Готовый перевод Regretting Kissing My Cold Husband / Мой ледяной муж: Ошибка, ставшая судьбой: Глава 10

Пролистав страницу ещё выше, У Циннин остолбенел — перед ним красовалась огромная фотография. Это было селфи перед зеркалом: человек был одет в кардиган-пижаму, но пуговицы оставались расстёгнутыми, полностью обнажая тело от груди до талии, где чётко выделялись рельефные кубики пресса.

У Циннин тут же отправил в ответ вопросительный знак.

За границей и правда царят такие вольные нравы? Фотографии животов так запросто кому попало рассылают.

Сообщение от У Ли прилетело незамедлительно.

У Ли: [Только сейчас увидел?]

У Ли: [Ну как? Способно ли это угодить нашему директору У?]

Хм-м...

Полулёжа на сиденье, У Циннин поднял телефон и принялся набирать ответ: [Скажу тебе, а ты опять расстроишься.]

У Ли: [Говори.]

У Циннин: [Так себе.]

У Ли как раз обедал с людьми. Увидев этот ответ, он едва не выплюнул вино, которое делал глоток, и тут же отправил обратно вопросительный знак.

Маленький У Циннин в детстве был таким мягким и покладистым во всём, что говорил и делал, почему же теперь его кто-то испортил?

Новое сообщение от У Циннин последовало следом: [Интернет — не твой дом, соблюдай мужскую скромность (улыбка).]

У Ли застыл со множеством вопросительных знаков на лице. Это совсем не вязалось с образом его дорогого племянника, запечатлённым в памяти!

У Ли: [Какая ещё мужская скромность между родственниками?]

[Ты ничего не понимаешь, дядюшка.]

У Циннин набросал ещё несколько символов, как вдруг дверь со стороны водителя распахнулась и внутрь опустился Цзинь Лиань. Парень тут же убрал телефон и вернул пассажирское кресло в исходное положение.

Он посмотрел на пустые руки Цзинь Лианя и на мгновение растерянно моргнул:

— Муж, а ты мне не взял стаканчик?

Цзинь Лиань, уже занёсший руку, чтобы пристегнуть ремень безопасности, замер и окинул его недоумённым взглядом.

У Циннин беззвучно сформулировал губами букву «о», но слова «я хочу молочного чая» никак не слетали с языка. Он мямлил добрую половину минуты, пока щёки у него не покраснели от досады.

Он же лично попросил секретаря Сяо купить молочный чай для всех сотрудников компании на деньги мужа и даже велел ей раздать всё лично в руки, и всё ради того, чтобы заработать хорошую репутацию среди людей!

Кто бы мог подумать, что сам генеральный директор, который так жаждал этого молочного чая, в итоге останется ни с чем...

Видя, что сидящий рядом пассажир едва ли не готов заплакать от досады, Цзинь Лиань наконец достал стаканчик с чаем, который прятал сбоку от сиденья.

Реакция У Циннина была поистине забавной. Особенно теперь, когда он знал, что перед ним не обычный человек, Цзинь Лиань испытывал мощнейшую волну наслаждения, наблюдая за эмоциональными всплесками супруга.

У Циннин с улыбкой принял стакан, сладко промолвил «Спасибо, муж», сорвал защитную плёнку, проткнул её трубочкой и тут же жадно сделал первый глоток.

Он обожал сладкое и точно так же любил сладкие напитки, особенно молочный чай: насыщенный вкус ароматизаторов заставлял мозг вырабатывать тонны дофамина, даря ощущение чистого счастья.

Улыбка У Циннина обладала невероятной заразительностью — Цзинь Лиань понял это впервые.

Это выражалось в том, что он уже добрую минуту пялился на то, как У Циннин допивает бо́льшую часть молочного чая, уголки его собственных губ машинально ползли вверх, а глаза с самого начала не получили от мозга сигнала отвести взгляд.

Странно, неужели его нейроны парализовало?

Он видел, как пухлые губы У Циннина втягивают порцию молочного чая, как тот сглатывает его в горло, а затем принимается забавно хрустеть зубками, пережёвывая оставшиеся на дне топпинги.

До чего же удивительно... Как маленькому монстру удаётся настолько идеально влиться в человеческое общество? Если бы не вчерашнее происшествие, он, пожалуй, ещё несколько лет пребывал бы в полном неведении.

Плакать, как люди, улыбаться, как люди, а столкнувшись с чужой кровью — лишь забиться в маленькую комнату и пережить всё в одиночку... Такой маленький монстр... Это просто невероятно.

— Муж, мы разве не едем?

У Циннин, продолжая жевать жемчужинки тапиоки, озадаченно посмотрел на него.

Что с ними сегодня такое? Все только и делают, что пялятся на него немигающим взглядом.

Даже его обычно столь прохладный во всём муж вдруг начал улыбаться, глядя на него. Неужели он ненароком пробудил какой-то бафф всеобщего обожания?

Он-то знал, что обладает привлекательной внешностью и величественной манерой держаться, но не до такой же степени, чтобы таращиться так немигающе...

Погодите-ка!

Неужели?..

У него и правда появился какой-то бафф очарования, и Цзинь Лиань уже находится под его влиянием?

А сейчас он так пялится на него исключительно ради того, чтобы... поце... поцеловаться!

Сохраняя невозмутимый вид, У Циннин проглотил не до конца разжёванные остатки тапиоки и от волнения даже высунул кончик языка, чтобы облизать губы.

Поддавшись мощнейшему натиску пылкого и страстного взгляда Цзинь Лианя, он снова медленно прикрыл глаза.

Забронированный ресторан находился совсем рядом с офисом, и спустя десять минут после того, как машина тронулась с места, оба уже шагали в главный зал.

Щёки У Циннина всё ещё горели румянцем, ему было стыдно идти рядом с Цзинь Лианем — он же дал столько намёков, а тот умудрился остаться абсолютно равнодушным.

Эх, когда же муж наконец научится понимать его мысли...

Лифт быстро домчал их до седьмого этажа — это был отдельный уровень ресторана, рассчитанный на приём всего лишь одной пары гостей в день.

Впрочем, бронировать за два месяца вперёд не требовалось: Цзинь Лиань зарезервировал столик утром в день визита, воспользовавшись привилегиями, положенными генеральному директору.

Приглушённый, мягкий свет, зеркальные поверхности столов и шкафов, а за панорамными окнами — роскошный вид на озеро. Небо снаружи было свинцово-серым, и в тихой, камерной атмосфере казалось, что наступил вечер.

У Циннин с первого же взгляда заметил розы на столе, и его сердце, словно подключённое к зарядному устройству, заколотилось с бешеной силой, едва не лишая его дыхания.

Его охватило смутное сомнение: они ведь уже бывали здесь раньше, но почему сегодня всё казалось таким странным?

Воздух был густо насыщен тяжёлым парфюмерным ароматом. Он больше не чувствовал присущего Цзинь Лианю цветочного запаха, и отчего-то на сердце стало тревожно, будто кто-то грубо приподнял его за самый край.

— Идди за мной, я приготовил подарок. — Цзинь Лиань с улыбкой взял его за руку и повёл к столику в самом центре зала.

Возможно, всё дело в чрезмерном волнении, подумал У Циннин.

Заставив себя не гадать, почему годовщину перенесли именно на сегодня, и подавив внутренний дискомфорт, У Циннин растянул губы в лёгкой улыбке и последовал за Цзинь Лианем, усаживаясь на своё место.

В качестве закуски подали целый стол сладостей и пирожных, причём большинство было покрыто шоколадной глазурью, а на небольшом торте красовалась надпись Счастливой первой годовщины, щедро политая чёрно-белым шоколадом.

Цзинь Лиань, учтивый и нежный, словно истинный джентльмен, сам зачерпнул ложечкой кусочек пирожного в виде розового крем-мишки. Личико медвежонка разрезали пополам, и наружу брызнула красная клубничная начинка.

— Попробуй, тебе наверняка понравится.

Сладкий сливочный аромат ударил прямо в нос. У Циннин замер. Он бросил взгляд на половинку медвежьей головы в ложке, затем перевёл глаза на Цзинь Лианя, и во взгляде его промелькнуло сложное чувство.

Он любил сладкое: пирожные, молочный чай, зефир — любые лакомства, способные приносить радость, были ему по душе.

Вот только с самого детства дед держал У Циннина в чёрном теле. Даже У Ючэню строго-настрого запрещалось давать ему мороженое, а в школе дед за большие деньги нанимал соглядатая, который следил за каждым его шагом.

Поначалу У Циннин не понимал почему. Но после смерти деда, когда У Ючэнь заблаговременно взял под контроль семейный бизнес и немного ослабил надзор за ним, он воспользовался моментом, пока брат был по уши завален работой, и выменял у одноклассника за пять юаней заварное пирожное.

Насыщенный сливочный вкус заполнил весь рот, и маленький У Циннин испытал непередаваемое блаженство: неужели в этой жизни существуют столь восхитительные десерты, а он до сих пор их не пробовал, прожив зря целых десять с лишним лет?

Правда, очень скоро он понял, почему дед запрещал ему это есть.

Подобно всем деспотичным генеральным директорам из романов, его собственный организм отличался крайне капризным нравом и страдал аллергией на многие вещи, и взбитые сливки занимали в этом списке первое место.

Тот единственный глоток заварного крема уложил его в постель ровно на три дня.

Но он не сдавался: как бы тяжело ни было, продолжал тайком нарушать запреты.

После долгих и упорных попыток тайной дегустации У Циннин выяснил, что на самом деле у него нет аллергии на все сладости подряд — он не переносил исключительно сливки, а шоколад так и вовсе был абсолютным ядом. Стоило съесть хоть кусочек, как изо рта тут же шла пена и он терял сознание, и кроме промывания желудка иного спасения не существовало.

Глядя на заставленный шоколадно-сливочными пирожными стол, У Циннин чувствовал, как застывает его улыбка, и ему уже чудился лікарственный запах больничного отделения.

Улыбка на лице У Циннина превратилась в судорожную гримасу, а слова звучали сквозь стиснутые зубы, выдавая горькое разочарование:

— Муж, неужели ты забыл? Мне нельзя есть шоколад.

Они женаты уже целый год, а муж до сих пор не знает, что ему можно есть, а что нельзя! И поделом ему — ведь он только что решил, будто благоверный наконец прозрел, но теперь стало очевидно: тот ничегошеньки не понял и совершенно о нём не заботится.

Ха, все мысли этого человека наверняка крутятся вокруг его ненаглядного «друга». Уголки губ У Циннина опустились так низко, что на них, казалось, можно было повесить десяток ослов.

Будучи человеком, всегда дорожащим своим имиджем, всесильный генеральный директор никогда бы не позволил себе потерять лицо на людях, но сейчас он едва держался в рамках приличия. Сказать, что ему не было обидно — соврать. Ему безумно хотелось разрыдаться.

Ему хотелось уткнуться в плечо Цзинь Лианя и выплакать столько слёз, чтобы насквозь промочить его костюм, лишив возможности выйти из ресторана с приличным лицом и обеспечив им обоим попадание на первые полосы газет:

«Цзинь Лиань добавил смертельную дозу шоколада в обед супруга: предполагаемое убийство мужа».

Если бы только это было возможно.

Губы Цзинь Лианя тронула улыбка, но в глазах не было и тени веселья, а рука с ложкой так и не опустилась.

— Не переживай, это блюдо приготовлено шеф-поваром ресторана «Умбра Сильв» из особых ингредиентов. Оно идеально имитирует внешний вид сливок и шоколада, повторяя вкус на девяносто процентов, так что попробуй.

У Циннин даже не шелохнулся.

Поверить в такое мог только безумец! Что вообще способно воссоздать абсолютно идентичный аромат и текстуру...

Кусочек десерта замер прямо перед лицом У Циннина. Сладкий, приторный аромат дразнил рецепторы, заставляя рот наполняться слюной, но он упрямо отказывался.

У Циннин перехватил руку Цзинь Лианя и оттолкнул ложку с медвежьей головой обратно к нему:

— Муж, молочный чай, который я только что выпил, был слишком сладким, и сейчас мне совсем не хочется сладкого, иначе желудку станет плохо. Давай лучше ты съешь.

От неожиданности прикосновения чужой горячей ладони сердце Цзинь Лианя бешено кололотнулось. В груди снова возникло то пустое ощущение, будто его со всего маху швырнули оземь, а потом подбросили ввысь, где оно долго висело без опоры.

Растерянным взглядом он уставился в глаза У Циннина и встретился с таким искренним и бескомпромиссным выражением, которому невозможно было противостоять.

— Хорошо.

Цзинь Лиань опустил голову и отправил в рот кусочек пирожного с ложки.

У Циннин с замиранием сердца уставился на его губы:

— Ну как, вкусно?

Цзинь Лиань слегка пожевал, оценивая вкус того самого фирменного клубничного мишки, которого, по словам персонала, готовят всего по штуке в день. Насыщенный вкус крема и хрустящая шоколадная глазурь таяли на языке практически без необходимости пережёвывать.

http://bllate.org/book/27453/3335469