Четыре влажных отпечатка на двери продержались недолго. Сначала побледнел самый маленький, затем исчез второй детский, а следом растаяли и следы взрослых ладоней — словно дерево постепенно впитывало влагу.
Никто даже не пытался их стереть.
Ло Вэнь всё же достал телефон и сделал несколько снимков. На экране была та же дверь, но без отпечатков. Он пролистал фотографии назад: на предыдущем кадре — бурая поверхность, чистая, без единого следа. И на снимке минутной давности — тоже.
— Бесполезно, — сказал Вэй Фэн.
— Не совсем.
Ло Вэнь открыл заметки и под строкой об исчезнувшей цифре записал:
«На двери 44 были четыре влажных отпечатка: два взрослых, два детских».
Он сверился с часами и дописал время. Стрелки по-прежнему стояли на 00:17.
— Даже если запись исчезнет, мы хотя бы будем знать, что сделали её, — сказал он.
Хэ Чжиган мрачно покосился на собственную руку, где крупными буквами было выведено «4 ЧАШКИ».
— А если и это исчезнет?
— Будем напоминать друг другу.
— До утра?
— Пока не найдём выход.
— А если здесь не бывает утра?
Ло Вэнь промолчал.
Тан Яо подошла к двери 44 и осторожно постучала по ней костяшками пальцев.
— Тёплая.
Чэн Си сразу поднял глаза.
— Насколько?
— Не горячая. Будто в комнате недавно топили.
Ло Вэнь тоже приложил ладонь к двери. Дерево и вправду оказалось тёплым, но не успел он толком это почувствовать, как правую ладонь пронзила боль. Она прошла вдоль тонкого старого шрама — от основания большого пальца до середины ладони.
Он резко отдёрнул руку.
— Что такое? — спросила Тан Яо.
— Ничего.
Чэн Си посмотрел на его пальцы. Ло Вэнь сжал кулак, и боль почти сразу стихла.
Он носил этот шрам столько лет, что давно перестал обращать на него внимание: тонкая белёсая полоска, чуть более шершавая на ощупь, чем окружающая кожа. Когда-то он порезался стеклом — по крайней мере, так ему помнилось. Где? Возможно, на одном из выездов. А может, ещё раньше.
Он никогда не придавал значения тому, что не помнит подробностей. В конце концов, невозможно помнить историю каждого пореза.
Но сейчас перед глазами на миг вспыхнули ослепительно яркие обрывки воспоминаний.
Белая стена.
Белый пол.
Холодный свет потолочных ламп.
И стекло. Очень много стекла.
Ло Вэнь моргнул. Вокруг снова был коридор старого дома: облупленные стены, грязно-жёлтая лампа, дверь 44.
— Ло Вэнь.
Он обернулся. Чэн Си стоял совсем рядом.
— Что?
— Вы побледнели.
— Устал.
Он ответил слишком поспешно. Чэн Си ничего не сказал, но его взгляд задержался на правой руке Ло Вэня. Тан Яо тоже всё заметила.
— Покажи ладонь.
— Тан Яо…
— Я медсестра. Это не предложение, а требование.
— Да это старый шрам.
— Я не спрашивала, старый он или нет.
Она протянула руку, но со стороны лестницы донёсся звонкий треск. Все разом обернулись.
На оконном стекле между четвёртым и пятым этажами возникла белая звёздочка. Снова треснуло, и от неё во все стороны разбежались длинные трещины.
— Назад, — приказал Ло Вэнь.
Он успел отступить лишь на шаг, когда окно разлетелось внутрь. Осколки с оглушительным звоном посыпались на каменную лестничную площадку, словно кто-то опрокинул ящик с металлическими пластинами.
Вэй Фэн закрыл голову руками. Тан Яо рывком оттащила Хэ Чжигана от перил. Гу Шэн, до сих пор стоявший у своей квартиры, присел возле стены.
Ло Вэнь машинально прикрыл лицо правой рукой, и шрам обожгло огнём.
На мгновение старый дом исчез.
Белый коридор.
Сигнал тревоги.
Красная лампа над дверью.
Чья-то ладонь в его руке. Ледяные пальцы.
Стекло под ладонью.
Удар. Ещё один.
Кровь, стекающая по запястью.
И молодой, почти детский голос:
— Не отпускайте.
Ло Вэнь судорожно вдохнул. Он снова стоял на лестнице, среди поблёскивающих под ногами осколков. Только за разбитым окном вместо улицы тянулся белый коридор.
Это было не отражение и не свет из соседнего здания. Там, где должен был виднеться ночной двор, за оконной рамой уходила вдаль больнично-белая стена с рядом одинаковых дверей. Настоящий коридор.
Ло Вэнь замер. В коридоре никого не было, лишь в самом конце мигала красная лампа — точь-в-точь как в только что промелькнувшем воспоминании.
— Вы тоже это видите? — едва слышно спросил Вэй Фэн.
— Да, — ответила Тан Яо.
Хэ Чжиган подошёл ближе к окну.
— Это больница?
— Не подходите к стеклу, — сказал Ло Вэнь.
Сам он не мог отвести глаз. Белый коридор казался мучительно знакомым. И дело было не просто в сходстве с больницей: Ло Вэнь знал расстояние между дверями, знал, что за третьей дверью справа должна быть ниша, а чуть дальше белый пол станет серым.
Откуда ему всё это известно, он понятия не имел.
Чэн Си внезапно встал перед ним, заслонив окно. Ло Вэнь моргнул.
— Отойди.
— Нет.
— Почему?
— Вы сейчас смотрите не туда.
— Я пытаюсь понять, что это.
— Сначала разберитесь, где находитесь сами.
Ло Вэнь собрался возразить, но Чэн Си указал на пол.
— Назовите три вещи, которые видите здесь.
Ло Вэнь промолчал. Метод был настолько знакомым, что сперва он почувствовал раздражение и лишь затем удивился.
— Ты решил применить ко мне технику заземления?
— Да.
— Со мной всё нормально.
— Тогда нам хватит десяти секунд.
Тан Яо посмотрела на них, ничего не сказала и отвела остальных подальше от окна.
Ло Вэнь выдохнул.
— Осколки. Перила. Твоя куртка.
— Два звука.
— Вэй Фэн слишком громко дышит. На третьем этаже гудит лампа.
— Одно физическое ощущение от контакта.
Ло Вэнь посмотрел на него.
— Это обязательно?
— Нет.
— Тогда пропустим.
Чэн Си кивнул и отступил. Ло Вэнь снова заглянул ему через плечо, но белый коридор уже исчез. За разбитым окном простиралась непроглядная тьма: ни фонарей, ни домов, ни даже неба. Будто старый дом повис посреди пустоты.
— Там только что было другое место, — произнёс Хэ Чжиган.
— Было, — подтвердил Ло Вэнь.
— Вы знаете это место? — спросил Чэн Си.
Он говорил спокойно, но Ло Вэнь всё же присмотрелся к нему внимательнее.
— Почему ты так решил?
— Вы смотрели не как человек, впервые увидевший невозможное. Скорее как тот, кто что-то вспомнил.
— Он прав, — тихо сказала Тан Яо.
Ло Вэнь разжал правую ладонь. Вдоль старого шрама выступила тонкая полоска крови. Кожа при этом оставалась целой, а кровь была настоящей.
Тан Яо тут же оказалась рядом.
— Ну всё, теперь показывай.
Она достала из кармана маленькую упаковку антисептических салфеток.
— Сама не знаю, зачем таскаю их с собой, если всё равно попадаю в дома, где законы физики решили уволиться.
— Профессиональная привычка, — заметил Ло Вэнь.
— Очень смешно.
Она вытерла кровь. Под ней остался прежний, давно заживший шрам.
— Когда ты его получил?
Ло Вэнь попытался вспомнить, но в голове сразу вспыхнул белый свет. Даже не картинка — ощущение, смешанное с запахом хлорсодержащего раствора, металла и дыма.
Он потёр виски.
— Лет восемь назад. Возможно.
Чэн Си едва заметно вскинул глаза, но Ло Вэнь успел уловить это движение.
— Возможно? — переспросил Чэн Си.
— Я не веду каталог собственных шрамов.
— Вы врач.
— Именно поэтому знаю, что память не обязана хранить дату каждого пореза.
Чэн Си ещё несколько секунд пристально смотрел на него.
— А где это произошло?
— Я порезался стеклом.
— Где именно?
— Не помню.
Повисло молчание. Чэн Си опустил взгляд.
— Понятно.
На этот раз его «понятно» прозвучало совсем иначе. Ло Вэнь хотел спросить, что именно тот понял, но тут заговорил Гу Шэн:
— Это окно и раньше лопалось.
Все обернулись. Старик стоял у стены и смотрел не на окно, а на дверь 44.
— Когда? — спросил Ло Вэнь.
Гу Шэн стиснул челюсти.
— Не знаю.
— Во время пожара?
— Я сказал, не знаю.
— Но вы только что вспомнили.
— Ничего я не вспомнил.
Коридор едва заметно дрогнул. Ло Вэнь сразу поднял руку, прерывая спор.
— Не нужно отрицать то, что вы помните. Расскажите лишь то, в чём уверены.
Гу Шэн тяжело дышал. Дверь 44 за его спиной начала бледнеть.
— Вы слышали, как разбилось стекло, — сказал Чэн Си.
Старик закрыл глаза.
— Слышал.
Дверь перестала исчезать.
— Где? — спросил Чэн Си.
— На лестнице.
— Как сейчас?
— Да.
— До пожара или после?
Гу Шэн медленно покачал головой.
— Не знаю.
Ло Вэнь кивнул.
— Хорошо. Этого достаточно.
— Что же тут хорошего?
— Вы не стали придумывать удобный ответ.
Старик поднял на него мутные глаза.
— Думаете, мы здесь все врём?
— Нет. Думаю, вы много лет рассказывали себе об одном и том же событии так, чтобы с ним можно было жить.
— Да какая разница?
— Огромная.
Ло Вэнь посмотрел на дверь 44.
— Когда человек лжёт, ему обычно приходится помнить правду. А вы, похоже, и в самом деле забываете.
На лестнице заскрипело. Разбитая оконная рама медленно затягивалась стеклом. Осколки на полу никуда не делись, но в проёме уже стояло целое мутное окно.
Вэй Фэн выругался.
Тан Яо наклонилась, подхватила салфеткой один из осколков и подняла его.
— А этот остался.
Ло Вэнь рассмотрел острый кусок. Одна сторона была покрыта старой белой краской. Не оконной. Он почему-то узнавал эту краску, хотя не мог объяснить откуда.
Чэн Си тоже взглянул на осколок. И впервые за всё время первым отвёл глаза.
— Ты её узнаёшь? — спросил Ло Вэнь.
— Нет.
Ответ прозвучал слишком быстро. Ло Вэнь не стал настаивать, но запомнил.
Тан Яо завернула осколок в салфетку и спрятала в карман.
— Раз дверь вернулась, может, попробуем открыть?
Хэ Чжиган сразу шагнул к квартире 44, но Ло Вэнь преградил ему путь.
— Нет.
— Почему?
— Мы ещё не знаем, что за ней находится.
— Семья.
— След семьи.
— Опять цепляешься к словам.
— Да. Пока это может спасти вам жизнь.
Хэ Чжиган сердито отвернулся. Ло Вэнь взглянул на план эвакуации.
— Нам нужно опросить других свидетелей.
Гу Шэн побледнел.
— Не надо.
— Почему?
— Не трогайте людей.
— Каких?
— Жильцов.
— Они жили здесь двенадцать лет назад?
Старик промолчал. Для Ло Вэня это тоже было ответом. Он сложил план.
— Значит, ждать утра не будем. Соберём всех, кто помнит пожар.
Гу Шэн вскинул голову.
— Не делайте этого.
— Почему?
Старик посмотрел сперва на Ло Вэня, затем на Чэн Си.
— Потому что, когда они все говорят одно и то же, дом слушает.
Коридор погрузился в тишину. Чэн Си медленно повернулся к Ло Вэню.
— А вот это, — сказал он, — уже похоже на правило.
http://bllate.org/book/27107/3276415
Готово:
