Янь Цинмин беспомощно развел руками: — Мою машину он купил, а теперь ее конфисковали. Разве ты не видишь, что мне даже на такси приходится ехать, чтобы уйти?
Цзинь Юй лишился дарa речи, его похожее на белый нефдъ лицо сейчас покраснело так, что, казалось, вот-вот капнет кровь.
Впредь ему можно не жить, какой позор! Здоровенный лбом сидел в детской качалке и раскачивался, к счастью, одноклассники не видели. Если бы увидели — проще взять веревку из лапши и повеситься в самом центре Цинчэна!
Янь Цинмин повернулся, махнул рукой, направляясь дальше своей дорогой, и бросил через плечо: — Если без продления времени, тогда я пошел. Как раз останется ровно на билет, доберусь домой на автобусе.
Цзинь Юй немного помедлил и громко крикнул:
— Постой!
Он в два-три шага догнал его, бесцеремонно вытащил из кармана Янь Цинмина телефон, заставил того разблокировать экран, записал свой номер и только тогда вернул аппарат владельцу.
Опустив голову, Янь Цинмин уставился на крайне бесстыдную подпись из восьми иероглифов: богатый и влиятельный молодой господин Цзинь. Он невольно замер.
Цзинь Юй задрал подбородок и с горделивым видом произнес: — То, что я сказал раньше, — не шутка. У меня тоже есть деньги, и я намного лучше того мужика, похожего на злого духа, который был с тобой в тот день. Знаешь корпорацию Цзинь, гремящую на весь наш Цинчэн? Она полностью принадлежит нашей семье. Будь со мной, и ты гарантированно заживешь лучше, чем сейчас!
Янь Цинмин давно знал, кто он такой, поэтому эта тирада не вызвала у него особых эмоций. Он лишь с ног до головы окинул Цзинь Юя оценивающим взглядом, а затем молча отвел глаза.
Хвастун хренов.
Цзинь Юй решил, что тот ему не верит, и торопливо вытащил из кармана собственную банковскую карту, сунув ее в руку Янь Цинмина: — Это расходы на жизнь от этого господина на текущий месяц, пароль — последние шесть цифр номера. Отдаю всё до копейки, в знак моей искренности, приглашаю в любой момент связаться со мной.
Сказав это, он одарил Янь Цинмина многозначительным взглядом, вид которого словно говорил: малыш, погоди, вот братец сейчас сведет тебя с ума!
Янь Цинмин: — ...
Цзинь Юй оставил о себе воображаемый им самим лихой силуэт со спины и удалился, оставив Янь Цинмина стоять на месте с картой в руке, овеваемого легким ветром.
Янь Цинмин посмотрел на пластик и тихо усмехнулся: — Назад верну — всё до копейки мелочью выдам, чтобы в качалке катался. — И растрясла бы эта мелочь дефицитный интеллект Цзинь Юя до ровного состояния.
Убрав карту в карман, он опустил взгляд на часы: незаметно пролетело еще почти целого часа, однако люди, приставленные следить за Ци Сяолинем, до сих пор не подали никаких знаков.
Меж бровей невольно залегла тень беспокойства, он горько усмехнулся.
— Похоже, что-то случилось...
Янь Цинмин только переступил порог двора, как сразу почувствовал неладное: все телохранители выстроились рядами, опустив головы, словно перепуганные перепела, и не смели даже вздохнуть полной грудью.
Вилла сияла яркими огнями, сквозь окна смутно угадывались человеческие фигуры.
В просторной гостиной царил полный разгром, изысканная и роскошная обстановка была практически полностью разрушена.
Правое плечо Цзян Лина на рубашке насквозь пропиталось кровью, от боли его лицо побледнело как полотно, но он стиснул зубы и не издавал ни звука.
Его положение можно было назвать в лучшем случае сносным: двое других охранников в форме уже валялись без чувств среди обломков.
Лицо Ци Сяолиня было мрачным и страшным. Отбросив в сторону сломанную клюшку для гольфа, он глухим голосом произнес: — Цзян Лин, это и есть то, что ты называешь охраной? Под твоим началом сотня человек, и вы не смогли удержать даже один единственный двор?
Прижимая рукой раненое плечо, Цзян Лин опустил голову и с честным видом признал вину: — Простите, господин Ци, это моя вина, я плохо охранял.
У него было самое что ни на есть железное алиби на все это послеобеденное время, поэтому в сложившейся ситуации пострадал сильнее всех вовсе не он, что и позволило ему сохранить жизнь.
Он видел в глазах Ци Сяолиня злость, мрачный мрак, жестокость, но помимо этих предельных эмоций на дне зрачков таилось кое-что еще... то, что называют паникой.
Кулаки Ци Сяолиня сжались с хрустом, а голос прозвучал зловеще и холодно: — Если он пропадет, никому из вас не жить!
В этот самый момент у входа раздался звук открывающейся двери, привлекая всеобщее внимание в гостиной...
Цзян Лин повернул голову к прихожей и увидел входящего Янь Цинмина.
Нынешний вид Цзян Лина выглядел поистине жалко: его некогда чистая рубашка была испачкана кровью и грязью, на лице виднелись небольшие ссадины. Из-за кого были получены эти ранения, не требовалось и говорить.
Во взгляде, которым он смотрел на Янь Цинмина, примешивалось легкое обиженное выражение; в сочетании с его послушной внешностью это создавало невыразимо невинный и жалкий образ, резко контрастирующий с бешеным псом по соседству, у которого лицо почернело словно днище котелка.
Хотя Янь Цинмин давно знал, что Ци Сяолинь вернулся, сердце все равно невольно екнуло в тот момент, когда он увидел его стоящим прямо в комнате.
Оторвав взгляд от Цзян Лина, он перевел его на Ци Сяолиня и произнес так, будто невзначай: — Наказываете подчиненных? Тогда я не буду мешать.
С этими словами он собрался подняться наверх, но Ци Сяолинь рявкнул: — А ну стоять!
Янь Цинмин остановился и обернулся к нему.
Ци Сяолинь буквально выдавил из себя сквозь зубы несколько слов: — Где ты сегодня пропадал? Лучше назови мне разумную причину, иначе я с тебя живого не слезу!
Янь Цинмин молча смотрел на него, и с его губ слетела фраза, мгновенно взметнувшая ярость Ци Сяолиня до небес.
Он приоткрыл тонкие губы: — Я-то? Ходил налево, к другому.
— Янь Цинмин!
Ци Сяолинь большими шагами бросился к Янь Цинмину и резким толчком прижал того к стене, глядя на него налитыми кровью глазами, готовый разорвать на части.
— Если ты, блядь, хочешь вывести меня из себя, знай меру!
Янь Цинмин всегда умел одной фразой лишить его остатков рассудка. Прекрасно понимая, что вероятность этого ничтожно мала, он всё равно не мог вынести подобного — без получения желаемого ответа он был не в силах сдерживать свои эмоции.
Всё его внимание полностью переключилось с Цзян Лина: Цзян Лин теперь был в безопасности, а вот Янь Цинмину пришлось туго.
Его плечо хрустнуло под сильным нажимом, и от боли, предвещавшей перелом, лицо мгновенно побледнело.
Брови непроизвольно сошлись от боли. Глядя на Ци Сяолиня, он больше не скрывал промелькнувшего в глазах раздражения: — Щенок, с какой стати мне отчитываться о том, куда я хожу? Какое ты вообще имеешь право указывать мне?
http://bllate.org/book/27091/3271249
Готово:
