— Заткнись, — Хань Янь крутанул руль, въезжая в подземный паркинг. Подумав секунду, он все же решил добавить: — У Лу Ицзэ есть любимый человек. Он любит его уже семь лет.
Проезд в паркинге был спиралевидным, требующим от водителя предельной концентрации. Тепло-желтые индикаторные лампы, мигающие по обе стороны узкого прохода, падали на нижнюю часть лица Хань Яня, отчего его прямая переносица и изгиб губ казались еще более суровыми и резкими.
— Впервые слышу, — пробормотал Сюй Цзиннянь. Он заметил, что Хань Янь не хочет продолжать эту тему, поэтому решил не настаивать.
Он помнил, что в школьные годы Лу Ицзэ смотрел на всех свысока, сохраняя холодный и неприступный вид. Неужели такой человек мог семь лет хранить тайную любовь? Давно бы уже добился своего!
Хань Янь больше не проронил ни слова. Припарковавшись, он поднялся на лифте в ресторан на третьем этаже.
Здешние места нужно было бронировать заранее. Хотя интерьер не был особо роскошным, заведение подкупало качественным обслуживанием, чистотой и приватностью. Вокруг каждого столика стояли перегородки, а диваны были с высокими спинками, так что даже без аренды отдельного кабинета обеспечивалась отличная конфиденциальность.
Они были здесь частыми гостями, и официант, едва завидев Хань Яня, понимающе указал на столик в углу у окна.
Два кожаных дивана, разделенные старинным столом из красного дерева, образовывали уютную нишу. Со всех сторон пространство закрывали тонкие резные деревянные перегородки, а свежая композиция из бамбука рядом источала тонкий растительный аромат, создавая атмосферу, располагающую к неспешной трапезе.
Как только они сели, официант принес две большие чаши горячей лапши и с десяток блюдец с закусками. В лапше аппетитно золотился куриный бульон, который томили всю ночь, а сверху лежало несколько веточек зелени — от одного вида уже текли слюнки.
Пока они ели лапшу, на Сюй Цзинняня нашло вдохновение, и он принялся взахлеб описывать детали оформления офиса. Они еще долго обсуждали эту тему.
Бумага, которая поначалу была гладкой и чистой, теперь пестрела пометками. Хань Янь наконец успокоился, сосредоточенно перемешивая закуски с лапшой. Он опустил взгляд и вдруг почувствовал, как мимо быстро прошли двое, подняв легкий ветерок.
Сначала он не придал этому значения, но, пройдя мимо, парочка внезапно вернулась.
— Хань Янь? Ты что тут делаешь? — щеки Хань Цзиня раскраснелись, будто он только что протрезвел после вчерашнего, а одной рукой он приобнимал за талию стоящего рядом молодого омегу.
Хань Янь: «……»
Вид этого человека с самого утра вызывал у него тошноту, поэтому он лишь отвел взгляд.
Сюй Цзиннянь поднял голову, холодно и равнодушно скользнул взглядом по парочке, стоявшей у их столика, затем прищурился и надел очки, лежавшие на краю стола.
— О, это же Хань Цзинь. У тебя дело? — Сюй Цзиннянь закончил фразу и посмотрел на омегу, который безвольно вис на Хань Цзине, словно у того не было костей. На губах Сюй Цзинняня заиграла издевательская улыбка: — Это что, живое воплощение поговорки про грязь, которую нельзя поднять на стену?
— Ты… — лицо паренька пошло пятнами, то синея, то белея. Он постарался выпрямиться, но его большие круглые глаза продолжали злобно сверлить Сюй Цзинняня.
Сюй Цзиннянь уже давно привык к подобным взглядам. Не моргнув глазом, он взял ложку и отхлебнул ароматного куриного бульона.
— Пойдем выйдем, — обратился Хань Цзинь к Хань Яню тоном, не терпящим возражений.
Хань Янь замер с палочками в руках. Не поднимая головы, он спокойно ответил:
— С какой стати?
Омега рядом с Хань Цзинем тут же ухватился за шанс огрызнуться и, издав приторный визгливый звук, выпалил:
— Да как ты смеешь не слушать старшего господина семьи Хань!
Этот прием — «собака лает, пока хозяин рядом» — был самым излюбленным у подобных мальчишек. Хань Янь слышал это столько раз, что у него уже мозоли на ушах образовались. К тому же этот паренек выглядел как студент, еще не окончивший учебу. Несмотря на красивую внешность, в его чертах сквозила какая-то болезненная истощенность, из-за чего вся симпатия, которую он мог бы вызвать, мгновенно испарялась.
Прежде чем Хань Янь успел что-то сказать, он заметил, как у Сюй Цзинняня на виске вздулась вена, а взгляд стал ледяным. Обычно Сюй Цзиннянь был человеком неконфликтным, но если дело касалось Хань Яня, он легко выходил из себя.
Хань Цзинь ждал скандала, чтобы воспользоваться моментом и продемонстрировать свою грубую силу. Хань Янь не хотел давать ему такой возможности и накрыл ладонью напряженную руку Сюй Цзинняня.
Хань Янь поднялся, небрежно взглянул на Хань Цзиня, а затем перевел взгляд на того паренька. Его голос был холодным, но острым, как бритва:
— Кто ты такой? Обычная подстилка, а смеешь мне хамить? Когда я стал молодым господином семьи Хань, ты еще под стол пешком ходил!
Сделав паузу, он посмотрел на Хань Цзиня:
— Лу Ицзэ взял меня в дом по всем правилам, официально. Идя против меня, ты выступаешь против Семьи Лу. Если тебе плевать на отношения между нашими семьями, то считай, что я ничего не говорил.
Сначала его тон был высокомерным, но к концу стал невозмутимым и даже слегка вызывающим. Он был уверен, что Хань Цзинь не решится испортить отношения между семьями в столь ответственный момент. А остальное было лишь выплеском раздражения: он с таким трудом нашел время, чтобы пообедать с другом, и тут эта неприятная парочка испортила всё настроение.
Хотя члены семьи Хань часто его задирали, он никогда не позволял вытирать об себя ноги. И сейчас… если перефразировать слова их «маленького Сюй», у него теперь есть могущественная опора, так что пора было показать зубы.
После этих слов лицо паренька, искаженное от злобы, перекосилось еще сильнее. Он принялся капризно трясти руку Хань Цзиня, что-то бормоча под нос, словно выпрашивая защиты.
Хань Цзинь стоял с помрачневшим лицом. Посмотрев на Хань Яня пару секунд, он яростно взмахнул рукавами и ушел, оставив своего высокомерного спутника позади.
Увидев это, Сюй Цзиннянь не сдержал усмешки и с издевкой бросил вслед:
— Твой хозяин уже сбежал, чего ждешь? Догоняй, пока тебя кто другой не подобрал.
Паренек покраснел до корней волос и, повернувшись, быстрым шагом бросился вслед за Хань Цзинем.
Визит этих незваных гостей отбил у них всякое желание продолжать разговор. Доев лапшу, Хань Янь отвез друга домой, а сам направился к дому Лу Ицзэ.
Подумав об этом, он мысленно поправил себя: не стоит называть это домом Лу Ицзэ, теперь это и его дом тоже…
Не успел он развить эту мысль, как её прервал резкий телефонный звонок.
Дорога была пуста, поэтому Хань Янь протянул руку и перевернул телефон, лежавший на пассажирском сиденье. На экране крупными буквами светилась надпись: [Внук Лу].
http://bllate.org/book/27286/3310699
Готово:
