— Не смею. Во всём буду следовать воле Вашего Высочества.
— Что ж, тогда я буду ждать, пока мы с тобой поиграем... в... игру.
Лян Цзюэ наклонился к самому его уху, и горячее дыхание из его уст обожгло кожу на скуле Вэнь Цинчэна.
Вэнь Цинчэн почувствовал, как лицо его заливает краска, и лишь когда Лян Цзюэ отошёл уже довольно далеко, сумел постепенно успокоиться. Он попытался подняться, но из-за боли в пояснице его тут же качнуло из стороны в сторону.
— Ой, гляньте-ка, не постельный ли это прихвостень из Восточного дворца!
Голос принадлежал мерзкому юнцу с узкими глазёнками лет семнадцати-восемнадцати. Задрав тощий острый подбородок, он с высоты своего роста разглядывал Вэнь Цинчэна.
Не нужно было и гадать — Вэнь Цинчэн сразу понял, что перед ним младший господин из Поместья маршала, Инь Су. Изнеженный своей властью, вздорный и заносчивый, он носил прозвище маленького царька Тайсюэ.
Этот малый состоял в весьма тесных отношениях с заклятым врагом Наследного принца — Старшим принцем Лян Фу. Шайка эта промышляла тем, что гнула спину перед сильными и притесняла слабых, а обижать Вэнь Цинчэна почитала за величайшее развлечение. Связываться напрямую с Наследным принцем они не решались, зато выбирали для расправ те самые мягкие груши, что поддавались без труда.
Прежний хозяин тела отличался природной робостью и при виде этой компании старался бежать как можно дальше.
Но Вэнь Цинчэн вовсе не был прежним хозяином. Если перед Лян Цзюэ он и шёл на уступки ради собственного выживания, то терпеть унижения от прочих не собирался.
Он прикусил губу. От этого движения маленькая алая родинка на его губах стала особенно живой и притягательной, а из-за летней жары и долгой спешки бледные от природы щеки Вэнь Цинчэна покрылись персиковым румянцем. Весь его облик совмещал в себе очарование и полную невинность.
Он слегка приподнял оленьи глаза, чистые, как родниковая вода. Его взгляд сверкал, словно рассыпанные по Млечному Пути звёзды или запрятанные глубоко в земле сокровища — хрупкие и драгоценные.
— Молодой господин Инь, прошу прощения за мою неосведомленность, — мягко произнес Вэнь Цинчэн. — Не знал, что в Поместье маршала существует обычай заставлять сопровождающих учеников делить постель с хозяевами.
С этими словами он бросил косой взгляд на нескольких крепких слуг за спиной Инь Су и, слегка приоткрыв алые губы, изобразил крайнее удивление:
— Столько людей... Вы по очереди к ним ходите или наваливаетесь все разом? Ох, молодой господин Инь, до чего же вы сильны!
— Ты... да что ты мелешь?! — Инь Су никак не ожидал, что этот сопровождающий ученик, вечно привыкший лишь сглатывать обиды, посмеет огрызнуться. — Жить надоело?
— Ой, поговаривают, Великий сыма даже собирается искать для вас невесту, — вздохнул Вэнь Цинчэн, пожав плечами. — Бедная девушка, кому достанется делить ложе со столькими людьми. Если об этом услышат...
— Да ты нарываешься! — разъярился Инь Су и замахнулся, намереваясь влепить ему пощёчину.
Хлёсткий удар!
В ту же секунду куриное яйцо выскользнуло из рук Вэнь Цинчэна и полетело на землю. Присев на корточки, чтобы подобрать его, он ловко увернулся от замаха:
— Молодой господин Инь, сколько веревочке ни виться, а конец будет. Глядишь, в один прекрасный день и вы останетесь у разбитого корыта, прямо как это яйцо.
— О себе лучше позаботься, подделка! — грудь Инь Су тяжело вздымалась. — Вернется Тань И, и тебе снова придется просить милостыню на паперти!
Он выделил слово подделка с особой яростью, искренне полагая, что это оскорбит Вэнь Цинчэна сильнее всего.
Однако Вэнь Цинчэн лишь склонил голову набок, лукаво изогнув брови и уголки глаз. Выбившиеся со лба прядки волос легли лёгкой тенью на его изящные черты, придавая всему лицу манящее, недосказанное очарование. А алая родинка на губах вспыхивала и мерцала в такт движению губ.
Вместо того чтобы разозлиться, он весело рассмеялся:
— У молодого господина столько хлопот с собственным домом, что и со своими делами справиться не получается. Еще бабушка надвое сказала, кого из нас вышвырнут первыми.
Подняв свитки, он сделал несколько шагов, но вдруг обернулся:
— Ах да, советую вам есть побольше свиных почек. Это полезно и для ума, и для почек.
Оставив Инь Су позади и гордо вскинув голову, Вэнь Цинчэн торопливо зашагал вперёд и в конце концов успел добраться до величественных алых лакированных ворот Шаншэ как раз перед началом занятий.
Он уткнулся взглядом в землю, намереваясь проскользнуть внутрь, но неожиданно налетел на кого-то сбоку.
— Слепые псы! Какого рода дворовый пес глаза повыламывал?!
Вэнь Цинчэн вздрогнул и понял, что столкнулся с деревянным креслом-каталкой. В нем сидел мужчина в абрикосово-жёлтом шёлковом халате, чей пол было трудно определить с первого взгляда. На его бледном лице застыло выражении утонченной холодности, мизинец с зажатым в нем веером был манерно оттопырен, а взгляд, устремленный на Вэнь Цинчэна, пылал яростью и презрением.
Конец... — сердце Вэнь Цинчэна ушло в пятки. Он понял, что угодил в неприятности: перед ним сидел старший сын правящей Императрицы, заклятый враг Наследного принца Лян Цзюэ, Старший принц Лян Фу.
Настоящий хилый больной, чьё скверное урегулирование нрава было известно на всю столицу.
— Прошу... Ваше Высочество простить меня.
— Ого, а пару минут назад ты был куда острее на язык. Что же теперь извиняешься?
Беда не приходит одна. Как назло, в этот самый момент подоспел Инь Су. Заметив рядом Лян Фу, он тут же осмелел — на лице так и читалось торжество победителя, улучившего момент.
Хотя Вэнь Цинчэн и не желал гнуть спину, но толкнул человека он первым, поэтому пришлось выдавить:
— Я виноват.
— Ну хорошо. Если сможешь пролезть под моим ногами и поднять кисть, я попрошу Старшего принца пощадить тебя, — заявил Инь Су, взгромоздив ногу на порог и швырнув к самому краю дороги каллиграфическую кисть. — Ну что, поживее давай?
Нога Инь Су была поднята чуть ли не до пояса, и Вэнь Цинчэну пришлось бы буквально проползти у него между ног, чтобы достать брошенную кисть.
Краем глаза Вэнь Цинчэн украдкой глянул в классную комнату. Лян Цзюэ сидел, склонившись над бумагами и что-то записывая — казалось, происходящее снаружи его ни капли не волновало.
— Что, ждешь, пока твой хозяин заступится? — ядовито протянул Инь Су. — И не мечтай! Твой покровитель — известный всем ледяной демон, кому ты нужен!
После этих слов он и Лян Фу с соучастниками громко заржали.
— Молодой господин Инь, что за речи вы ведёте? — отведя взгляд и слегка взмахнув длинными ресницами, Вэнь Цинчэн изобразил на своем миловидном личике самое жалостливое выражение. Снова бросив быстрый взгляд на Лян Фу, он повернулся к Инь Су: — Я человек Восточного дворца, а вы — человек Старшего принца. Все мы держимся здесь лишь благодаря нашим господам. С чего же вы возомнили себя настолько благороднее меня, чтобы я перед вами на колени падал?
— Тьфу! — Инь Су смачно плюнул на землю. — Сравнил себя, дворовую шавку! Живо поднимай!
— Безобразие! — раздался за спиной суровый окрик. — Время занятий, а вы околачиваетесь здесь вместо того, чтобы повторять пройденное! Шляетесь без дела!
Говоривший был одет в узкорукавный халат правого покроя с вышитыми птицами. На вид ему было около пятидесяти лет, а на его изрезанном следами времени лице читались суровость и непререкаемое величие. Он приблизился, перевёл взгляд на Инь Су и недовольно бросил:
— Опять ты!
Этим человеком оказался Наставник наследника Се Юань. В пятый год правления покойного императора он сдал столичные экзамены лучше всех, став лучшим выпускником. Поговаривали, что на императорском экзамене ему потребовалось меньше времени, чем сгорает палочка благовоний, чтобы сочинить знаменитую Оду Южному столу, от которой император пришел в такой восторг, что тут же пожелал назначить его главой секретариатского ведомства. Кто бы мог подумать, что ученый муж страстно желал лишь обучать юношество и в конце концов устроился в Тайсюэ.
http://bllate.org/book/27232/3301760
Готово:
