Вэй Чанцзай с мрачным выражением лица кивнул.
Сначала он подумал: Императорский лекарь Цинь, до чего же ты жалок, семь лет не выходил из дворца, все сроки уже вышли.
Затем он подумал: нет, тут кроется огромная проблема, почему ты жальче простой дворцовой служанки? Служанки каждые два года могут отлучаться повидать отца с матерью, почему же ты за семь лет носа не высунул из дворца?
Наконец, Вэй Чанцзай с легким гневом посмотрел на Императорского лекаря Цинь.
[Черт! Я вспомнил! Ты, лекарь, пренебрегший сыновним долгом и верностью государю!]
[Как у тебя хватает наглости заявлять, что Ваше Величество — твоя родственная душа! Ты прекрасно знал, что твоя родственная душа импотент, но все равно крутил романы с его наложницами!]
[Какой же ты мужчина! Ты просто подонок!]
Императорский лекарь Цинь, который прилежно развивал сюжет по правилам игры, отреагировал на это так: ?
Вэй Чанцзай же — чем больше думал, тем сильнее злился.
Он холодно фыркнул и вихрем удалился.
Вернувшись во дворец, Вэй Чанцзай принялся тщательно обдумывать, как ему успешно убедить Императора.
Какую же позу принять, чтобы Император остался доволен.
Он думал и так, и этак, перебирал варианты и наконец хлопнул по столу.
Неважно, что это значит, главное — сначала увидеться с Императором, а там посмотрим.
И вот в ту же ночь.
Вэй Чанцзай нарядился писаным красавцем, облачившись пестро, словно яркая бабочка, и замер в ожидании в покоях, надеясь отправиться на Служение в опочивальне.
При первой Перезагрузке сохранения на его лице играла улыбка.
При десятой Перезагрузке сохранения он выказал нетерпение.
При двадцатой Перезагрузке сохранения, наконец, Евнух Цзян в сопровождении нескольких евнухов зашагал навстречу.
Евнух Цзян размышлял: этот Вэй Чанцзай просто невероятен, как это Ваше Величество выбирает его каждый раз?
Вэй Чанцзай же думал: хорошо, что я могу использовать Перезагрузку сохранения, иначе с моим трехдневным лимитом, если бы я каждый день не видел Императора, меня бы стерло напрямую?
Каждый думал о своем, но внешне оба улыбались с поразительным единодушием.
Благодаря заболивому сопровождению Евнуха Цзяна, Вэй Чанцзай очень скоро предстал перед Дуань Сисяном.
Когда разодетый в пух и прах Вэй Чанцзай возник перед ним, выражение лица Императора осталось равнодушным.
Казалось, его совершенно не волнует, насколько привлекательно Вэй Чанцзай выглядит сегодня.
Вэй Чанцзай чувствовал, что Император смотрит на него.
Но в этом взгляде не было ни капли тепла или чувств — лишь ледяное, оценочное сканирование.
Вэй Чанцзай моргнул.
Он не знал, какое нынче настроение у Императора, но все же с удивительным послушанием отдал положенный поклон и произнес: — Ваше Величество...
Там, где он ничего не ведал.
Император, которого принудительно перезагружали уже раз двадцать, помолчал немного и наконец бросил: — Эй, стража, выведите Вэй Чанцзая вон и забейте палками.
Вэй Чанцзай: ?????
[？？Что я сделал не так, за что меня бить？？]
[А как же договор, что я любимая наложница？？？]
[Черт возьми, создатели, вы там совсем больные, какая любимая наложница станет терпеть побои от Императора!!]
[Биз, это чистый баг, Ваше Величество ни за что не поднял бы на меня руку, ууууу.]
Затем Вэй Чанцзая и впрямь выволокли подошедшие евнухи.
Он увидел, как Евнух Цзян сжал в руке Тинчжан — палку толщиной с человеческую руку.
Лицо Вэй Чанцзая побелело от ужаса.
Жалким и несчастным взором он поднял глаза и уставился на Императора неподалеку.
Дуань Сисян обернулся.
Случайно бросив взгляд на проплывавшие над его макушкой строчки данму.
[Тупой император аааааааааааа]
Выражение лица Дуань Сисяна не изменилось, он лишь собственной рукой принял Тинчжан из рук Евнуха Цзяна.
Вэй Чанцзай: !
Вэй Чанцзай: Небо! Меня! Погубит!
Вэй Чанцзай воочию наблюдал, как Дуань Сисян тихо перекинулся пара фраз с Евнухом Цзяном.
Крепкое нежное тело Вэй Чанцзая неудержимо задрожало, он не сводил глаз с Тинчжана в руках Императора, мерещилось, будто на орудии даже проступают надписи вроде Урон х100, Зачарование девятого уровня и тому подобное.
Вэй Чанцзай подумал: истину о том, что служить монарху — все равно что находиться рядом с тигром, он, конечно, понимал, но черт побери, все произошло слишком быстро.
Он еще не успел подготовиться.
Вэй Чанцзай лишь смог всхлипнуть: — Ваше Величество, в чем Ваша покорная слуга провинилась перед Вами, раз Вы так поступаете с ней?
Дуань Сисян ничего не ответил.
Зато Евнух Цзян махнул рукой страже по сторонам, и толпа служанок и евнухов одна за другой удалилась.
Вскоре под сиянием звезд и чистой луны, в глубоком ночном мраке остались лишь молодой Император и хрупкий на вид Вэй Чанцзай.
Сжав Тинчжан в руке, Дуань Сисян шаг за шагом приближался.
Вэй Чанцзай тут же вызвал системное меню.
Он решил перезагрузиться прямо сейчас.
Хотя прошлый сейв был еще в момент выбора табличек с именами, он совсем не возражал еще раз двадцать перезагрузиться ради встречи с Императором.
Окруженный облаком надписей данму [перезагрузка перезагрузка перезагрузка], Вэй Чанцзай принялся перезагружать игру.
Именно в этот момент Дуань Сисян подал голос: — Вэй Чанцзай сегодня кое о чем забыл.
Вэй Чанцзай: ?
С полным недоумения на лице он закрыл меню, искренне желая узнать, что же он такое позабыл.
Неужели...
Дуань Сисян медленно произнес: — Похоже, Вэй Чанцзай снова забыл явиться с утренним приветствием к Благородной супруге Гуйфэй.
Тут уж точно не моя вина!
Вэй Чанцзай тут же замотал головой и пустился в споры: — Ваша покорная слуга спала как убитая до самого рассвета, это доказывает, что никто ее не будил. Разве в этом может быть моя вина?
Да уж, разумеется, это не его вина!
Вэй Чанцзай даже привел классические цитаты, намекая, что любимым наложницам вообще позволено не являться с приветствиями.
Но Дуань Сисян лишь усмехнулся.
И хотя его лицо было ясным и безмятежным, как небо после дождя, а в миг улыбки мелькнуло неуловимое очарование, Вэй Чанцзай, сглотнув слюну, отчего-то перевел взгляд на живот и талию Императора.
Вэй Чанцзай моргнул.
[Черт, а наряд-то у Вашего Величества нынче чертовски хорош!]
[Специально новенькое платье надел, чтобы со мной встретиться.]
[О боже мой, черт побери, это одеяние тонкое ровно настолько, насколько нужно, я вижу очертания кубиков пресса!]
Дуань Сисян: ...
Как говорится, не вино пьянит человека, а он сам опьяняется, вина еще не было, но Вэй Чанцзай уже захмелел.
Он продолжал лежать пластом на длинной скамье, напрочь позабыв обо всем, что Дуань Сисян только что говорил.
Его мысли и взор были заняты исключительно двумя вещами — лицом Императора и его прессом.
Ничто другое не задерживалось в его голове дольше трех секунд.
http://bllate.org/book/27319/3315711
Готово:
