Когда он повернулся обратно, Сяо Муюй всё ещё мысленно смаковала то, как Лу Шуюэ попала впросак и оказалась одураченной.
Однако она заметила, что Чжоу Фэй смотрит на неё так, будто она — соломинка, за которую можно ухватиться, чтобы выжить.
Сяо Муюй сбросила шелуху от семечек с рук и с озадаченным видом спросила:
— Чего тебе?
— Эта студентка, — с предельной искренностью произнёс Чжоу Фэй, — у меня к тебе одна маленькая просьба.
Ишь ты, заговорил свысока.
Сяо Муюй передразнила его:
— Слушаю вас.
— Я, как старший брат, всё это время не знал, каково Юэе приходится в последние годы, да она и сама ничего не расскажет.
— Погляжу я, вы с Юэей в хороших отношениях. — Он замолк и достал из другого кармана горсть семечек. — Может, поболтаем минут на пять?
Сяо Муюй легко согласилась и взяла семечки.
Она подпёрла голову рукой, щелкала семечки и сосредоточенно вспоминала.
Она думала, что многого рассказать не удастся, но Чжоу Фэй оказался просто великолепным помощником в разговоре.
— Да-да-да, она просто холодна снаружи, но добра внутри!
Сяо Муюй продолжала:
— Когда мы сели в метро, я заглянула в её телефон, и она была немного недовольна. Наверное, она больше ценит личное пространство.
Её собеседник на мгновение замолк:
— …А? Серьёзно?
С чего бы ему помнить о том, что у Лу Шуюэ на телефоне никогда не стояло паролей, контактов не было вообще, фотографии она тоже не делала, и телефон больше напоминал рабочий аппарат?
Не говоря уже о том, чтобы переживать, кто-то заглядывает в её экран или нет.
Сяо Муюй не заметила его задумчивости и продолжила:
— А ещё был случай, она состоит в инновационном кружке робототехники.
— Ой, это я знаю, давай другое, давай другое.
— Она очень занята, часто уходит рано и возвращается поздно. Возвращается только около одиннадцати вечера.
— Вы что, соседки по комнате?
— Нет, она сама мне сказала.
— Она сама тебе взяла и сказала…?!
Сяо Муюй протяжно выдала «а»:
— Можно и так сказать.
С этими словами она увидела, как у Чжоу Фэя на лице появилось крайне огорченное выражение:
— Продолжай.
— Был ещё момент, тогда мы с Шуюэ ещё почти не общались.
— Но перед лекцией по военной подготовке она специально ждала меня и тайком пересаделась на место рядом со мной.
— Тогда-то я и поняла, что она определенно хочет со мной подружиться.
— Но потом её отношение ко мне то теплело, то холодело… Эх.
Рот Чжоу Фэя открывался всё шире.
— Она? Тайком пересела? Да ладно?
Сяо Муюй кивнула:
— Угу.
Тут Чжоу Фэю стало по-настоящему больно.
— Эх, я даже не знал, что она так может.
— Эх, никуда не годжусь, младшая сестра мне вообще ничего не рассказывает.
— Эх-х…
Сяо Муюй поспешила прервать его:
— Хватит уже «эхкать».
— Лу Шуюэ просто холодная снаружи и добрая внутри, в душе она точно переживает за тебя, своего старшего брата.
Сяо Муюй хорошенько подумала и поняла, что с самого начала учебы и до сих пор, когда кто-то здоровался с Лу Шуюэ, та лишь кивала в ответ, и в её поведении почти ничего не менялось.
Но то, как она вела себя с ней, позволило Сяо Муюй уловить некоторые неуловимые перемены.
Особенно сегодня — она впервые обнаружила, что Лу Шуюэ умеет острить и ставить людей на место, пусть под её удар и попадал исключительно Чжоу Фэй.
Раз так, Лу Шуюэ действительно переживает за брата, и её слова не были просто утешением.
Мысли в её голове пронеслись молниеносно, и, упорядочив воспоминания, она осознала, что Лу Шуюэ уже давно своими поступками занесла её в список друзей.
Она одновременно радовалась и сомневалась, ведь ей казалось, что они подруги еще со времен военной подготовки, пока она не сравнила поведение Лу Шуюэ сразу после нее и сейчас. Она покачала головой и тихо пробормотала:
— Юэя ведь тоже обо мне переживает…
Чжоу Фэй:
— Ты чего это её уже так зовешь?
Сяо Муюй показала кончик языка и тут же спросила:
— А Юэя — это её домашнее имя?
— Э-э… В детстве все дети в нашем районе так её звали, но матушка Лу… её мама называла её А-Юэ.
— Я тогда уже привык звать её Юэей, переучиваться было тяжело, так и зову Юэей до сих пор.
— В детстве? — Сяо Муюй ухватила ключевое слово.
Стоило зайти на интересную тему, как Чжоу Фэй тоже заговорил без умолку.
— Ой, я тебе так скажу, — Чжоу Фэй выплюнул шелуху от семечек. — Юэя в детстве была невероятно милой, болтала без умолку, и вопросов у неё было видимо-невидимо.
— Ее мама — очень сильный и умный преподаватель, она же учила меня, и иногда даже она не могла ответить на все сто тысяч почему нашей Юэи.
— К тому же в детстве она жутко любила всё розовое: платья, одеяла, подушки — всё было сплошь розовым.
Стоило Чжоу Фэю развязать язык, как он начал выбалтывать всё подряд.
— А она разве до сих пор не пускает тебя в свою комнату?
Сяо Муюй с загадочным видом кивнула.
— Ой, да потому что у неё в комнате стены, стол и шкаф выкрашены в розовый цвет, и даже если бы она в средних школьных классах захотела стереть это постыдное прошлое, у неё бы ничего не вышло.
— А еще…
…
Выслушав эту длинную тираду, Сяо Муюй испытала глубочайший шок и восторженно воскликнула:
— Боже мой, а Юэя и впрямь была такой милахой!
Лу Шуюэ, которая только что открыла дверь и услышала эти слова:
— …
Она бросила два красных пластиковых пакета на обеденный стол и холодно глянула на Чжоу Фэя:
— Заставить меня тащиться в такую даль — это по-твоему нормально?
Чжоу Фэй поморгал, глядя то на собственный нос, то на сердце:
— Ты ведь дорожишь мной, просто ты холодна снаружи, но добра внутри.
— Псих, — бесстрастно бросила Лу Шуюэ.
Увидев, что её лицо немного смягчилось, Чжоу Фэй осторожно принялся шуршать пластиковыми пакетами.
Сяо Муюй сидела в стороне и заливалась смехом.
— Шуюэ, твой брат такой уморительный, человеку почти тридцать, а он всё такой ребенок, ха-ха-ха.
Изначально Сяо Муюй и не думала, что Лу Шуюэ способна рассмеяться.
Но Лу Шуюэ, до этого хранившая бесстрастное выражение лица, вдруг услышала её и легко усмехнулась.
Чжоу Фэй же с грохотом опустил коробку с едой на стол и сурово заявил:
— Мне вообще-то двадцать один год, в двадцать два по лунному календарю перейду.
— Ой, простите-простите, а чего ж вы раньше не сказали?
— Раньше мы были заняты разговорами обо мне, — внезапно произнесла Лу Шуюэ.
Сяо Муюй:
— Ха-ха… ха.
—
Вечером Сяо Муюй устроилась на подушках и принялась донимать в Вичате Сяо Сяочунь.
Лиса не ест виноград: Мама, с праздником Середины осени!
Рыжая: Праздники не отмечаю, не беспокой, ха!
Сяо Муюй шустро вышла из чата.
Судя по такому тону, она, судя по всему, уже знала, что та не поехала на Гору Цинлун.
Во второй половине дня она уже успела помучить своих соседок по комнате.
Те дразнили её фотографиями роскошных пиров из морепродуктов и традиционных блюд, доведя её до слёз от зависти, так что диверсия провалилась, оставив лишь досаду и злость.
Лу Шуюэ откинула одеяло, подтянула колени к груди и прислонилась к изголовью. Повернув голову, она спросила:
— Завтра будет фестиваль фонарей. Пойдем?
— Пойдем-пойдем. — Ей как раз было скучно.
Лу Шуюэ кивнула, услышав, как Сяо Муюй задает другой вопрос:
— Куда это Чжоу Фэй запропастился? Разве он не здесь живет?
— Раньше он жил со мной, чтобы присматривать за мной, — замолчав на секунду, продолжила Лу Шуюэ. — А потом бабушке Лю стало хуже, шестой этаж для неё слишком высоко, и он вернулся обратно.
— Ой, так ты тоже ушла вместе с ними?
— Меня тогда уже не было в Городе Юньчэн.
Сяо Муюй пододвинулась ближе к середине кровати:
— И что потом?
— Да ничего потом, — Лу Шуюэ протянула руку, чтобы схватить край одеяла. — Спи давай.
— Девять тридцать, — подчеркнула Сяо Муюй.
— Мм. — Лу Шуюэ повернулась и выключила свет.
Оставшись в кромешной тьме, Сяо Муюй на ощупь нашла тапочки и слезла с кровати.
— Я ни за что не предам свой режим.
С этими словами она вышла на балкон и, не задумываясь, уселась прямо на бортик.
Две минуты спустя Лу Шуюэ тоже вышла и негромко бросила:
— Мастер по ремонту говорил, что этот бортик ненадежный.
Сяо Муюй тут же испуганно сникла, спрыгнула вниз и по инерции шагнула вперед на пару шагов.
Лу Шуюэ поддержала её за руку. Сяо Муюй была одета в шелковую комбинацию для сна на тонких бретелях.
Руки у неё были чуть мягкими и очень прохладными.
Убедившись, что та стоит уверенно, Лу Шуюэ отпустила её руку.
Сяо Муюй всё еще не отошла от ощущения недавней невесомости:
— Жуть какая.
Лу Шуюэ посмотрела на её гладкие открытые руки и спросила:
— Тебе не холодно?
— Холодно, — Сяо Муюй потерла плечи руками. — Но ложиться спать прямо сейчас я всё равно не собираюсь.
Лу Шуюэ бросила на нее косой взгляд, зашла в комнату, взяла верхнюю одежду и вышла обратно, неся два детских стульчика.
Она швырнула вещи Сяо Муюй, расставила стулья и молча уселась сама.
— Раньше Чжоу Фэй метался туда-сюда: с одной стороны, переживал за меня, с другой — возвращался в съёмную квартиру, чтобы присмотреть за бабушкой Лю.
Сяо Муюй зябко куталась в куртку:
— И что дальше?
— А потом я заставила его перевезти бабушку к нам.
— В то время здоровье бабушки Лю было еще ничего, но кто-то всё равно должен был находиться рядом и присматривать за ней.
— Когда ей стало хуже и она перестала ходить, она всё равно сидеть на месте не могла, каждый день твердила, что хочет спуститься вниз и выйти на улицу.
— Ну а дальше ты и сама всё знаешь.
Сяо Муюй словно бы приоткрыла завесу над детством Лу Шуюэ.
Когда Чжоу Фэй заводил речь о прошлом, он хоть и старался сдерживаться, но многолетние привычки выдавали его с головой.
Сяо Муюй всё же уловила крупицы информации из этих обрывков фраз.
Она предположила, что в детстве Лу Шуюэ пережила что-то тяжелое, но сама Лу Шуюэ молчала, а Чжоу Фэй из солидарности тоже ничего не рассказывал.
Впрочем, сейчас её куда больше интересовала мама Лу Шуюэ — умные и сильные люди всегда вызывали у неё жгучее восхищение.
Впрочем, какой бы сильной ни была ее тяга к знаниям, дурочкой она не была и расспрашивать не стала.
— Ладно, раз тебя не было в Городе Юньчэн, куда же ты уехала?
— В старшую школу, там был полувоенный режим.
Лу Шуюэ умолчала об одном: она уехала из Города Юньчэн еще до окончания девятого класса.
Любопытство Сяо Муюй было удовлетворено, но, подумав, она решила, что заставлять говорить только Лу Шуюэ — некрасиво и нарушает правила межличностного общения, а потому перевела взгляд на темные силуэты гор вдали.
http://bllate.org/book/27550/3349291
Готово:
