Готовый перевод Misplaced First Love / С чистого листа: Горькая тайна первой любви: Глава 5

Он с мучительным стоном закрыл глаза, уткнулся лицом в собственные колени и зарыдал. Женщина, стоявшая позади него, при виде этого тоже расплакалась, вытерла слёзы и заговорила: — Сяо Хуэй, ты ведь ни в чём не виноват.

Сюй Цинъюй растерялся и не знал, что делать. Он на уровне инстинкта сопротивлялся подобным сценам: привкус крови во рту стал ещё сильнее, он невольно отпрянул назад, прижавшись затылком к стене, и от холода по его телу пробежала дрожь. Он попытался отстранить руку мужчины, вцепившегося в него, но тот держал слишком крепко. Это ощущение неизбежного заточения заставило Сюй Цинъюя вспомнить лежащего в соседней комнате отца, накрытого белой простынёй, и те жестокие поступки, что тот совершал в прошлом. От этого Сюй Цинъюю стало ещё страшнее и тошнотворнее. Поддавшись защитной реакции, он отчаянно забился, изо всех сил оттолкнул руку мужчины, зажал рот рукой, согнулся пополам и издал тихий, но отчётливый звук сухих рвотных порывов.

Этот приступ тошноты и омерзения оборвал потоки слёз и раскаяния мужчины. Его рука, которую оттолкнули, так и застыла в воздухе. Он с неловким видом посмотрел на согнувшегося Сюй Цинъюя, лицо его непрерывно менялось в отблесках эмоций, а в глазах промелькнула тень мрачности. Женщина, утирающая слёзы за его спиной, тоже внезапно замерла и растерянно потёрла крылья носа, на которых даже не было пота.

Атмосфера стала жуткой и удушающей, но, к счастью, её быстро рассеяли.

За спиной рыдающего мужчины и притворной женщины стоял четвёртый человек, ставший свидетелем этого грандиозного спектакля, и без тени смущения издал насмешливый звук.

Это прозвучало настолько неожиданно, что даже Сюй Цинъюй в изумлении поднял голову и посмотрел на появившегося четвёртого участника.

Тот был совсем молодым — судя по виду, ровесником Сюй Цинъюя, почти подростком. Сунув руки в карманы, он с холодным отстранённым видом наблюдал за разыгравшейся перед ним фарсовой сценкой, словно посторонний зритель. Услышав смех, женщина тут же обернулась и принялась яростно отчитывать юношу, требуя от него извинений. Однако парень лишь беззаботно перевёл взгляд на замершего в растерянности Сюй Цинъюя. Он легко приподнял брови, без тени смущения усмехнулся и произнёс: — Простите.

Вот только эта улыбка совсем не казалась такой уж извиняющейся, как его слова. Крошечная родинка ярко выделялась в уголке его опущенных глаз, совершенно некстати заставив Сюй Цинъюя вспомнить маленького чёрта, случайно замеченного им на страницах комикса соседа по парте.

Улыбка парня продержалась недолго: полуприпавший на колени мужчина снова схватил Сюй Цинъюя, настойчиво продолжив извиняться и вымаливать прощение.

Сюй Цинъюю было неуютно от такого тесного контакта. Хотя у него почти не было эмоциональной связи с отцом-тираном, то, что его за руку держал настоящий убийца, чья вина стоила кому-то жизни, всё равно заставило его покрыться мурашками.

Хотя ему хотелось поскорее покончить с этим мучением, Сюй Цинъюй не стал сразу отвечать на просьбу мужчины о прощении. Родственникам потерпевших полагалось выдавать письмо о прощении, которое могло послужить основанием для смягчения наказания, но Сюй Цинъюй был слишком честным — он даже не умел прибегать к такой временной уловке, как пустые обещания на словах. Заикаясь, он лишь тихо пробормотал, что ему нужно вернуться и посоветоваться с семьей...

Мужчина ещё какое-то время докучал ему, но, не ожидая такой упрямости от какого-то сопляка, не смог сдержать лицо. Ему оставалось лишь подчеркнуть, что после принятия решения Сюй Цинъюй должен будет сообщить ему об этом, и тогда он предложит отличную компенсацию.

Раз дело зашло так далеко, это уже можно было назвать открытой попыткой откупиться и замять преступление за деньги. Однако Сюй Цинъюй лишь тупо кивнул, выглядя настолько простодушным, будто вовсе ничего не понял.

Мужчине ничего не оставалось, как в последний раз повторить, что он готов выполнить любые требования по компенсации, после чего он встал и, не обращая внимания на двоих спутников, решительно зашагал прочь.

Женщина с тревожным криком быстро последовала за ним, а юноша лениво цыкнул языком и неторопливо поплёлся следом.

Когда все ушли, Сюй Цинъюй немного посидел на скамейке. Едва справившись с тошнотой и подступившей к горлу паникой, он получил звонок от Сюй Цзин, которая сообщила, что дела улажены, и позвала его к выходу, чтобы вместе отправиться домой.

Сюй Цинъюй поднялся и направился к лифтам. Едва миновав извилистый коридор и не успев завернуть за угол, он услышал яростный рев:

— Хуан Юй, ты, блядь, специально это сделал, да?!

Сюй Цинъюй испуганно остановился и огляделся. Те самые двое мужчин и женщина стояли неподалёку: мужчина, на лице которого ещё недавно застыли искренние слёзы раскаяния, теперь пылал злобой и орал на юношу по имени Хуан Юй: — Я так и знал, что ты увязался за мной с дурными намерениями! Ты, тварь паршивая, только и ждёшь, когда меня посадят в тюрьму! Ты же долбаный ублюдок от начала и до конца!

Следом раздался тревожный голос женщины: — Сяо Хуэй, как ты можешь так говорить с младшим братом... Хуан Юй, ты тоже хорош... Если тебе наплевать на дела старшего брата, так зачем же ты всё портить? Вы же одна семья, неужели ты и впрямь хочешь полностью разрушить его жизнь?

На словах это звучало так, будто она упрекает мужчину, но на самом деле каждая её фраза была наполнена упрёками в адрес юноши по имени Хуан Юй. Пока мужчина кричал, Хуан Юй лишь беззаботно ухмылялся, но, когда женщина закончила говорить, его лицо тоже помрачнело: — Его жизнь разрушена из-за того, что у него с головой не в порядке, при чём тут вообще остальные?

— Да ты, блядь... — не успел мужчина договорить, как в бешенстве взмахнул рукой и отвесил ему звонкую пощёчину.

Голову Хуан Юя резко откинуло в сторону. Сюй Цинъюй, прятавшийся в углу, испуганно вздрогнул от вне вспыхнувшего насилия, и телефон в его руке выскользнул.

Старые кнопочные телефоны были крепкими, но падение на пол получилось громким. Трое спорящих замерли от неожиданности, а повернувшись и заметив в углу Сюй Цинъюя, они мгновенно изменились в лице.

Лицо мужчины тут же почернело. Весь тщательно создаваемый образ искренне раскаивающегося нарушителя рассыпался в прах, и он, даже не пытаясь больше притворяться, выругался сквозь зубы и ушёл, махнув рукой.

Женщина испуганно ахнула, пару раз окликнула Сяо Хуэя, а поняв, что тот не вернётся, в панике схватила юношу за руку, велела ему как следует всё объяснить и извиниться перед Сюй Цинъюем, после чего поспешила догонять мужчину.

Когда Сюй Цинъюй подобрал телефон, перед ним остался стоять лишь тот самый парень по имени Хуан Юй.

Подглядывать за чужими семейными скандалами — сомнительное удовольствие, и Сюй Цинъюй от неловкости даже не знал, куда деть руки и ноги. Но чтобы добраться до лифта или лестницы, нужно было обязательно обойти этот угол, и он как раз раздумывал, не зажмуриться ли и не проскочить ли мимо напролом, как вдруг заметил, что юноша провёл рукой под носом и отнял её с окровавленными пальцами.

От той пощёчины у него из носа хлынула кровь, что наглядно показывало, с какой силой ударил мужчина.

Хуан Юй посмотрел на кровь на пальцах, и в этот момент прямо перед ним возникла бумажная салфетка. Подняв глаза, он увидел стоящего перед ним с опущенной головой Сюй Цинъюя, который тихо произнёс: — Дер... держи.

Хуан Юй взял салфетку, но не успел поблагодарить, как Сюй Цинъюй снова заговорил: — Про... прости.

Сюй Цинъюй хотел извиниться за то, что подслушал их разговор, но говорил он медленно, запнаясь, и Хуан Юй, не дослушав, резко перебил его:

— За что ты извиняешься?

http://bllate.org/book/27298/3312856