ он зачастую получал лишь односложные реплики Байли Тусу, это всё равно было лучше, чем идти в гробовом молчании.
— Послушай... а сколько лет ты провел в Городе Тяньюн, ну, в той секте? — когда темы про уличные закуски, диковинки и забавные происшествия были исчерпаны, Фан Ланьшэн, чтобы не допустить скуки на оставшемся пути, перебрал в уме всё возможное и наконец выудил новый вопрос.
— Восемь лет.
— А? Восемь лет... так долго? Значит, ты ушел из дома, когда тебе было всего десять с небольшим? — Фан Ланьшэн подумал про себя: «Неудивительно, что он в столь юном возрасте ведет себя как старый ворчун, оказывается, с детства привык полагаться только на себя». Но не слишком ли сильно он привык к самостоятельности?
Не успел Фан Ланьшэн закончить свои размышления, как следующая фраза Байли Тусу выбила все эти мысли у него из головы.
— ...Мне было восемь. Больше года я скитался, пока не встретил своего наставника, который взял меня в ученики.
— Что? Ушел из дома в восемь лет! Зачем так рано?
Байли Тусу посмотрел на Фан Ланьшэна, а затем перевел взгляд вдаль.
— Все жители деревни были вырезаны. Дом это был или не дом — всё стало неважно. Разве есть какая-то разница?
Фан Ланьшэн потрясенно замер с открытым ртом и лишь спустя долгое время тихо проговорил:
— ...Прости, я не знал...
— Дела давно минувших дней, не стоит брать в голову.
Только Байли Тусу произнес это, как глаза Фан Ланьшэна внезапно засияли. Проследив за его взглядом, он увидел Сянлин: склонив голову набок, она о чем-то болтала с прохожим, перекинув через плечо свою длинную косу.
— Сянлин, ты тоже здесь? Какая встреча! — Фан Ланьшэн сделал несколько шагов вперед, первым спеша поздороваться с девушкой.
Сянлин повернулась и одарила его своей невинной улыбкой:
— Су Су! Я только что встретила демона-оленя! — она полностью проигнорировала Фан Ланьшэна. Тот дернул уголком рта. Он ведь уже помирился с Байли Тусу! Помирился! Но как же унять это жутко неприятное чувство?
Заметив, что Байли Тусу подошел ближе, Сянлин машинально коснулась своей косы и проговорила:
— Человек, которого любил господин Сяо, умер от болезни... и он всё искал перерождение того человека... искал долгие-долгие годы... Су Су, как думаешь, он найдет перерождение сестрицы Сяо Мэн?..
Сянлин слегка опустила голову. Возможно, она подумала о том, что сама является демоном, а Байли Тусу — человек. Если спустя сто лет Байли Тусу умрет, станет ли она точно так же искать его вечно?
Байли Тусу оставалось лишь утешить её:
— ...Да ниспошлют небеса милость, и да воздастся за добрые дела.
Услышав это, Сянлин тут же радостно прикрыла лицо руками:
— Хи-хи, я знала, что у Су Су очень доброе сердце!
Фан Ланьшэн, стоявший рядом, надул губы и поморщился, нарушая атмосферу:
— Смерть человека и его возвращение в круговорот перерождений — естественный закон небесного пути. Каждая жизнь должна иметь свой собственный смысл. Если постоянно цепляться за прошлую или позапрошлую жизнь, разве это не нарушит порядок мироздания? Если спросить меня, то даже если бы перерождение той Сяо Мэн нашли, она вовсе не обязательно захотела бы продолжать отношения с этим демоном-оленем.
Сянлин недовольно надулась:
— Хм, ты, тугодум, разве можешь понять чувства демонов?
Фан Ланьшэн почесал затылок:
— Мне и не нужно их понимать... Просто поставь себя на моё место. Если бы я жил нормальной жизнью, с родителями, сестрой и любимой девушкой, а тут вдруг появился бы незнакомец и заявил: в прошлой жизни я был с ней влюблен, поэтому теперь она хочет продолжить наш путь... Разве это не ужасно? Я в этой жизни уже полюбил другую, и мне совсем не хочется быть с той, из прошлой жизни...
— Хм! Сянлин слышала, что если чувства достигают предела, то даже после перерождения они никуда не исчезают! Вовсе не так, как ты, тугодум, говоришь!
— Ладно-ладно, Сянлин, ты права. Я просто сболтнул лишнего, хе-хе... не принимай близко к сердцу... — видя, что Сянлин всерьез рассердилась, Фан Ланьшэн поспешил задобрить её, и её гнев немного поутих.
— ... — Байли Тусу отвел взгляд. Он был удивлен: оказывается, Фан Ланьшэн умеет так красноречиво ублажать девушек.
— Уже темнеет, пора возвращаться.
Сказав это, Байли Тусу первым развернулся.
Фан Ланьшэн посмотрел на небо — было еще совсем светло... Он хотел предложить Сянлин погулять еще немного, но не успел вымолвить ни слова, как увидел, что та, радостно подпрыгивая, уже семенит следом за Байли Тусу.
Фан Ланьшэн скривил губы, но в итоге всё равно поплелся за ними.
В Цзянду они задержались еще на два дня. Цзиньнян предсказала для Оуян Шаогуна, что их ждет успех, если они отправятся на северо-запад от Цзянду, и вся компания двинулась в том направлении.
На северо-западе от Цзянду находилась деревушка под названием Деревня Ганьцюань. Чтобы следовать указаниям Цзиньнян, им необходимо было переночевать в Деревне Ганьцюань, прежде чем продолжать путь.
А чтобы добраться туда, требовалось пройти через Тропу Чистых Источников.
Эта тропа была окружена ручьями и небольшими прудами. По бокам возвышался густой бамбуковый лес — листья переплетались настолько плотно, что полностью закрывали небо над головой.
Если поднять взгляд вверх, можно было увидеть лишь редкие просветы между листвой, которые мерцали, точно звезды в глубокую полночную ночь.
Фэн Цинсюэ, радостно перепрыгивая с камня на камень по журчащему ручью, весело сказала Байли Тусу, шедшему неподалеку:
— Су Су, давай тоже поиграем! Прыгать — это так весело, сразу на душе становится радостно.
Сянлин недовольно надулась и фыркнула:
— Детский сад! Такой взрослой — и играть в такие игры, Сянлин в двенадцать лет уже перестала! Су Су точно не захочет в это играть!
Фэн Цинсюэ словно не расслышала колкости в её словах и с улыбкой обернулась:
— Но это же правда очень интересно.
Фан Ланьшэн, насупившись, как и прежде, скрестил руки на груди и искоса посмотрел на Байли Тусу:
— О, а тебе, я смотрю, везет — такая удача свалилась. Вот только боюсь, не всем под силу насладиться таким счастьем.
Байли Тусу промолчал.
Хун Юй прикрыла рот рукой, её глаза весело заблестели:
— Обезьянка снова ревнует, кислые нотки в голосе чувствуются.
— Демоническая женщина, опять ты за своё! Как я могу ревновать к куску дерева?
— Неужели я ошиблась? Разве ты не любишь Сянлин и не ревнуешь её к молодому господину Байли из-за того, что она так к нему тянется? Если ты и правда не ревнуешь, то это вряд ли можно назвать любовью.
— Кто сказал! Я... я... — Фан Ланьшэн окончательно угодил в ловушку Хун Юй. Отвечать «да» или «нет» было одинаково плохо, и его лицо залилось густым румянцем.
Если скажешь «нет» — выйдет, что он не так уж сильно и любит Сянлин, а значит, болтает попусту и его слова ничего не стоят.
Если скажешь «да» — значит, признаешься в ревности, но ревновать к куску дерева — как это вообще звучит? К тому же, Хун Юй улыбалась так хитро, что по его спине пробежал холодок: он чувствовал, что если согласится, то навлечет на себя какую-то беду, поэтому не решался дать прямой ответ.
Видя его замешательство, Хун Юй рассмеялась еще пуще и подлила масла в огонь:
— Ну что, обезьянка, подумал так долго — нашел ответ? Ты всё-таки ревнуешь молодого господина Байли?
Байли Тусу снова промолчал.
— Ладно, Сяо Лань, — с улыбкой произнес Оуян Шаогун, — перестань дразнить его.
Фан Ланьшэн подумал: «Никакой я не балаганю, это ведь та демоническая женщина издевается надо мной!», но понял, что Оуян Шаогун пытается его выручить. Он поспешно закивал и, юркнув, спрятался за спину Оуян Шаогуна, больше не обращая внимания на Хун Юй, которая продолжала тихо посмеиваться позади.
http://bllate.org/book/27574/3352623
Готово:
