Куда это Линьчуань запропастился?
Эта явная угроза заставила Шэнь Линьчуаня слегка вздрогнуть. Этот Мясник Чжоу выглядел таким свирепым, что если бы Шэнь Линьчуань не знал правду, он бы действительно решил, что тот свирепствует.
Этот Мясник Чжоу относился к нему очень хорошо: не заставлял работать в поле, давал серебро, стоило только попросить, и уважал в нем грамотного человека. Хотя на словах он был резок, на деле же относился к нему просто отлично.
К тому же Мясник Чжоу был человеком сердечным — стоило кому-нибудь в деревне позвать его на помощь, как он тут же откликался.
Шэнь Линьчуань услужливо улыбнулся:
— Отец, я просто вышел прогуляться.
Мясник Чжоу занес топор над мясом и на мгновение замер. Этот книжник неожиданно назвал его отцом — значит, он согласен на эту свадьбу!
Ученый юноша прожил у него уже три дня, целыми днями валяясь в комнате так, что еду ему приходилось носить прямо в постель. Один раз он даже сбежал обратно в семью Шэнь, откуда его привели обратно. Неужели он раньше просто всё не так понимал, раз на этот раз не сбежал?
Мясник Чжоу и сам знал, что Шэнь Линьчуань не по своей воле на это идет, но для его Нин-гэра было ужасно трудно найти пару. А всё потому, что их Сяо-гэр родился покрепче и повыше обычных омег, да к тому же из-за постоянной работы в поле сильно загорел на солнце. Во время смотров женихов люди презрительно морщились, заявляя, что их Нин-гэр вылитый мужик, и никто не хотел брать его замуж.
В этом году ему стукнуло уже девятнадцать — по всем меркам он был уже старым гэром. С большим трудом Мяснику Чжоу удалось взять в дом зятя-примака. Понимая, как сильно он обижает этого книжника, он выказывал ему исключительную мягкость и даже не злился, когда тот последние дни обзывал его вонючим мясником. А сегодня он вдруг, с бухты-барахты, назвал его отцом.
Мясник Чжоу услышал это, и сердце его радостно затрепетало. Он протяжно выдохнул:
— Ступай в комнату отдохни. Ты еще не привык к нашей деревне, не броди где попало, заблудишься. Если захочешь выйти, зови с собой Нин-гэра.
— Ладно, я понял, отец.
— Иди, а на обед чего захочешь — скажи Нин-гэру, пусть приготовит.
— Хорошо.
Шэнь Линьчуань смирился со всем на удивление быстро. Пусть он не любит мужчин и даже к гэрам испытывал отвращение, но ведь прежний хозяин тела перед семьей Чжоу виноват. Раз уж он попал сюда, то будет спокойно жить в семье Чжоу. К тому же, куда ему теперь деваться?
Семья Чжоу уже известила всех родственников и друзей, и на следующий день они с Чжоу Нином должны сыграть свадьбу. Если бы он сбежал, то что стало бы с добрым именем этого гэра? Как после такого Чжоу Нину жить в деревне?
Мясо, с которым только что возился Мясник Чжоу, было заготовлено для завтрашнего свадебного пира — целая полутуша свиньи! Сразу было видно, насколько сильно Мясник Чжоу дорожит этой свадьбой.
Вспомнив, как Мясник Чжоу от слова отец едва сдерживал счастливую улыбку, Шэнь Линьчуань подумал: неудивительно, что прежнего владельца тела водили за нос как хотели, ведь отец и сын были такими простыми и честными людьми.
Шэнь Линьчуань снова направился на кухню. Чжоу Нин сидел у печи и разжигал огонь для готовки:
— Нин-гэр, давай я раздую огонь, а ты готовь.
Чжоу Нин с некоторым удивлением посмотрел на Шэнь Линьчуаня, но ничего не сказал. Он поднялся, уступил место и принялся мыть овощи.
Глава 2
Сегодня этот книжник вел себя на редкость послушно. Стоило вспомнить, что все три дня, пока он жил у них, он только и делал, что закатывал истерики, отказываясь жениться, и орал на него с отцом последними словами, обзывая их семейку вонючими мясниками.
У Чжоу Нина на мгновение мелькнуло подозрение: не замышляет ли Шэнь Линьчуань какую-нибудь пакость? Вдруг он хочет усыпить их бдительность, чтобы потом сбежать тайком?
Этот гэр то и дело украдкой поглядывал на него, и Шэнь Линьчуань, конечно же, это заметил. Он лукаво усмехнулся в ответ, отчего Чжоу Нин тут же отвел глаза, правда, когда полез за яйцами, на всякий случай взял на одно больше.
Шэнь Линьчуань твердо решил жить нормальной жизнью: отец и сын Чжоу были хорошими людьми, нельзя больше позволять себе портить всё.
— Послушай, Нин-гэр, прости за то, что было раньше. Не принимай близко к сердцу.
Чжоу Нин покачал головой:
— Ничего страшного.
Шэнь Линьчуаню стало немного жаль Чжоу Нина. Этот гэр выглядел очень даже симпатично, и вся его вина была лишь в том, что он не отличался хрупкостью, свойственной большинству гэров, из-за чего замуж его до сих пор никто не брал.
Жизнь у этого парня выдалась нелегкой. Из-за своего возраста он засиделся в незамужних гэрах, и деревенские сплетники не упускали случая посудачить о нем. Шэнь Линьчуань мысленно выругался: разве этот гэр старый? Ему ведь всего-навсего девятнадцать!
Конечно, по сравнению с теми омегами и девушками, что выходили замуж в шестнадцать-семнадцать лет, он был староват, но по меркам его прежнего мира — совсем еще ребенок!
Шэнь Линьчуань вспомнил, что в прошлой жизни ему было уже двадцать пять, он оставался закоренелым холостяком, а угодив сюда, вдруг оказался восемнадцатилетним юношей, у которого завтра свадьба!
Шэнь Линьчуаню всё это казалось каким-то туманным, словно во сне.
Он как раз погрузился в свои мысли, как его вывел из задумчивости звук взбиваемых Чжоу Нином яиц. В животе у него тоже слегка засосало под ложечкой. Шэнь Линьчуань умел готовить — частенько, возвращаясь домой после работы, он вставал у плиты по кулинарным видеоурокам, и получалось вполне сносно.
Желая хоть как-то загладить вину перед отцом и сыном, он поднялся со скамьи:
— Нин-гэр, иди к печи, я сам приготовлю. Что мы будем жарить?
— Я хотел пожарить яйца и свиную печень.
Шэнь Линьчуань закатал рукава:
— Предоставь это мне.
Не говоря больше ни слова, Шэнь Линьчуань взял ту самую половину свиной печени и принялся ее мыть. В свежей печени было много крови, и с одного раза промыть ее дочиста было невозможно. Тогда Шэнь Линьчуань просто взял деревянный таз и вышел мыть прямо к дверям кухни. У входа стоял огромный валун высотой по пояс — на него как раз было удобно водрузить таз.
Мясник Чжоу как раз разделывал мясо и, увидев, что Шэнь Линьчуань своими белыми, нежнее чем у гэра руками возится в крови со свиной печенью, от удивления замер и поспешно крикнул:
— Нин-гэр, как ты позволил Линьчуаню возиться с такой грязной работой? Иди помой сам.
Чжоу Нин озадаченно моргнул и прямо ответил:
— Отец, я его не заставлял. Он сам захотел.
— Так возьми и помой за ним!
Дело было вовсе не в том, что Мясник Чжоу не жалел собственного сына, просто Шэнь Линьчуань приходился ему новым зятем-примаком. Они ведь даже церемонию поклонов еще не провели, как же можно заставлять его работать?
Он также знал, что Шэнь Линьчуань — грамотей, который изначально презирал их семью за мясной промысел, а тут его заставили возиться с этой окровавленной требухой. Мясник Чжоу боялся, что книжник брезглив к крови и может испугаться.
Шэнь Линьчуань улыбнулся:
— Отец, всё в порядке. Сегодня готовлю я, попробуете мое мастерство. Отец, Нин-гэр, я всё обдумал. Раньше я был неразумным, но больше такого не повторится.
Теперь слово отец слетало с губ Шэнь Линьчуаня всё легче и естественнее. В конце концов, в прошлой жизни он был круглым сиротой, о котором некому было позаботиться, а появившись в этом месте, он будто обрел настоящий дом.
От этого сыновнего обращения Мясник Чжоу расцвел так, что душа его пела, а улыбка уже никак не пряталась на лице. Сначала он собирался нахмуриться и попугать сбежавшего было книжника, но тот после возвращения словно переродился — похоже, и вправду одумался.
Мясник Чжоу улыбался во весь рот, обнажая десны:
— Ладно! Если что понадобится — зови Нин-гэра.
— Хорошо, я понял, отец.
Шэнь Линьчуань снова принялся тереть печень, а Чжоу Нин вернулся в дом ставить рис на пар. Мясник Чжоу, сочтя сына излишне простофильным, снова прикрикнул на него:
— Нин-гэр, помоги Линьчуаню сменить воду, ему одному неудобно!
Ну почему этот гэр совсем не умеет сближаться с людьми? Шэнь Линьчуань ведь только-только перестал буянить, а он даже не помогает ему на кухне!
Послушавшись отца, Чжоу Нин поставил рис париться и вышел наружу, чтобы помочь Шэнь Линьчуаню зачерпнуть чистой воды и перемыть печень.
Обеденные блюда готовил Шэнь Линьчуань. Стоял прекрасный мартовский день, погода выдалась на славу. Усадьба семьи Чжоу состояла из трех соломенных хижин: в двух жили хозяева, а третья служила кухней. Двор был довольно просторным, и на нем зеленела большая грядка с овощами.
По двору бегали несколько кур, а у крыльца крутилась небольшая собачонка. И хотя в доме жили только отец с сыном, жизнь здесь кипела и казалась очень оживленной.
Заметив на грядке пучок зеленого лука, Шэнь Линьчуань срезал его и к обеду сообразил два блюда: острую жареную свиную печень и яичницу с зеленым луком.
Мясник Чжоу, возившийся во дворе с мясом, уловил доносившиеся ароматы и сглотнул слюну. Он никак не ожидал, что этот книжник окажется мастером на кухне — пахло даже аппетитнее, чем стряпня его собственного Нин-гэра.
Чжоу Нин, помогавший Шэнь Линьчуаню у печи, тоже вытянул шею, уловив исходивший от сковороды дух. Шэнь Линьчуань одарил его широкой белозубой улыбкой:
— Ну как, вкусно пахнет? Готовлю я неплохо. На самом деле я вовсе не такой бесполезный, как кажется.
— Ничего, лишь бы ты мог рожать мне детей.
От этого простодушного заявления Чжоу Нина Шэнь Линьчуань подавился и закашлялся. Кто из нас двоих вообще гэр?! У Шэнь Линьчуаня возникло странное ощущение, будто это его домогаются.
Приготовив еду, Шэнь Линьчуань вынес всё на стол, и втроем они уселись во дворе. Мясник Чжоу не переставая нахваливал кулинарные таланты Шэнь Линьчуаня. В доме семьи Чжоу жили одни мужчины, да к тому же они целыми днями пропадали на закупке, забое и продаже свиней. Работы было невпроворот, и порой, когда времени совсем не оставалось, они перебивались кое-как.
Шэнь Линьчуань улыбнулся и посмотрел на гэра. Тот уплетал за обе щеки полную миоху грубого коричневого риса, непрерывно орудуя палочками и отправляя в рот кушанья — судя по всему, еда ему тоже пришлась по вкусу. Особенно налегал на жареную печень, съев ее немало.
Видя, с каким аппетитом уплетает еду Чжоу Нин, Шэнь Линьчуань и сам незаметно для себя съел на полмиски больше. Рядом с этим парнем даже обычный обед казался намного вкуснее.
Во второй половине дня подтянулись сородичи семьи Чжоу, чтобы помочь с приготовлениями. Соседи принесли из своих домов столы и скамейки — оставалось только дождаться завтрашнего дня.
Ближе всех к семье Чжоу приходился двоюродный дядя Чжоу Лао-эр, но во второй половине дня его помощи почему-то не было видно. Когда сородичи принесли вещи, Шэнь Линьчуань помогал принимать их.
Услышав, что семья Чжоу берет в зятея-примака ученика-туншэна, многие деревенские жители, никогда прежде не видевшие его вживую, с любопытством принялись разглядывать Шэнь Линьчуаня. На лицо парень вышел неплохой, разве что выглядел слишком изнеженным.
Кое-кто покачал головой. По словам односельчан из деревни Шэнь, этот книжник палец о палец не ударял, умея лишь есть да пить, и довел старших членов семьи Шэнь до белого каления. Иначе с какой стати семье Шэнь, столько лет тянувшей лямку ради его учебы, бросать это дело?
Если бы этот грамотей в будущем преуспел, семья Шэнь тоже покрыла бы себя почетом. Иначе с какой радости они позволили семье Чжоу так легко заполучить такого зятя?
Другие, глядя на Шэнь Линьчуаня, лишь сокрушенно цокали языками: полуграмотный книжник, который ничего не умеет делать, а в плечах шире некуда — куда слабее их Нин-гэра. Даже став примаком, он ничем не сможет помочь Мяснику Чжоу. Не станет же он резать свиней вместе с тепесем? Ведь этот господин и к земле-то никогда не прикасался.
Тем не менее Шэнь Линьчуань с улыбкой принял стол из чужих рук:
— Дядя, давайте я возьму.
Повозившись немного, Шэнь Линьчуань вспотел. Вдруг чьи-то руки сзади перехватили у него тяжелый стол:
— Давай я. Отдыхай.
Стоя теперь совсем близко, Шэнь Линьчуань внезапно обнаружил, что Чжоу Нин выше него почти на полголовы! По сравнению с Чжоу Нином, скорее он сам смахивал на хрупкого омегу.
Чтоб тебя! Шэнь Линьчуань глубоко вздохнул, мысленно утешая себя: ничего страшного, ерунда. Ему ведь едва исполнилось восемнадцать, он был младше Чжоу Нина больше чем на год — успеет еще вырасти!
http://bllate.org/book/27553/3349919
Готово:
