Готовый перевод Waiting for Your Cremation / Долгожданный финал: Когда чувства сгорают дотла: Глава 8

Две нестройные, перебивающие друг друга фразы: «Дэн Лимин!» и «Кхе-кхе, Лу Чжао», — явно пытались предотвратить эскалацию конфликта.

Один голос доносился из-за двери — звонкий, приятный слух, но с нотками спешки.

Второй раздавался изнутри комнаты — слабый, немощный, прерываемый кашлем.

Лу Чжао тут же ослабил хватку, но Дэн Лимин поймал протянутую руку Лу Чжао, по инерции заломил её назад и, навалившись на плечо парня, толкнул вперёд.

С глухим стуком Лу Чжао впечатался в стену, а стоявшая рядом дверь от толчка заходилась ходуном, не зная, открыться ей или остаться закрытой.

Дэн Лимин тихонько шепнул Лу Чжао на ухо:

— Мелкий, знаешь, что такое подавление кровью?

Он с усилием прижал к стене сопротивляющегося омегу-самоеда.

Дэн Лимин добавил:

— Вот это оно и есть.

Глава 7

Сказав это, Дэн Лимин повернулся и мрачным взглядом сверкнул на Шэнь Яня:

— Чего? Ты меня тоже звать начал, чтобы остановить?

Шэнь Янь от его взгляда съёжился, вскинул руки и принялся изо всех сил прижимать их к макушке, чтобы унять норовившие выскочить кроличьи уши. Выдав эту акробатическую комбинацию, он выровнял голос и выпалил:

— Н-нет.

Заметив, что Дэн Лимин склонил голову набок и всё так же буравит его подозрительным взглядом, Шэнь Янь поневоле отвёл глаза и покривил душой:

— Я хотел попросить тебя быть осторожнее.

Осторожнее, чёрт бы тебя побрал.

Мало того что объели хозяев, так ещё и человека к стене прижали — в любом случае они были неправы. Но этот вредный задавака тоже вёл себя не лучшим образом, так что проучить его стоило.

И всё же, глядя на свирепый вид Дэн Лимина, который при этом не нанёс никому реального вреда, Шэнь Янь больше ничего не мог сказать. Сказать неправду из заботы? Если это поднимет тому настроение, пусть так.

Только вот он ни за что на свете не признается, что в душе у него вдруг зародился какой-то странный страх.

Дэн Лимин всё ещё наклонив голову, прищурившись, оценивал, правду ли говорит Шэнь Янь, как вдруг прижатый к стене омега-самоед опомнился. Его руки и ноги задвигались в беспокойной борьбе. Заметив боковым зрением, что Дэн Лимин отвлёкся, он вложил все силы в левую ногу и попытался нанести резкий боковой удар в лицо обидчику.

Дэн Лимин даже не опустил голову — он просто приподнял ногу и перехватил голень самоеда в тот самый момент, когда тот только попытался ударить, вынуждая ногу опуститься на пол. Чуть дожав движение, с упорством заправского перфекциониста он заставил парня вытянуться по струнке.

Затем он повернул голову и невозмутимо произнёс:

— Мелкий, совершил ошибку — признай, получаешь тумаков — стой смирно.

Приложив ещё немного усилий, чтобы надежно зафиксировать продолжающего брыкаться парня, Дэн Лимин приказал:

— А теперь встань смирно и не двигайся.

Мысленно прикинув силу и скорость недавнего удара Лу Чжао, Дэн Лимин вынес свой вердикт:

— Словно каши не ел. По сравнению со мной — небо и земля.

Закончив говорить, он разом разжал руки, отступил на шаг и поднял ладони в жест капитуляции, показывая, что конфликт исчерпан.

Шэнь Янь смотрел на это с полнейшим восхищением.

Деревянная дверь со скрипом отворилась внутрь, явив истощённого мужчину на вид чуть за тридцать. Одной рукой он натягивал на себя просторную футболку, а другой опирался о косяк, ища опоры.

Судя по телосложению и костной структуре, он был либо еще не пробудившимся, не прошедшим разделение полов омегой, либо бетой, не способным к пробуждению и лишённым Сверхспособностей. Однако лёгкий шлейф аромата фруктовых феромонов заставил Шэнь Яня склониться к первому варианту.

Мужчина встал в проёме, окинул всех взглядом и первым делом обратился к Лу Чжао:

— Ты, малец, совсем потерял терпение, так и до беды недалеко.

И лишь после этого перевёл глаза на двух незваных гостей:

— Прошу прощения, гости дорогие. Этот парень с малых лет... кхе-кхе... нравом буйен, надеюсь, вы не станете держать на него зла.

Лу Чжао в ярости затопал ногами, но всё же прикусил язык и отвернулся, не произнося ни слова. Лишь когда Тан Цзинмин снова несколько раз кашлянул, он поспешно шагнул вперёд и принялся выпроваживать мужчину:

— Брат Сяо Цзин, заходи в дом, на улице сквозит.

Услышав это обращение, Шэнь Янь и Дэн Лимин странно переглянулись. Затем Шэнь Янь произнёс:

— Простите, у моего друга тоже нрав довольно вспыльчивый. Говорят, не побьёшься — не подружишься, раз никто не пострадал, будем считать, что мы завязали знакомство.

Пара фраз — и инцидент исчерпан, без перегибов в ту или иную сторону, но и без раболепства.

С этими словами он слегка поклонился:

— Спасибо за помощь, при удобном случае мы непременно отблагодарим вас.

Тан Цзинмин удержал руку Лу Чжао, пытавшегося завести его внутрь, и принялся с любопытством разглядывать одежду Шэнь Яня и Дэн Лимина. Один был в лохмотьях, другой — в строгом костюме. Издали они напоминали нищего и молодого господина, но почему-то Тан Цзинмину казалось, что оборванец — как раз-таки барчук, а вот тот, что в костюме, больше смахивает на бродягу.

Поэтому Тан Цзинмин прямо спросил Шэнь Яня:

— А где вы сейчас остановились?

Шэнь Янь скривил губы, собираясь ответить как можно мягче, но стоявший рядом Дэн Лимин брякнул напрямую:

— Нигде.

Тан Цзинмин тут же предложил:

— Если вы не брезгуете, можете временно...

Он не успел договорить, как его прервал Лу Чжао:

— Ни за что! Хозяин не позволит посторонним жить в доме.

Гласность у парня оказалась на высоте, и Шэнь Яню от услышанного даже стало неловко, уголки его рта нервно дёргались. Впрочем, он проявил понимание и вежливо отказался:

— Спасибо за доброту, Брат Сяо Цзин, мы лучше поищем ночлег у других сельчан.

Собираясь развернуться и уйти, Шэнь Янь вдруг обернулся и добавил:

— Брат Сяо Цзин, те лепёшки были очень вкусными, спасибо.

Тан Цзинмин протянул руку и отвесил Лу Чжао лёгкий щелчок по лбу:

— Одного того факта, что ты похвалил мои лепёшки, достаточно, чтобы я оставил их ещё на одну трапезу.

— Не переживай, в этом доме моё слово тоже кое-чего стоит, я всё улажу.

Раз уж всё зашло так далеко, Лу Чжао лишь в очередной раз досадливо топнул ногой. Шэнь Янь, глядя на то, как этот малец утирает нос, почувствовал, как его собственное настроение значительно улучшилось:

— Спасибо, Брат Сяо Цзин, не смеем отказываться от вашего гостеприимства.

Войдя за ними в деревянный дом, они осветили путь тусклым жёлтым светом лампы накаливания. На стене прямо напротив входной двери висел портрет Бога Богатства. У его подножия мерцали свечи и стояли жертвенные дары, а перед ними красовалась подставка для оружия, которая, впрочем, сейчас пустовала.

Просторная гостиная просматривалась насквозь с севера на юг. Рядом с изображением Бога Богатства темнело окно, за которым зеленел густой бамбук — оконная рама обрамляла живую картину из сочной зелени.

Окинув гостиную беглым взглядом, Шэнь Янь заметил полный набор удобств: телевизор, потолочный вентилятор, железную печь и прочую бытовую технику. Вот только прямо перед телевизором отсутствовали привычные диваны или скамьи — казалось, в этой части комнаты никто подолгу не задерживается, а потому и мебель здесь была избыточна.

Вспомнив, как Лу Чжао то и дело сидел на пороге, и слова о том, что хозяин не приветствует чужаков под своей крышей, Шэнь Янь окончательно убедился: гостей здесь действительно не жалуют.

И точно, заметив перемену в лицах гостей, Тан Цзинмин поспешил пояснить:

— Видите ли... у нас в доме обычно не бывает гостей.

Словно опасаясь навлечь на их семью дурную славу негостеприимных соседей, он добавил:

— Да и во всей деревне не принято привечать чужаков, сюда ведь редко забредают посторонние.

Сельчане тоже стараются лишний раз не ходить друг к другу в гости, разве что по большим праздникам.

Велев Лу Чжао принести длинные скамьи, они уселись вчетвером вокруг чёрной железной печи. Сама печь, в которой не горел огонь, излучала прохладу, и четвёртка уставилась друг на друга во все глаза — атмосфера накалилась едва ли не сильнее, чем от раскалённой жаровни.

Когда все уже начали лихорадочно соображать, как бы сменить тему и разрядить обстановку, две деревянные створки у печи распахнулись.

Шэнь Янь увидел вошедшего мужчину лет сорока в плетёной соломенной шляпе, коричневой майке без рукавов и серых трикотажных штанах — типичный наряд крестьянина.

Открытые участки кожи были покрыты загаром до черноты, мускулы на предплечьях бугроились мощными узлами. На правом плечении он нёс коричневое охотничье ружьё, источая вокруг себя такую ауру суровой угрозы, что с его появлением воздух в комнате мгновенно словно заледенел.

Войдя, он окинул взглядом собравшихся у печки людей, бросил многозначительный взгляд на Лу Чжао и, не произнеся ни слова, направился прямо к портрету Бога Богатства напротив двери. Охотничье ружьё с плеча легло на пустующую подставку для оружия. Сняв с головы соломенную шляпу, мужчина достал совершенно новую ароматическую палочку, зажёг её и, сложив руки, с благоговейным лицом поклонился божеству, после чего воткнул благовоние в курильницу.

Стоило Лу Шаню бросить на него этот взгляд, как Лу Чжао тут же сник, его желтоватые собачьи уши опали, и он уже было поднялся, чтобы оправдаться, но Тан Цзинмин вовремя придержал его за плечо.

Тан Цзинмин подошёл к столу, налил Лу Шаню стакан воды и поинтересовался:

— Почему сегодня так рано вернулся?

Мы с малком ещё не успели приготовить ужин.

Лу Шань прислонился к столу с жертвенными дарами и, нимало не заботясь о присутствии гостей, чиркном высек огонь и прикурил скрученную от руки папиросу.

Раньше Тан Цзинмин не обращал внимания на такие привычки, но сегодня сделал замечание:

— Хочешь курить — иди на улице, в доме гости.

Лу Шань бросил взгляд на Шэнь Яня и Дэн Лимина, на пару секунд дольше задержавшись на мятой рубашке последнего, затем молча затушил папиросу и ответил Тан Цзинмину:

— Ружьё сломалось.

Обычно Лу Шань уходил из дома на весь день: утром трудился на полях, а на обратном пути во второй половине дня добывал дичь к ужину, поэтому охотничье ружьё всегда было при нём.

К тому же стояло затишье между летними полевыми работами — кроме простого полива и прополки, утренние заботы на полях заканчивались быстро, и из-за поломки ружья охота тоже завершилась раньше обычного.

Выслушав его, Тан Цзинмин молча развернулся и взял со стула фартук:

— Тогда я пошёл готовить.

Не успел он договорить, как его снова продрал приступ кашля.

Тан Цзинмин подхватил жар, последние несколько дней его мучили постоянный кашель и высокая температура.

Лу Шань остановил человека, уже собравшегося на кухню, одним лишь взглядом. Лу Чжао сразу всё понял — он выпрямился во весь рост и звонко отрапортовал:

— Слушаюсь, хозяин, я всё сделаю!

Шэнь Янь, ожидавшей услышать что-нибудь вроде «папа», услышал «хозяин» и нахмурился, чувствуя, что здешние семейные устои запутаны ещё больше, чем казалось.

Усадив Лу Шаня у железной печи, Тан Цзинмин принялся объяснять ему, кто такие эти двое новых гостей, а заодно представил мужа Шэню и Дэн Лимину. При слове «муж» его щеки на мгновение покрылись редким румянцем.

Выслушав всё без тени эмоций, Лу Шань обратился к Дэн Лимину:

— Вы кем друг другу приходитесь?

Опасаясь, что их показания разойдутся, Шэнь Янь опередил Дэн Лимина:

— Мы просто знакомые.

Бросив косой взгляд на вклинившегося в разговор Шэнь Яня, Лу Шань снова повернулся к Дэн Лимину:

— Какими судьбами вас сюда занесло?

Поскольку все вопросы сыпались исключительно на Дэн Лимина, Шэнь Янь смекнул, каково отношение Лу Шаня к его персоне, благоразумно захлопнул рот и решил превратиться в безмолвного кивкового робота.

Дэн Лимин покосился на Шэнь Яня, который только что открыл рот и тут же его закрыл, и невозмутимо пояснил:

— Честно говоря, по дороге в командировку нас ограбили. Пройдя через все мыслимые испытания и оставшись без гроша в кармане, мы в отчаянии бросились со скалы. Чудом оставшись в живых, мы плыли по течению и в конце концов оказались здесь.

— Мы очень просим старшего брата приютить нас на некоторое время. Как только он свяжется с друзьями дома, мы щедро вас отблагодарим.

Шэнь Янь, всё ещё недоумённо размышлявший над тем, кого это он назвал словом «он», согласно кивал, как вдруг поднял голову и увидел, что сидящий напротив Дэн Лимин выразительно тычет в его сторону пальцем.

Смысл был прост: у него самого денег на благодарность нет, хотите денег — требуйте с Шэнь Яня.

http://bllate.org/book/27535/3347757