– Ты что, со всеми учениками такая добрая? — с улыбкой спросила Ли Сиин.
– Обязанность учителя заключается не только в проведении уроков, заботиться об учениках тоже входит в мои задачи, — отвечая, Сюй Тинлань опустила взгляд на экран телефона. Выглядело так, будто она с кем-то переписывается — оставалось только гадать, не человек ли из школы искал её.
– А ты знаешь, что на самом деле тебе симпатизируют несколько учеников? — Ли Сиин говорила чистую правду: в её собственном классе таких наберется с добрый десяток. На обычных уроках они сидят спустя рукава, зато на литературе — внимательнее некуда.
Услышав это, Сюй Тинлань отложила телефон и подняла голову. В её янтарно-карих глазах промелькнуло редкое выражение растерянности:
– …Честно говоря, временами я и сама теряюсь. Как же всё-таки держать правильную дистанцию с учениками, чтобы они чувствовали моё расположение, но в то же время не позволяли себе никаких… лишних мыслей?
Ли Сиин нечасто доводилось видеть Сюй Тинлань настолько неуверенной — казалось, этот вопрос и впрямь не на шутку её тревожил.
Произнося эти слова, Сюй Тинлань почему-то автоматически использовала местоимение «они», а не «вы».
Сказав это, она и сама слегка удивилась: с чего вдруг она завела с Ли Сиин подобный разговор? Поразмыслив немного, она с улыбкой произнесла:
– Будь каждый ученик хоть капельку похож на тебя, хлопот у меня убавилось бы в разы.
– Ты же только что говорила, что я доставляю тебе хлопоты… — Ли Сиин и сама не осознавала, сколь жалобно прозвучал её голос.
Черты лица Сюй Тинлань смягчились, и она мягко произнесла:
– На самом деле ты доставляешь хлопоты не из вредности. Ты заставляешь за тебя переживать.
– … — Кровь, с таким трудом отхлынувшая от лица, казалось, вновь залила щёки.
Обе тут же перевели тему на что-то ничего не значащее. Ли Сиин призналась, что ей очень нравится «Буран над усыпальницей Динлин». Она ещё не дочитала книгу до конца, но считает её прекрасной: в ней ощущается весомое дыхание истории, а слог при этом живой и увлекательный. Затем она попросила у Сюй Тинлань список других книг для чтения.
За разговором два пакета с капельницей опустели удивительно быстро. Всё это время Ли Сиин послушно пила кашу.
Ближе к полудню в больницу примчалась мама Ли Сиин. Она сыпала благодарностями в адрес Сюй Тинлань и отчаянно пыталась вернуть ей деньги за такси и лекарства. Сначала Сюй Тинлань отказывалась брать деньги, но перед настойчивостью матери Ли Сиин устоять не смогла и взяла ровно столько, сколько стоили лекарства.
На прощание она дала ещё несколько напутствий, наказав Ли Сиин как следует отдохнуть и возвращаться в школу только тогда, когда полностью пройдет желудок, после чего сама направилась обратно.
Глава 15
Острая боль есть острая: приходит быстро и уходит так же стремительно.
Уже к вечеру того же дня желудок у Ли Сиин болеть перестал, осталась лишь лёгкая диарея. На следующее утро ей предстояло прокапать ещё два пакета, после чего она собиралась сразу же вернуться в школу на занятия.
Она отправила Сюй Тинлань сообщение о том, что придет на учебу во второй половине дня.
Прошло добрых полчаса, прежде чем пришёл ответ от Сюй Тинлань, состоявший всего из одного иероглифа: «Хорошо».
Ли Сиин на мгновение растерялась. Кажется, в их переписке с Сюй Тинлань ещё никогда не было такой лаконичности, к тому же… почему она даже не поинтересовалась, как её самочувствие?
Тут же в её голове промелькнула мысль, что она ведёт себя слишком по-детски: неужто учительница целыми днями только и должна сидеть в телефоне?
Не успела она додумать, как телефон снова вибрировал. Лениво разблокировав экран, Ли Сиин увидела ещё одно сообщение от Сюй Тинлань: «Береги себя и не перенапрягайся».
На этот раз её губы изогнулись в красивую улыбку.
Ли Сиин вернулась в школу на следующий день, примерно в двенадцать пятьдесят, как раз в разгар обеденного перерыва.
В классе царила тишина. Кто-то спал за партой, кто-то доделывал домашнее задание, а кто-то уткнулся носом в книгу.
Ли Сиин окинула класс беглым взглядом и прищурилась. Парты в кабинете переставили.
На месте, где раньше сидел Пан Чжань, теперь находился незнакомый ученик. Поразмыслив немного, она вспомнила, как Сюй Тинлань упоминала, что в их класс переводится новенький.
Впрочем, логично: Ху Чэнь и Пан Чжань стабильно занимали первые два места по успеваемости, держать их за одной партой было непозволительной роскошью, так что их стоило рассадить. Вот только теперь вряд ли удастся по-прежнему дурачиться вчетвером — появление постороннего человека неизбежно вносило элемент неловкости.
Когда она вернулась на своё место, Цзян Чу и Ху Чэнь оба спали.
Почувствовав какое-то движение рядом, Цзян Чу приоткрыл глаза, но тут же вяло сомкнул их вновь. Секунду спустя он резко распахнул глаза, уставившись на неё так, будто увидел призрака:
– Какого чёрта? Ты вчера загибалась от боли, а сегодня уже приплёлась на учебу?!
Ли Сиин ничего не ответила, лишь прижала указательный палец к губам, призывая соблюдать тишину — всё-таки шёл обеденный перерыв.
Прищурившись, Цзян Чу понизил голос и подозрительно протянул:
– Признавайся, ты вчера симулировала, чтобы Сюй Тинлань тебя на руках носила?!
Ли Сиин: «…»
Она прекрасно понимала, что Цзян Чу несёт чушь ради шутки, но щеки отчего-то всё равно залились горячим румянцем. Метнув в него сердитый взгляд, она уткнулась лицом в парту, решив немного отдохнуть.
Обычно у Ли Сиин не было привычки спать днём, но сегодня пересадки на двух автобусах отняли немало сил. В полудреме она услышала звонок, возвещающий об окончании перерыва.
Сюй Тинлань вошла в класс как раз под затихающие звуки звонка — первым уроком после обеда была её литература.
Для учеников освобождение от занятий по болезни всегда казалось желанной возможностью, и Ли Сиин, конечно, тоже не отказалась бы от отдыха, но стоило ей увидеть Сюй Тинлань, как все мысли об отгулах испарились: ничто не могло сравниться по привлекательности с уроком словесности.
Положив учебники и конспекты на стол, Сюй Тинлань направилась к парте Ли Сиин и уже открыла было рот, но Цзян Чу опередил её:
– Сюй Тинлань, если я тоже свалюсь от какой-нибудь заразы, вы отнесёте меня на руках в медпункт? — невинно поморгал он.
Сюй Тинлань с откровенным отвращением посмотрела на него:
– Слишком толстый.
– …Да вы! Выыыыыы!!! — от возмущения у Цзян Чу даже язык заплёлся.
Не обращая на него внимания, Сюй Тинлань повернулась к Ли Сиин и с мягкой улыбкой спросила:
– Как себя чувствуешь? Лучше?
Ли Сиин с улыбкой кивнула. Краем глаза она заметила, как Цзян Чу бросил на неё многозначительный взгляд.
На людях Цзян Чу вёл себя с Сюй Тинлань панибратски, а она отвечала ему показной строгостью. Но Ли Сиин знала: за глаза парень беспрекословно слушался учительницу. После того как в прошлый раз за списывание домашней работы Сюй Тинлань отчитала его за отсутствие мозгов, Цзян Чу стал выполнять задания сам — правда, варианты в тестах всё так же угадывал наугад, руководствуясь исключительно личными предпочтениями.
Иногда люди выставляют все свои эмоции напоказ, из-за чего окружающие перестают заглядывать им в душу. Порой Ли Сиин даже завидовала Цзян Чу: она понимала, что за маской глупых шуток в его словах скрывалось немало правды, и это вовсе не было пустой болтовней.
Сама же она никогда бы не смогла выражать свои чувства так наивно и открыто.
Последним уроком стояло самообразование.
Ли Сиин сидела во внутреннем ряду у окна. За окном вилась винтовая лестница, по которой неизбежно приходилось подниматься на второй этаж всем, кто шёл из учительской в конференц-зал.
Она заметила, как преподаватели старших классов потянулись в конференц-зал. Сюй Тинлань шла среди них, опустив голову и о чём-то беседуя с учительницей английского. Время от времени её взгляд скользил в сторону класса. Ли Сиин старалась исподтишка следить за ней боковым зрение, не смея поднять головы, пока та полностью не скрылась из виду.
Уткнувшись в тетрадь, она принялась переписывать конспект Ху Чэня — к счастью, пропуск полутора дней учёбы не создал непреодолимых трудностей, наверстать упущенное оказалось вполне по силам.
Ли Сиин одновременно вникала в материал и делала записи, как вдруг почувствовала, что кто-то тычет её в спину кончиком ручки. Автоматически решив, что это Ху Чэнь, она даже не подняла головы и проворчала вполголоса:
– Чего тебе?
Сзади раздался незнакомый голос:
– Это ты в тот день свалилась?
Голос был низким, но не из-за тишины, которой требовал урок самостоятельной работы, а из-за характерной хрипотцы, свойственной парням в период ломки голоса.
Ли Сиин занесла ручку над бумагой и замерла, почувствовав, что говоривший слегка подался вперёд — казалось, его рот находился прямо у неё за ухом.
Подобная навязчивость ей совершенно не понравилась, к тому же вместе с голосом до неё долетел тяжёлый запах чужого тела, напоминавший… тухлые яйца.
Разумеется, это был тот самый новенький. Вспомнив своё мимолетное впечатление при входе в класс, Ли Сиин подумала лишь о том, что переведённый ученик выглядел смуглым и крепким.
Инстинктивно отодвинувшись к краю стула, она продолжала смотреть в тетрадь и невнятно буркнула что-то вроде «угу», вовсе не намереваясь продолжать беседу.
Новенький продолжил:
– У тебя отличные оценки, да? Я заметил, классная руководительница носится с тобой как с писаной торбой. В тот день, когда ты грохнулась в обморок, она меня прямо на месте бросила и рванула на выход.
Ли Сиин не шевелилась, но каждое слово прозвучало в её голове так чётко, будто она прокрутила фразу несколько раз подряд.
Стоявший за спиной парень не унимался:
– Меня Сюань Ян зовут, а тебя как?
Вопрос прозвучал настолько невпопад, что Ли Сиин всё ещё мысленно возвращалась к предыдущей фразе, пытаясь представить, как именно тогда выглядела Сюй Тинлань. Новенькому она отвечать не стала — во-первых, не любила болтать во время самостоятельной работы, а во-вторых, ей просто не хотелось иметь дело с этим странным типом.
Сюань Ян не отставал:
– Слушай, дай свой номер телефона, я ведь здесь новенький…
– Новенький нашёлся! Её номер телефона может быть только у меня! — оборвал его Цзян Чу. Он едва сдерживался всё это время, просто никак не мог придумать подходящий повод вклиниться в разговор.
Ли Сиин исподтишка бросила быстрый взгляд на Цзян Чу, а уголки её губ незаметно изогнулись в улыбке. Вообще-то её номер был и у Ху Чэня, и у Пан Чжаня, но в душе она мысленно поставила Цзян Чу огромный палец вверх: сообразительности ему было не занимать.
Сюань Ян на секунду опешил от столь неожиданного выпада, но, сообразив, в чём дело, даже разозлился и повысил голос:
– Слышь, вы чё, парочка что ли?
– А тебя колышет? Завидно, да? — у Цзян Чу снова прорезалась страсть молоть языком всё подряд…
Ли Сиин почувствовала, что её терпение лопнуло. Бросив ручку на стол, она резко обернулась и напустила на себя редкое для неё ледяное выражение лица:
– Вы оба! Заткнитесь! Разве не знаете, что идёт урок самостоятельной работы? — С этими словами она метнула свирепый взгляд на Сюань Яна, и в её обычно мягких чёрных глазах блеснул холод.
Сюань Ян поджал губы и откинулся назад.
Повернувшись обратно, Ли Сиин боковым зрение вдруг заметила чью-то фигуру.
На винтовой лестнице неподвижно стояла Сюй Тинлань. С абсолютно каменным лицом она… упорно смотрела в их сторону.
Ли Сиин, только что вспылившая, ещё не успела сбросить с лица выражение гнева. Заметив Сюй Тинлань, она опешила и испуганно подумала: «Дрянь дело. Она такая суровая с виду, неужели подумала, что это я болтала? Ну, вообще-то я и правда говорила… но я же пыталась заставить других замолчать! Она ведь знает мой характер, должна же понимать! Тогда почему она так смотрит?..»
Сердце Ли Сиин заколотилось где-то в горле. Перехватив взгляд Сюй Тинлань, она поддалась внутреннему давлению и первой опустила глаза.
Не прошло и минуты, как за дверью раздались шаги. Подойдя к входу в класс, Сюй Тинлань строго и холодно произнесла:
– Ли Сиин, выйди на минуту.
http://bllate.org/book/27504/3341764
Готово:
