Гу Хуай невольно усмехнулся. Обычно он не отличался мягким характером, но сейчас, глядя на этого миловидного юношу, проявил немало терпения:
— Ладно, седьмой принц, а как это ты очутился у меня в заднем дворе? Говори правду.
Этот вопрос задел за живое, и Му Цы с грустью опустил длинные, изящные ресницы:
— Меня подставили. Мой старший брат, желая заполучить престол, приказал спрятать в моих покоях императорское ханьфу. Когда всё вскрылось, я бросился в колодец, но никак не ожидал, что, стоило мне открыть глаза, я окажусь… у вас во дворе.
Он говорил правду, за исключением того, что вычеркнул из рассказа Цзи Юньшу — человека, который целых три года водил его за нос и играл его чувствами.
Му Цы искренне извинился:
— Простите, что доставил вам столько хлопот. Я ведь ещё и ударил вас, это моя вина.
На его лице всё ещё алели следы от побоев. По правде говоря, пощёчина, которую отвесил Му Цы, была едва ощутимой, а вот ответный удар Гу Хуая получился куда сильнее. Гу Хуай пристально смотрел на покрасневшую щеку юноши, и в его груди неожиданно шевельнулось чувство вины.
И всё же к словам Му Цы он относился скептически. Звучало это слишком невероятно: принц из древних времён бросился в колодец и перенёсся в двадцать первый год века? Такое не рискнули бы показать даже в телесериалах.
Гу Хуай подозревал, что у парня не всё в порядке с головой, хотя по манерам и поведению тот никак не походил на сумасшедшего. Неужели он просто врёт? Шпион из конкурирующей компании? Или наёмный убийца из преступного синόдиката?
Многолетний опыт и инстинкты безжалостного хищника подсказывали Гу Хуаю позвать людей и устроить Му Цы суровый допрос с пристрастием, но, подумав немного, он всё же подавил этот жестокий порыв.
Раньше ему уже доводилось встречать красавцев, да и его собственное положение, статус и внешность были таковы, что желающих броситься ему на шею хватало с избытком. Бывали и те, кто превосходил Му Цы красотой, и те, у кого фигура была лучше, а сами они — куда более соблазнительными и дерзкими. Но Гу Хуай впервые в жизни встретил человека, похожего на тёплый нефрит, и в нём действительно проснулось мимолётное желание овладеть этой красотой.
Поразмыслив, Гу Хуай решил сначала отправить людей всё проверить. А что до самого Му Цы — пусть пока зовётся Му Цы, — его стоило временно оставить в этой комнате, а уже потом решать, как быть дальше.
Гу Хуай поднялся на ноги:
— Уже поздно. Отдыхай, а завтра я зайду и расспрошу тебя обо всём.
Му Цы тоже поднялся вслед за ним. Гу Хуай окинул взглядом синяки на его лице:
— Скоро придёт врач, обработает тебе раны… Тебе больно?
Господин Гу редко проявлял заботу о ком-либо, и от этого ему самому стало как-то не по себе.
Му Цы покачал головой, обошёл его, подошёл к панорамному окну и с недоумением тронул пальцами прозрачное пуленепробиваемое стекло. Он повернулся к нему:
— Что это такое?
— …Стекло.
— Стекло? — машинально повторил Му Цы и с любопытством уставился на собственное отражение. — Стекло… Я никогда раньше не видел стекла.
Гу Хуай смотрел на его спину и невольно сглотнул слюну. На парне был надет лишь один больничный халат, а две длинные, стройные ноги — белые и гладкие — оставались обнаженными, приковывая к себе взгляд и не позволяя отвернуться.
Гу Хуай шевельнул пальцами, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на юношу и не прижать его к стеклу, грубо и страстно овладев им. Лишь многолетняя выдержка помогла ему подавить эту волну огненного желания. Его взгляд скользнул по щиколоткам Му Цы — тонким настолько, что их можно было легко обхватить одной рукой. Наверное, если развести его ноги на постели, ощущения будут потрясающими.
Но если поступить так, он ведь наверняка заплачет?
Гу Хуай вспомнил, как Му Цы только что плакал без всякой видимой причины, прячась с головой под одеяло. Этот заплаканный, трогательный вид заставил внутренний огонь вспыхнуть с новой силой и опалить всё тело.
Если оставаться здесь дольше, добром это не кончится. Впервые в жизни Гу Хуай почти беглым, резким движением развернулся и выскочил за дверь, не забыв запереть её на ключ.
Прислонившись спиной к двери, он шумно и глубоко выдохнул. В этот момент Гу Хуай подумал: сейчас уже ночь, и если этот парень действительно попал сюда из древности, сумеет ли он вообще воспользоваться ванной?
Глава пятая. Убеждённый материалист господин Гу начинает сомневаться
Гу Хуай постоял у двери с минуту, а затем, повернув голову, столкнулся взглядом с верным и безотказным Бай Лином, который совмещал сразу две должности. Выражение лица Гу Хуая тут же вернулось к привычной ледяной маске:
— В чём дело?
Бай Лин приподнял руку, показывая поднос, который держал в руках:
— Я велел повару сварить немного каши, как раз собирался отнести ему.
Только тут Гу Хуай с удивлением осознал, что парень до сих пор во рту маковой росинки не держал, и в душе шевельнулось лёгкое чувство вины. Он никогда ни о ком не заботился, так что забыть об этом было вполне естественно. Но он никак не ожидал, что Бай Лин проявит такую предусмотрительность. От этого Гу Хуай почувствовал странную, уязвленную ревность и холодно бросил:
— Занимайся своими прямыми обязанностями и не лезь куда не просят.
Бай Лин остолбенел, мысленно подумав, неужели он снова попытался услужить не вовремя и угодил впросак?
Однако следом Гу Хуай бесцеремонно выхватил поднос из его рук и сурово отрезал:
— Свободен. Я сам отнесу.
Бай Лин застыл с отвисшей челюстью, во все глаза глядя, как Гу Хуай одной рукой держит поднос, входит в комнату и с грохотом захлопывает за собой дверь, едва не задев нос своему помощнику.
Неужели… это ревность?! — в отчаянии завопил про себя Бай Лин. — Босс Гу, вы помните, что вы знакомы всего-то несколько часов?! Женщины — тьфу, красота затмевает разум, босс!
Глава семьи Гу привычно проигнорировал мысленные вопли подчинённого. Шагнув в комнату, он заметил, что Му Цы уже перебрался от панорамного окна к изголовью кровати и, уткнувшись в постель, с любопытством изучал жидкокристаллические цифровые часы, вмонтированные прямо в стену.
В такой позе контуры его округлых ягодиц слегка обозначились под просторным больничным халатом, смутно вырисовываясь и пробуждая самые вольные фантазии.
Электронные часы на тумбочке как раз переключились с девяти пятидесяти девяти на ровно десять часов, и Му Цы от неожиданности испуганно вздрогнул всем плечом. Гу Хуай подумал про себя, что такая реакция вряд ли была сыгранной — неужели этот парень и впрямь переместился во времени из древности?
Му Цы ещё не заметил присутствия Гу Хуая. С озадаченным видом он протянул палец и осторожно ткнул в экран, зачарованно наблюдая за сменяющимися цифрами.
Гу Хуай поставил поднос на журнальный столик, издав тихий стук.
Му Цы настороженно обернулся и, увидев Гу Хуая, заметно расслабился:
— Это вы? Почему вы вернулись?
— Принёс тебе немного ночного перекуса, — Гу Хуай кивнул на горячую кашу на столике. — Что ты делаешь?
Му Цы снова перевёл взгляд на светящийся экран:
— Что это такое? Там внутри всё движется.
Он всё ещё не осознавал до конца факт своего перемещения во времени — вернее, в его голове просто не существовало самой концепции путешествий сквозь эпохи.
Му Цы думал лишь о том, что его занесло течением в какую-то незнакомую страну, возможно, очень далеко от Государства И. Однако всё вокруг было настолько диковинным и новым, что это отчасти заглушало страх перед незнакомой обстановкой.
http://bllate.org/book/27025/3259387
Готово:
