Интересно, каково это — позволить этому старшему сородичу-заклинателю демонов собрать урожай и подпитать силы...
Лицо Чу Цзешуаня слегка изменилось, он внезапно обнаружил, что в нем пробуждается нечто жгучее и едва сдерживаемое. От этого его лицо помрачнело еще сильнее, и он крепче сжал рукоять меча.
Он решил, что всю накопившуюся досаду на столь странную склонность направит на избиение Вэнь Жуна.
Чу Цзешуан держал меч горизонтально перед грудью, а Вэнь Жун мягко улыбнулся ему:
— Младший соученик, прошу первыми...
Речь еще не была окончена, как Чу Цзешуан без лишних слов бросился вперед и нанес прямой выпад мечом ему прямо в лицо. Уголки губ Вэнь Жуна по-прежнему трогала неизменная улыбка:
— У младшего соученика поистине нетерпеливый норов.
Тут же протянув руку, он наотмашь перехватил запястье Чу Цзешуаня, а висевший на поясе меч издал звонкий звук и взмыл прямо в воздух — рукоятью вперед, метя в самое сердце противника.
Чу Цзешуан ни капли не растерялся, левой рукой бросив два талисмана прямо в ту руку, что держала его запястье. Вэнь Жун был вынужден внезапно разжать хватку, а приземлившийся Чу Цзешуан пригнулся, увожа от летящего меча, и ни на шаг не отступил: его второй меч по косой рассек воздух, целясь Вэнь Жуну в ребра, но был отброшен защитной формацией, окутывавшей тело противника. Лишь после этих двух стремительных ударов Чу Цзешуан отпрыгнул назад.
Вэнь Жун не ожидал, что противник окажется столь зубастым, однако выражение его лица осталось прежним:
— У младшего соученика великолепная сноровка.
— На стадии Закладки Основы я еще не умею управлять летящим мечом, так что приходится довольствоваться этим, — скромно ответил Чу Цзешуан.
Вэнь Жун кивнул, больше ничего не говоря, и ринулся в атаку. Его меч перекочевал в правую руку, и в мгновение ока он нанес свыше десятка молниеносных ударов, быстрых как порыв ветра. Чу Цзешуан стремительно отразил первые дюжину выпадов, но от последнего увернуться не успел — клинок вошел ему в плечо. Вэнь Жун еще не успел улыбнуться, как его лицо резко переменилось: Чу Цзешуан, невзирая на острие, застрявшее в плече, упорно сделал еще несколько шагов вперед, вплотную к нему, после чего слегка приоткрыл губы и отчетливо произнес:
— Раскол!
Это заклинание дозволялось использовать ученикам внешней секты, и во всех отношениях оно было прекрасно, за исключением одного: расстояние между противниками при применении не должно было превышать двух ладоней, из-за чего техника считалась крайне непрактичной. Кто бы мог подумать, что Чу Цзешуан все же воспользуется этим способом, чтобы сокрушить защитную формацию Вэнь Жуна.
Лицо Вэнь Жуна слегка изменилось, и он тут же отдернул меч, отступая назад на случай, если у Чу Цзешуаня припасены еще какие-нибудь опасные козыри. Однако создавалось впечатление, что Чу Цзешуан исчерпал все свои возможности — с отчаянием на лице он швырнул собственный меч в сторону противника. Обернувшись, Вэнь Жун заметил лишь то, как клинок рассек полу его одежды.
Вэнь Жун легко улыбнулся, и в тот же миг его собственный меч устремился вперед. Чу Цзешуан выглядевший так, будто сдался на милость победителя, безо всяких ухищрений позволил пронзить себе грудь. Кто-то из толпы зрителей в ужасе завопил:
— Кузен!
Вэнь Жун тоже испытал сильнейшее потрясение. Даже если он и строил козни исподтишка, нападать вот так среди бела дня в его планы не входило. Он торопливо подошел, виновато склонился над смертельно бледным Чу Цзешуанем, поднимая его, и торопливо сунул тому в рот пилюлю:
— Младший соученик, ты как?..
Он не успел договорить.
В руке Чу Цзешуаня, который еще мгновение назад казался совершенно при смерти, неизвестно откуда появился короткий меч. Сейчас он вонзился точно в область даньтяня, остановившись всего в трех цунях от Золотого Ядра.
— Я победил, — Чу Цзешуан сплюнул кровавую слюну, кивнул и произнес: — Старший соученик, благодарю за уступку.
Глава 8
Чжао Юнван помог Чу Цзешуаню сойти с помоста для боевых искусств, а Вэнь Жун выдавил из себя улыбку:
— Младший соученик поистине юн и талантлив, прекрасно... Завтра приходи в пещеру Наставника принимать ученичество, а я отправлюсь докладывать Наставнику.
Чу Цзешуан, с трудом удерживая тело, ответил поклоном:
— Благодарю, старший соученик.
Все это он уже переживал в прошлой жизни, к тому же ему доводилось видывать зрелища куда масштабнее, поэтому его душевное равновесие почти не пошатнулось... Сейчас важнее всего было другое...
Чжао Юнван довел Чу Цзешуаня до его покоев:
— Ты... да как ты...
Он долго заикался, не в силах подобрать слов, и наконец горько улыбнулся:
— Хорошо, ты и впрямь гений, мне с тобой не тягаться... С таким характером ты бы даже без занятий подобными техниками...
Чу Цзешуан перехватил его за руку.
Чжао Юнван остолбенел:
— Что ты творишь...
Чу Цзешуан и сам находил происходящее предельно унизительным; он никак не ожидал, что эта техника окажется столь деспотичной — стоило ему лишь чуточку задействовать ци демона, преобразованную практикой, как тут же...
Он ощущал, как меж ног все насквозь промокло, и мог лишь сквозь зубы процедить:
— Кузен, ты случаем не хочешь... отомстить мне?
Чжао Юнван содрогнулся и, потеряв дар речи от злости, битый час отчитывал Чу Цзешуаня за добровольное падение на дно падших, напоследок даже высказав в сердцах: Я ведь так завидовал тебе, как ты мог... и прочие сокровенные признания. Но Чу Цзешуан больше не мог терпеть, в нем закипела ярость, и он без лишних слов вытащил меч со словами: Если не хочешь по-хорошему, я сейчас же пойду и найду кого попало, не смей измываться надо мной сверх меры. В конце концов Чжао Юнван сдался.
Поначалу он собирался действовать не спеша, чтобы ненароком не потревожить раны Чу Цзешуаня, но, во-первых, опыта у него почти не было, а стоило ему вспомнить, как только что Чу Цзешуан — вот так запросто, этак запросто... — одолел старшего соученика стадии Золотого Ядра, как от волнения все мысли разом вылетели из головы; во-вторых, Чу Цзешуан пылал от стыда и гнева — в конце концов, они занимались этим вовсе не ради собирания энергий, — и горел лишь одним желанием покончить со всем как можно скорее, непрерывно подгоняя партнера. В итоге месть вышла на редкость грубой и несдержанной. Вскоре Чу Цзешуан от пережитой истомымягкимшелком повис на нем, не в силах даже стоять на коленях, а охваченный смесью ненависти и обиды Чжао Юнван вцепился сзади в его черные волосы, кувыркаясь с ним словно с норовистым скакуном, и довел начатое до конца с истинно мстительным упорством.
Покончив с этим, Чу Цзешуан отчетливо погрузился в состояние мудреца, молчаливо размышляя на ложе о бренности бытия. Чжао Юнван долго всматривался в него, пока наконец не удержался и не поцеловал, отчего Чу Цзешуан в ужасе оттолкнул его:
— Ты...
— Чего тебе? — в ярости огрызнулся Чжао Юнван. — Я что, недостоин поцеловать такого гения, как ты? Только что ты сам...
— Придержи язык, кузен, — оборвал его Чу Цзешуан.
Чем больше он думал об этом, тем сильнее распалялся. Рывком перехватив Чжао Юнвана за запястье, он заявил, что раз в тот раз они обошлись без циркуляции техники, то теперь он непременно будет собирать силы своего кузена до тех пор, пока тот не откатится в культивации назад. На этот раз здравый смысл взял верх, Чжао Юнван отчаянно заупрямился, раскрасневшись до кончиков ушей, и в конце концов они рассорились, после чего он сбежал в ужасе.
Чу Цзешуан вновь почувствовал себя неуютно в нынешнем положении: его раны снова открылись, и он, совмещая очищающие заклинания с практикой сектантского метода, просидел без сна всю ночь.
Глава 9
Долго размышляя обо всем и чувствуя тяжесть на душе, среди глухой ночи Чу Цзешуан вновь применил технику управления ветром стадии Закладки Основы, спустился на дно обрыва и разыскал Владыку Демонов. В конце концов, в прошлой жизни в этот период он тоже то и дело обращался к этому старшему за советами по поводу культивации.
Стоило Горе Юньфэй завивидеть его, как она даже перестала махать хвостом и медленно приняла человеческий облик:
— Мелюзга, зачем тебя снова принесло?
Чу Цзешуан произнес:
— Младший столкнулся с некоторыми неясности в постижении практики, и очень надеется, что старший просветит его.
Владыка Демонов хмыкнул:
— Ишь ты, сегодня даже вежливости обучился. Ну, выкладывай.
И Чу Цзешуан выложил все свои терзания и обиды, включая убежденность в том, что для Вознесения необходимо отринуть мирское, искоренить человеческие страсти и устремиться всем сердцем к Великому Дао и долголетию, тогда как он сам в настоящий момент... и так далее.
Выслушав его, Владыка Демонов рассмеялся:
— Ну точно, выродок, взращенный в чанах с заклинателями! Чувства и желания — это естественное свойство людей, а также часть Небесного Дао. Если ты никогда не вступал в мирскую суету, то и твое отрешение от мира окажется лишь иллюзией, отражением луны в воде. Сам факт того, что ты задаешься подобными вопросами, говорит о том, что твое понимание Небесного Дао все еще крайне узко. Желания неотделимы от нас: жажда долголетия — это желание, и занятия подобными делами — тоже желание, разве тут есть высшие и низшие сорта? Зачем подавлять свои желания или даже испытывать к ним отвращение? То, что ты способен приближаться к долголетию даже занимаясь подобным — это уникальная особенность нашей Расы Драконов, этим должно гордиться изо всех сил, к чему эти сопливые нежности?
Услышав это, Чу Цзешуан словно заново родился, ощутив, как на него снизошло озарение, и с благодарностью произнес:
— Благодарю старшего за наставление.
Ему вновь мерещилась та сияющая вершина, где клинок пронзает небеса и рассекает пространство ради Вознесения, и в груди заволновалась горячая волна. Пылко он произнес:
— Старший, не соизволите ли еще немного наставить меня в практике?
Услышав это, Владыка Демонов чуть не поперхнулся и с неприязнью бросил:
— Ишь чего удумал, мелюзга! Если ты каждый раз будешь приходить сюда исключительно ради этого дела со мной, то в следующий раз являйся сразу в одной лишь даосской робе, без нижней одежды и исподнего — так хоть немного удобнее будет.
Хотя он ворчал, лицо его выражало изрядное самодовольство:
— Моя база культивации высока, а сам я писаный красавец, нет ничего удивительного, что ты потерял от меня голову. Ладно, мелюзга, иди сюда.
Тогда Чу Цзешуан вновь как следует обсудил с Владыкой Демонов тонкости культивации. Их общение можно было назвать глубоким и доходчивым, познавшим саму суть: ты знаешь мою длину, а я знаю твою глубину. Владыка Демонов, похоже, всё еще затаив обиду за прошлый раз, когда Чу Цзешуан воспользовался его трудным положением, на этот раз развернул всю мощь своего величия вовсю, так что по возвращении в свои покои Чу Цзешуан тотчас рухнул без сил и заснул мертвым сном.
Проснувшись, Чу Цзешуан обнаружил, что его раны полностью зажили. Он погрузился в медитацию и направил потоки ци: истинная энергия пришла в гармонию и полноту, и стоило ему прорвать барьер Золотого Ядра, как он, судя по всему, тут же достигнет пика ранней стадии Золотого Ядра.
Осташись весьма доволен, Чу Цзешуан немного отдохнул, и к полудню, как и ожидалось, получил извещение явиться для проведения обряда ученичества.
В этой жизни Чжао Юнван не был избит Чу Цзешуанем до полусмерти, к тому же его тело тоже получило немалую подпитку от техники, благодаря чему он вошел в тройку лидеров на состязаниях внешней секты и точно так же перешел во внутреннюю. Впрочем, к какому именно практику он отправился в ученики, Чу Цзешуан выяснять не стал.
С точки зрения Чу Цзешуаня, если бы база культивации Чжао Юнвана перестала поспевать за его собственной, тот моментально утратил бы всякую ценность для собирания энергий.
Во второй половине дня Чу Цзешуан завершил обряд ученичества. Его с Вэнь Жуном наставника звали Линь Юйхэн, а его титул звучал как Даоцзюнь Хэнчуань; он являлся старшим учеником Бессмертного Владыки и отличался холодным, словно лед и снег, нравом, обладая на данный момент великим совершенством Слияния. В прошлой жизни тот до самого конца сохранял с Чу Цзешуанем прохладное и отстраненное отношение, что, по-видимому, было обусловлено самой его природой.
После завершения обряда Вэнь Жун с виноватым видом произнес:
— Младший соученик, в прошлый раз на боевой арене я нечаянно нанес тебе тяжелые раны. Позволь старшему соученику проводить тебя в твои покои и помочь с уборкой, это станет моим извинением перед тобой.
Чу Цзешуан прекрасно понимал, что тот затевает очередную пакость, но ему было все равно.
К тому же...
Чу Цзешуан уставился на спину Вэнь Жуна, который так упорно настаивал на том, чтобы везти его на мече, и почувствовал в груди странное тепло.
Похоже... после того как старший Владыка Демонов развеял его сомнения, в нем проснулось нечто...
Чу Цзешуан мог лишь признать, что, глядя на Наставника самую малость ранее, он невольно поймал себя на том, что в голове мелькнули четыре вполне определенных иероглифа:
Вполне сгодится.
Столь неуемная страсть ни к чему хорошему не привела бы, говорил он себе. В конце концов, далеко не каждый способен сохранять ясность мысли столь же успешно, как он сам, а бездумное собирание энергий может испортить сердечное Дао какому-нибудь даосу, что было бы совсем некстати.
Впрочем, старший соученик все равно являлся засланным казачком-заклинателем демонов и далеко не праведником, так что с ним можно было и не церемониться по части высокой морали.
Глава 10
Вэнь Жун привел Чу Цзешуаня в пещеру и принялся наводить порядок с помощью заклинаний. Наблюдая за тем, как старательно тот изображает из себя добропорядочную хозяйку очага, Чу Цзешуан подал голос:
— Старший соученик, как твои раны после прошлого раза?
Вэнь Жун с неизменной улыбкой ответил:
— Все зажило. Ты же всего-навсего на стадии Закладки Основы, каких серьезных ран ты мог мне нанести?
— Вот и славно, иначе младшему соученику было бы совестно, — дежурно отозвался Чу Цзешуан.
— Не стоит, отдохни с дороги, младший соученик, — Вэнь Жун поднялся, собираясь уходить. — Завтра спозаранку отправляйся в пещеру Наставника, он поможет тебе подготовиться к Формированию Ядра.
Чу Цзешуан произнес:
— Старший соученик, прошу подожди.
http://bllate.org/book/27542/3348481
Готово:
