Эта ночь прошла беспокойно: ему постоянно снилось, что со всех сторон к нему тянутся люди — знакомые и незнакомые — требуя вернуть долги, и никто не мог объяснить, почему именно он.
Во сне он без конца зарабатывал деньги и тут же их отдавал, отчаяние расползалось вокруг, и он смотрел, как его поглощает пучина.
Никакого спасения, он навсегда останется в этой тьме.
Из забытья его вывел негромкий звук закрывающейся двери. За окном защебетали птицы — оказывается, рассвело. Поняв, что до сих пор спит в чужом доме, Синь Шичуань резко сел на кровати и растерянно уставился на дверь.
Никто не подсказал ему, что нужно подготовить для получения свидетельства о браке. Поискав в интернете, он понял, что достаточно взять с собой семейную регистрационную карту. Подумав, что потребуются фотографии размером два на три, он специально надел белую рубашку.
Возможно, из-за предстоящих совещаний Цзинь Цзэань был одет крайне официально, даже солиднее, чем вчера в чайной. Он сидел перед журнальным столиком, уткнувшись в телефон, и только услышав шум, повернул голову к Синь Шичуаню.
— Собрался?
— Да.
— Сначала позавтракаем, потом поедем.
У Синь Шичуаня не было привычки завтракать, но в чужом доме он не стал об этом упоминать и, перекусив вместе с ним, они вышли.
Когда они пристегивались, Цзинь Цзэань достал из ниши рядом с часами белую коробочку, вынул кольцо и протянул его ему:
— Наше обручальное кольцо. Впредь ты должен его носить.
— И на работе тоже?
— А где ты работаешь? — Цзинь Цзэань нахмурился, вспоминая. — Поешь в баре?
Одолеваемый комплексом неполноценности, Синь Шичуань едва заметно кивнул:
— Пока только это, по выходным есть и другие подработки...
— Сначала закончи обучение. Ты ведь взял академический отпуск на полгода, верно? — В тоне Цзинь Цзэаня проскользнули властные нотки, которым невозможно было противостоять.
Синь Шичуань послушно кивнул:
— Хорошо, вернусь к учебе.
— И хватит называть меня Генеральный директор Цзинь. Я хочу, чтобы при необходимости ты обращался ко мне без имени, более по-родному.
— По-родному?
— Угу.
— Цзэ... Цзэань? — Синь Шичуань почувствовал себя ужасно неловко, а закончив фразу, тут же ощутил, как к лицу прилила кровь.
— Сойдет.
Хотя Синь Шичуань ни о чем не спрашивал, он всё понимал.
Цель, с которой Цзинь Цзэань вступил с ним в брак, не имела иного смысла, кроме личной выгоды, а ему оставалось лишь подыгрывать. В этом браке он был единственным, кто принял всё всерьез. В его сердце брак означал брак, и даже если он продлится всего год, они всё равно останутся супругами.
Небо было ясным, солнце светило мягко — это был день его свадьбы с Цзинь Цзэанем.
Хотя это звучало невероятно, но они действительно вместе пришли в Управление по гражданским делам. Им даже не пришлось стоять в очереди — они прошли сразу внутрь.
Процедура оказалась несложной: заполнили заявление, сфотографировались, поставили печати, получили свидетельство — всё прошло на одном дыхании.
Провожая взглядом уезжающего Цзинь Цзэаня, Синь Шичуань всё еще чувствовал некую отстраненность, и, пребывая в полном замешательстве, поехал на такси в бар.
Синь Цзяхуэй уже ждала его у входа. Вчера вечером он без видимой причины сбросил ее звонок, а следом, не говоря ни слова, перевел ей десять тысяч юаней.
Его зарплата в баре едва достигала пяти тысяч, поэтому Синь Цзяхуэй хотела выяснить, откуда такие деньги.
— Раз дал — значит бери. В ближайшие дни не приходи ко мне, — холодно бросил Синь Шичуань и, не останавливаясь, направился внутрь.
Синь Цзяхуэй бесцеремонно схватила его за руку и громко воскликнула:
— Откуда деньги? Я тебя спрашиваю, откуда у тебя столько денег!
— Я же сказал: дал деньги — бери, есть ли смысл столько расспрашивать! — Синь Шичуань с нетерпением попытался выдернуть руку, но мать вцепилась в него намертво.
— Я тебя спрашиваю: ты что, влез в ростовщическую кабалу? Или связался с какими-то грязными делишками?
— Важно ли, что я делал? Главное — я получил деньги и отдал их тебе, разве этого недостаточно? Чего ты еще хочешь? Настаиваешь на деньгах, а когда я их даю — донимаешь вопросами, откуда они взялись. Ты мне мать или кто? Разве так ведут себя матери? Всё, я не хочу больше с тобой говорить, я пошел работать.
— Ты ведь правда занялся чем-то грязным! — Синь Цзяхуэй знала, что сын красив, и прекрасно всё понимала. — Как я тебя учила? Жить честно и чисто, деньги можно заработать постепенно, но к грязным делам прикасаться нельзя! Ты позоришь нашу семью Синь! Синь Шичуань, отвечай честно, во что ты ввязался!
— Деньги можно заработать постепенно? — Синь Шичуань словно услышал самую нелепую шутку, но улыбнуться не смог. Он с силой разжал пальцы Синь Цзяхуэй и громко возразил:
— Твое отношение, как и отношение тех, кто выбивает долги, — неужели вы даете мне возможность зарабатывать постепенно? Вы мечтаете, чтобы я наколдовал деньги и положил их перед вами! Тебе не противно сейчас говорить такое? Я твой сын, всё это не должно было лечь только на мои плечи, но в итоге всё досталось мне! Я позорю семью Синь? А у семьи Синь осталась хоть капля чести? Откуда ей взяться!
— Ну хорошо, вырос, отрастил крылья, и я тебе больше не указ, да? — Синь Цзяхуэй в ярости отвесила Синь Шичуаню звонкую пощечину.
От этого удара слезы, которые уже были готовы пролиться, насильно вернулись назад, и он, не оглядываясь, пошел в бар.
Синь Цзяхуэй разразилась проклятиями, от которых уши вяли. Она попыталась броситься следом, но охранник бара преградил ей путь:
— Женщина, если вы не прекратите, мы вызовем полицию.
— Полицию? — закричала Синь Цзяхуэй. — Хотите — вызывайте! Мать имеет право учить сына, убирайтесь, дайте мне войти!
Поняв, что так ничего не добиться, по рации вызвали еще двоих охранников, которые помогли оттеснить Синь Цзяхуэй на десять метров от входа.
Она начала кричать и буянить прямо на месте, привлекла зевак, а потом, поднявшись с земли, принялась крыть матом и их. Достав телефон, она связалась с Цай Юном и пронзительным голосом спросила:
— Деньги Синь Шичуань вам отдал?
Цай Юн тоже был в недоумении: после того как он полдня преследовал парня и был им прогнан, тот посреди ночи невесть с чего перевел деньги.
— Отдал. Что такое? Ты не знала?
Сердце Синь Цзяхуэй упало.
— Ты хоть знаешь, откуда у него деньги?
— Откуда мне знать? Слава богу, что вернул долг с процентами, кому какое дело, где он их взял, — Цай Юн довольно рассмеялся, по его голосу было слышно, что он уже успел выпить.
На другом конце повисло молчание, а затем Цай Юн добавил:
— Вчера, правда, какой-то мужчина в очках пригласил его наверх, в тот переулок сразу за мостом, там чайная лавка, кажется.
http://bllate.org/book/27028/3260122
Готово:
