Ци Ханьчуань поднял голову и бросил взгляд на Юй Цюнчжи.
Юй Цюнчжи опустил взгляд, не выказав и тени эмоций, и холодно произнес:
— Они уже атрофировались, это лишь остаточные нервные рефлексы.
На самом деле врачи не делали окончательного заключения о том, что ноги Юй Цюнчжи безнадежны, все зависело от дальнейшего восстановления. Но каждый был уверен, что отныне Юй Цюнчжи останется калекой, и судя по всему, он сам думал точно так же.
Ци Ханьчуань сделал вид, будто ничего не услышал, опустил голову, взял подштанники и помог Юй Цюнчжи одеться.
Ему еще никогда не доводилось за кем-либо ухаживать, поэтому он намеренно замедлял движения, скрывая свою неискушенность.
Ощущение полной беспомощности, когда тебя лишили возможности двигаться, было прескверным. Брови Юй Цюнчжи на миг сошлись на переносице, и в голосе прозвучало нетерпение:
— Быстрее.
Закончив с одеждой, Ци Ханьчуань подкатил инвалидное кресло к больничной койке и уже собирался поднять Юй Цюнчжи, как его согнутые руки оттолкнула одна из тощих, жилистых рук с выступающими суставами.
Юй Цюнчжи медленно сдвинулся к краю, уперся руками и попытался самостоятельно пересесть в инвалидное кресло.
Его первая попытка, вне всякого сомнения, провалилась: выражение его лица на секунду исказилось, но он тут же взял себя в руки.
Юй Цюнчжи предпринял еще несколько попыток, и все они завершились неудачей. На последней из них, возможно, потому что верхняя часть туловища приложила слишком много усилий, он всем телом завалился с кровати.
Ци Ханьчуань крепко поймал его до того, как тот рухнул на пол, подхватил на руки и ровно усадил в инвалидное кресло.
Он не стал упоминать о только что случившемся. С абсолютно спокойным выражением лица он взял плед, накрыл ноги Юй Цюнчжи, сунул ему в руки термос с горячей водой, после чего встал позади, взялся за ручки кресла и предупреждающим тоном произнес:
— Поехали.
Эта высотка была корпусом VIP-палат, а внизу располагалась специальная зона для прогулок пациентов.
Ци Ханьчуань вывез Юй Цюнчжи на улицу и, заметив, что наниматель хранит молчание и не говорит, куда именно хочет отправиться, просто неторопливо покатил его кругами по широкой дорожке.
Изначально настроение у Юй Цюнчжи было подавленным, но после нескольких таких кругов у него даже в глазах за рябило. Вся хандра тут же вылетела у него из головы, и он, больше не в силах терпеть, бросил:
— Стоп.
Кресло качнулось вперед, съехало с дорожки, и Ци Ханьчуань остановил его лишь под раскидистым, полуоблысевшим гинкго, после чего поинтересовался:
— Что такое?
Едва он договорил, как Юй Цюнчжи поднял голову и посмотрел на унылое наполовину голое дерево. В этот момент налетел порыв холодного ветра, и сверху шурхом осыпалась целая лавина листьев гинкго — они засыпали не только его с головы до ног, но и залепили всё лицо.
Зимние листья были покрыты влагой — сырые и холодные.
Юй Цюнчжи зябко повело, но с бесстрастным выражением лица он сбросил с себя листву, покрытую росой, подумав про себя, что этот сиделка, должно быть, нарочно затесался сюда, чтобы поиздеваться над ним.
У Ци Ханьчуаня и в мыслях не было ничего подобного. Он лишь счел, что стоять посреди дороги не лучшая идея, и потому немного сместился в сторону.
Заметив, что нанимателя засыпало листьями, Ци Ханьчуань подошел к Юй Цюнчжи, слегка наклонился и встретился взглядом с насмешливыми глазами сидевшего в кресле молодого человека.
Если бы взгляды могли ранить, он, пожалуй, уже истекал бы кровью.
Ци Ханьчуань с невозмутимым видом стал по одному убирать листья, а в завершение вытащил из волос Юй Цюнчжи последний застрявший листочек гинкго.
Юй Цюнчжи внезапно протянул руку, жестом показывая ему наклониться ближе.
Ци Ханьчуань слегка подался вперед. Перед глазами мелькнул белый, изящный палец, который легко скользнул по его шее и вытянул из-за ворота ярко-желтый лист.
— На мне осыпалось столько листьев, а у тебя всего один, — Юй Цюнчжи был слегка недоволен, однако произнес это бесстрастным тоном, в котором невозможно было уловить эмоций. — И впрямь человек, прошедший подготовку.
На шее осталась легкая, мягкая и прохладная точка соприкосновения, вызвавший мимолетное чувство неловкости. Ци Ханьчуань тронул пальцами шею, сохраняя совершенно естественный вид — так, будто совершил нечто абсолютно незначительное.
— Ты брезгуешь мной? — заметив это, Юй Цюнчжи слегка прищурился.
Ци Ханьчуань не стал отвечать напрямую:
— Немного холодно.
Юй Цюнчжи разозлился еще сильнее, но, привыкнув не выдавать своих чувств, он никак не проявил этого, опустил голову и приложил ладонь к щеке, мгновенно ощутив пронзительный холод.
— И правда, кажется, холодновато, — Юй Цюнчжи тут же убрал руку, окинул взглядом безлюдный маленький садик и перевел взгляд на Ци Ханьчуаня: — Я хочу посидеть еще немного. Разве ты не сиделка? Придумай что-нибудь.
— Холодно — значит, возвращаемся, — ответил Ци Ханьчуань. — Иначе простудишься.
Стоило Ци Ханьчуаню договорить, как молодой человек вновь принялся сверлить его взглядом.
Встретившись глазами с уставившимся на него прямо в упор парнем, он на секунду замолчал. Вспомнив, что тот всё-таки его наниматель, он пошел на уступку:
— Посмотрим еще десять минут, а через десять минут вернемся отдыхать. Сейчас твоему организму необходимо окрепнуть.
Судя по информации от Системы 821, объект задания перенес операцию совсем недавно, его тело все еще было крайне слабым, иммунитет — слабым, а поскольку он только что по неосторожности вымок в мокрой листве, ему тем более нельзя было долго оставаться на леденящем холоде.
Чтобы исполнить заветное желание и развеять навязчивую идею, Юй Цюнчжи непременно требовалось обладать крепким здоровьем.
Тон и выражение лица Ци Ханьчуаня оставались невозмутимыми, но от взгляда веяло тяжелым давлением — точно при встрече с грозным, внушающим трепет старшим, перед которым поневоле подчиняешься приказам, не смея и помыслить о неповиновении.
— Ох...
Произнеся это, Юй Цюнчжи тут же сообразил, что что-то не так. С какой стати он послушно подчиняется? В конце концов, кто здесь босс — он или Ци Ханьчуань?
Но если взять свои слова обратно прямо сейчас, разве не покажется, что он проиграл?
И где только Хэ Чан откопал этого человека? Тот вроде бы нанимался в сиделки, но ведет себя так, будто ему подсунули личную напасть. Юй Цюнчжи мысленно заскрежетал зубами, продолжая внешне с каменным лицом сверлить взглядом стоящего перед ним мужчину, словно намереваясь прожечь в нем дыру.
Ци Ханьчуань бегло окинул молодого человека взглядом: внешне тот держался молодцом и не показывал лишнего, но если приглядеться, на самом деле на дне его глаз бурлило упрямство. Окажись он за столом переговоров, его бы те старые лисы за пару раз обвели вокруг пальца, ему еще тренироваться и тренироваться.
Он протянул руку, охватил своей пышущей теплом ладонью замерзшую руку парня и, почувствовав, что та достаточно согрелась, разжал пальцы, спрятав ее под плед, укрывавший ноги юноши.
Заметив, как у Юй Цюнчжи слегка расширились глаза от неожиданности, Ци Ханьчуань чуть приподнял бровь:
— Ты ушел слишком поспешно, грелку для рук купить еще не успели. Разве господин Юй не просил меня что-нибудь придумать?
А он-то решил, что Юй Цюнчжи нарочно пытается его заморозить.
http://bllate.org/book/27424/3331211
Готово:
