День выдался жарким. После полудня, как обычно, Люэр и Чжоу Хэ отправились к реке — ловить рыбу и плести корзины. Чжоу Хэ хотел оставить Цзян Сяньли дома отдыхать, но тот настоял, чтобы его взяли с собой: мол, пролежал без дела несколько дней, пора бы размяться, да и подсобить с ношей он вполне сможет.
Люэр по своей инициативе ухватил Цзян Сяньли за большую ладонь:
— Папа, пусть дядя Цзян идет с нами! У реки так весело — можно ловить рыбешек и ловить кузнечиков!
Все равно дома от него толку мало, подумал Чжоу Хэ и, поразмыслив, кивнул.
Всю дорогу Чжоу Хэ и Люэр предупреждали его о камнях и кочках под ногами. Люэр крепко держал его за мизинец, выбирая путь поровнее, и они не спеша, почти два кэ пробирались к берегу.
Чжоу Хэ присел на корточки вместе с Люэр копать червей, а Цзян Сяньли, одетый в белоснежную нательную рубаху и черные сапоги, остался стоять под ивой. Он казался еще выше и статнее, отчего и взрослый, и ребенок рядом с ним выглядели совсем миниатюрными.
Его наряд, так сильно отличавшийся от деревенской одежды, невольно привлекал внимание. Мужчины, ловившие рыбу неподалеку, то и дело поглядывали в их сторону.
Один смуглый мужик покачал головой и проворчал:
— Этот тип совсем не похож на нашего деревенского. Похоже, Чжоу Хэ крупно повезло!
— Да я слышал, у него амнезия. Кто знает, когда он все вспомнит? По-моему, это сплошная морока. Сколько же серебра на него уйдет, пока он живет в их доме!
— Чжоу Хэ и так еле сводит концы с корзинами, каждый день рыбу ловит — боится, что иначе голодать придется, — он кивнул на голову. — Думаю, малец из дома Чжоу придурковат, с головой не дружит. Спасает людей, а сам даже не подумал, в каких условиях живет.
Другой, низкорослый и сухой, облизнулся и, подобно деревенской сплетнице, подался вперед, зашептав:
— Мне жена говорила, что Чжоу Хэ живет впроголодь, даже единственные родственники от него отвернулись. Какая девушка пойдет за такого? Говорят, сваха присмотрела его — уж больно ликом вышел — и хотела сосватать другому одинокому мужику. По мне, так дельное предложение, вот только этот приживала никому не нужен.
— Правда, что ль? — мужик прищурил треугольные глаза, собираясь расспросить подробнее, но боковым зрением заметил Цзян Сяньли под деревом и многозначительно дернул головой, мол, попридержи язык.
— А что такого? Вся деревня об этом судачит.
Мужики продолжали перешептываться, косясь в сторону берега. Им казалось, что из-за открытого пространства их не слышно, но они и не подозревали, что каждое слово долетало до слуха Цзян Сяньли.
Хотя он ничего не видел, он легко мог представить, с каким презрением и насмешкой те смотрят на Чжоу Хэ, делая его посмешищем всей деревни только за то, что тот совершил два добрых поступка и спас двоих людей.
Его доселе спокойное сердце, словно после брошенного в воду камня, пошло рябью. Он присел под ивой, опираясь на ствол, и прислушался. Чжоу Хэ уже опустил в воду две плетенки, ожидая улова, а Люэр заливался звонким смехом, похоже, ничего не слыша.
Глаза Цзян Сяньли сузились. Перед ним все еще стояло лишь сплошное красное марево, не дававшее различить очертания. Он опустил голову, погрузившись в раздумья, как вдруг услышал, что мужики говорят:
— У Чжоу Хэ там рыба есть, давайте ловить рядом!
Он никогда не вмешивался в чужие дела, но сейчас внезапно проявил интерес. Уголки его губ дрогнули, и он низким, отчетливым голосом окликнул:
— Чжоу Хэ, тут несколько почтенных дядюшек сказали, что видят, как ты трудишься, и хотят отдать тебе свою рыбу. Иди отдохни вместе с Люэр.
Все у реки обернулись на этот голос. Чжоу Хэ, вытиравший пот со лба, с недоумением посмотрел на него — он не слышал, чтобы кто-то такое предлагал.
Мужики, уже направлявшиеся с корзинами к Чжоу Хэ, замерли. Увидев, что Чжоу Хэ и Люэр смотрят на них, они переглянулись, не зная, что ответить.
Чжоу Хэ уже хотел было отказаться и отмахнуться, но Цзян Сяньли подсказал:
— Почтенные дядюшки, я только что слышал все, что вы обсуждали.
Один из сухих мужиков побледнел — он-то как раз больше всех гадостей наговорил. Сердце у него ушло в пятки, он хотел было все отрицать, но, мельком взглянув на Цзян Сяньли, прикусил язык.
Другой мужик, упираясь, буркнул:
— С чего бы нам отдавать свою рыбу!
— Хм?
— Я отчетливо слышал, как вы говорили, что Чжоу Хэ приходится нелегко и на содержание семьи уходит много серебра. И что раз вы наловили так много рыбы, то решили поделиться с отцом и сыном, — Цзян Сяньли потер висок и переспросил: — Или я ослышался? Ваши слова имели какой-то иной смысл? Может, повторите все то же самое при всех?
— Ты!..
Цзян Сяньли загнал их в угол: что ни скажи, он выйдет победителем. А повторять сплетни, которые они распускали за спиной, при самом Чжоу Хэ они не смели. Скрипнув зубами, они, помявшись, были вынуждены расстаться со своим уловом.
Кто бы мог подумать, что этот человек так ловко их обведет? Похоже, он вовсе не так прост, как казалось.
В трех корзинах было не меньше десятка крупных рыб. Теперь им пришлось с неохотой отдавать их Чжоу Хэ, делая вид, что они заботятся о младших:
— Сяо Хэ, сегодня улов богатый. Забирай все, что мы наловили, считай, это от всей деревни помощь тому парню, которого ты выходил. Не стесняйся.
Чжоу Хэ поднялся, опираясь на колени, и нахмурился, пытаясь отказаться:
— Нельзя, дядюшки. Я признателен за вашу доброту, но принять не могу.
На улице такая жара, все устали, как он мог брать чужое? К тому же он чувствовал себя неловко, ведь с этими людьми он почти не общался.
— Это…
Мужики украдкой взглянули на Цзян Сяньли. Тот, склонив голову, сидел невозмутимо, лениво покачивая в руке ивовую ветку, словно его совсем не интересовало происходящее.
Тощий мужик, смекнув, что терять свое не хочется, перевел разговор:
— Эх, я знал, что Чжоу Хэ не из тех, кто любит наживаться на других. Раз не хочешь — мы заберем…
Не успел он закончить, как раздался сухой кашель. Цзян Сяньли, опираясь на иву, поднялся и сделал шаг вперед. Люэр тут же подбежал и ухватился за его руку:
— Дядя, осторожнее.
Цзян Сяньли, ведомый ребенком, не спеша подошел к ним:
— Раз уж слово дано, как можно брать его назад? Это всего лишь рыба. Если не хотели отдавать — не стоило болтать того, что вводит людей в заблуждение.
Голос Цзян Сяньли был низким, и в последних словах он намеренно сделал акцент, безмолвно предупреждая всех троих не болтать лишнего.
Низкорослый мужик понял, что тот действительно слышал каждое слово. Кто бы мог подумать, что у слепого такой чуткий слух? По спине пробежал холодок. Хорошо хоть Чжоу Хэ выглядел таким простодушным, явно ничего не поняв. Мужик забегал глазами, поразмыслил немного и выдавил улыбку:
— Нет-нет, никаких заблуждений! Мы именно Чжоу Хэ и хотели отдать. Староста ведь говорил — помогать, если можешь. Забирай скорее!
http://bllate.org/book/27062/3266163
Готово:
