— Ч-что случилось... — Старый Дэн с беспокойством поднялся на ноги. — Тот пацан и правда какой-то ненормальный?
— Всё станет понятно только после того, как придут результаты обследований, — ответил Чжоу Шувэнь. — Впрочем, вам тоже не стоит слишком переживать. Лучше всего, если он абсолютно здоров, но если что-то не так — вылечим. Этот парень молод, все системы организма работают отлично. Раз уж вы доверили его мне, я непременно позабочусь о нем, верно?
— Я знаю, я знаю, — Старый Дэн закивал. — Я верю вам, молодой доктор Чжоу очень добр.
Чжоу Шувэнь не стал больше ничего говорить, лишь пару раз успокоил Старого Дэна и велел практиканту проводить его.
Услышав это, Старый Дэн тут же замахал руками, показывая, что в этом нет нужды. Он бывал в Первой присоединенной больнице куда больше раз, чем любой практикант в свой первый день, и прекрасно знал здесь каждый уголок. Он сам спокойно прогулочным шагом покинул кабинет.
Вскоре на столе зазвонил телефон. Чжоу Шувэнь снял трубку, коротко ответил на пару реплик и повесил трубку. Затем он поднялся с места, распахнул дверь и, шагая по коридору, на ходу наставлял практиканта:
— Внизу в приемном покое меня зовут, я пойду взгляну. Если в Дин Лоу возникнут какие-либо непредвиденные обстоятельства, пусть сразу же свяжутся со мной.
— Хорошо! — отозвался практикант и поспешил за ним к дверям, провожая взглядом спешные шаги Чжоу Шувэня.
Надев защитную маску, тот быстро скрылся у лифтов.
·
Пациентка, женщина, 36 лет. Глиобластома, год назад перенесла резекцию, месяц назад случился рецидив.
Суматоха в отделении неотложной помощи не шла ни в какое сравнение с неторопливой атмосферой на верхних этажах. Медперсонал сновал туда-сюда с такой скоростью, что казалось, будто подошвы их обуви высекают искры из пола.
Интерн на ходу быстро докладывал Чжоу Шувэню основные данные о больной. Подойдя к смотровой койке, Чжоу Шувэнь увидел молодую женщину: ее растрепанные волосы были влажными от пота, на лице красовалась кислородная маска, был установлен венозный доступ, а аппаратура вела непрерывный мониторинг жизненных показателей.
Бросив взгляд на монитор, Чжоу Шувэнь отметил, что давление и уровень кислорода оставляли желать лучшего. Пациентка уже потеряла сознание, ее правая сторона тела непрерывно билась в судорогах.
Поступление связано с тем, что во время подъема по лестнице у больной внезапно случился приступ. Падая, она ударилась затылком, что прямо спровоцировало разрыв опухоли...
Чжоу Шувэнь приподнял веко пациентки, посветил фонариком, проверяя зрачки, и спустя мгновение произнес:
— Реакции глаз нет. Абсолютно никакой реакции.
Интерн, продолжавший свой доклад, слегка осекся на полуслове. Чжоу Шувэнь поднял на него взгляд.
В последнее время в больницу прибыло много новичков: один достался их отделению, немало их было и в других частях клиники.
Судя по всему, этот парень проходил ординатуру и впервые ротировался в неотложку. Для него это было и первое воочию увиденное увядание жизни — столь стремительное, что с ним ничего нельзя было поделать, ускользающее сквозь пальцы, сколько ни старайся удержать.
— КТ головы, грудной клетки и брюшной полости сделали? — спросил Чжоу Шувэнь.
Интерн кивнул и протянул ему снимки вместе с результатами МРТ.
Взяв их, Чжоу Шувэнь приподнял их к свету. Глиобластома, да еще и проросшая в ствол мозга.
Было очевидно, что оперировавший ранее хирург сделал всё возможное, но опухоль в столь труднодоступном месте физически невозможно было удалить полностью. Рецидив был неизбежен — вопрос лишь во времени. Этой несчастной пациентке не повезло, приступ повторился меньше чем за год.
Чжоу Шувэнь покачал головой:
— Там всё перекрыто наглухо.
Услышав это, интерн издал из-под огромной медицинской маски сдавленный всхлип:
— Неужели... совсем ничего нельзя сделать?
Не зная, как утешить юнца, только-только переступившего порог университета, Чжоу Шувэнь помолчал пару секунд и ответил начистоту:
— Первая операция уже была пределом. Проводить ей вторую попытку нельзя... как только начнешь вскрывать, человек сразу же сгорит на столе.
Интерн растерянно посмотрел на Чжоу Шувэня, перевел взгляд на бесчувственно содрогающуюся на койке больную и наконец не выдержал — провел тыльной стороной ладони по глазам.
Впрочем, он и сам понимал, что выхода нет. Еще десяток минут назад завотделением неотложки уже сообщил ему этот сухой факт, но он всё еще цеплялся за призрачную надежду, прося врачей из разных отделений спуститься и взглянуть — а вдруг найдется хоть какой-то способ?
Специалисты из реанимации говорили, что можно рассечь трахею и подключить пациентку к аппаратам в блоке интенсивной терапии, чтобы продлить ей жизнь. Но в сознание она уже не придет, функции нервной системы не восстановятся — это лишь за огромные деньги затянет агонию на несколько дней.
Теперь же... теперь даже завотделением нейрохирургии Чжоу прямо заявил, что это бессмысленно и оперировать нельзя. Интерн тяжело опустил голову.
Заведующий неотложкой торопливо подошел ближе, чуть замедлив шаг перед самой койкой, и обменялся взглядами с Чжоу Шувэнем.
Кивнув ему, Чжоу Шувэнь отступил от кровати.
— Если понадоблюсь — зовите.
Завотделением тоже кивнул, и в его глазах за очками промелькнула благодарность.
— Спасибо за труд, доктор Чжоу.
Чжоу Шувэнь махнул рукой и зашагал к выходу из приемного покоя. Периферическим зрением он заметил, как завотделением тяжело сжал плечо интерна.
Утерев глаза, ординатор вскоре последовал за начальником, оставив пациентку на попечение медсестер.
Вероятно, они направлялись на разговор с родственниками. В экстренных случаях у врачей не оставалось времени на сентиментальность, и до Чжоу Шувэня донесся откуда-то сзади надрывный, полный боли плач.
Впереди по-прежнему кипела работа: мимо на бешеной скорости промчалась каталка с пострадавшим, чье тело было сплошь исколечено арматурой и залито кровью. Прижавшись спиной к стене, Чжоу Шувэнь пропустил их, дождался, пока носилки скроются из виду, зашел в лифт и нажал кнопку двадцать первого этажа.
Двери плавно закрылись. Прислонившись спиной к холодной металлической стене, Чжоу Шувэнь позволил себе на мгновение расслабить плечи.
Перед глазами вновь возникла Цю Тянь.
Ее глаза слились в его воображении с глазами только что виденной пациентки: оба взгляда — неподвижные, без всякой реакции, подобные застывшим звездам, только один — мутный и тусклый, а второй — кристально прозрачный и чистый.
Один предвещал скорый закат человеческой жизни, другой же заставлял его в полумраке мыслей явственно видеть звездное небо и бескрайние просторы.
Почему такое вообще возможно?
Чжоу Шувэнь не понимал.
Если дело не в физиологическом недуге, то оставалось лишь одно: либо Цю Тянь обладала уникальным от рождения таремом, совершенно не похожим на организм обычных людей, либо она вообще не была человеком.
Но ведь все они — из плоти и крови, как подобное может быть?
Будь на его месте кто-то другой, он бы, пожалуй, позволил себе пофантазировать на этот счет, но только не Чжоу Шувэнь.
Он слишком долго варился в котле больничной жизни, где на каждом шагу сталкивался с суровой, обагренной кровью реальностью, перед которой бессильны любые человеческие усилия. А потому он начисто отвергал веру в богов и духов.
·
Вернувшись в кабинет, он обнаружил его пустым — лишь младшая коллега-практикантка тихонько читала книгу. Услышав звук открывающейся двери, она вздрогнула, тут же вскочила на ноги и с глубоким уважением произнесла:
— Здравствуйте, преподаватель Чжоу!
http://bllate.org/book/27472/3337877
Готово:
