Увидев, что няня несет в руках контейнер с едой, Цзян Жун невзначай спросил:
— Собираетесь отнести обед?
Няня с тяжелым вздохом ответила:
— Да вот, бабушка из той семьи, что живет этажом выше, снова попала в больницу пару дней назад. Хозяева так извелись из-за этого, что у них даже волосы поседели. Надеюсь, старушка благополучно выпишется.
Сердце Цзян Жуна ёкнуло, но лицо осталось невозмутимым:
— У добрых людей всегда есть небесная защита, она обязательно поправится.
Он сказал это искренне: старушка с девятого этажа действительно скоро должна была вернуться домой. Однако остальные члены семьи его соседа с девятого этажа так и не очнулись после того, как начался Великий кризис. Встретив сегодня няню, он осознал, что существует вещь, не менее важная, чем накопление запасов и укрепление дома, — это обладание крепким здоровьем.
После кризиса многие люди погибли без видимых причин. Среди выживших были и мужчины, и женщины, и старики, и дети, поэтому Цзян Жун долго не мог понять, кто именно способен выжить и тем более кто может обрести Способность.
Такие же вопросы терзали не только его, но и всех остальных. Эксперты и ученые на Базе не прекращали поиски ответов, и на третий год после Великого кризиса им наконец удалось разгадать эту загадку.
Выжившие до кризиса отличались крепким здоровьем и не имели никаких хронических заболеваний. Что же касается возможности Мутации, то здесь всё зависело от того, насколько хороши гены человека. Чем лучше наследственность, тем выше вероятность обретения Способности.
Именно после того, как ученые раскрыли эту тайну, день, когда началась катастрофа, стали называть Днем Пробуждения.
Коротко говоря: здоровье — основа основ.
Осознав это, Цзян Жун посмотрел на свои худые руки и ноги. Тревога, которая лишь на миг отступила после получения денег за продажу квартиры, нахлынула с новой силой. В прошлой жизни он и его сын действительно открыли глаза в День Пробуждения, но ни один из них не обрел Способность.
Будучи обычным человеком, он просто хотел прожить спокойную жизнь. Но их с сыном физическая форма оставляла желать лучшего. Что уж говорить о столкновениях с Эволюционерами или Мутировавшими животными и растениями — они не были уверены в победе даже над такими же обычными людьми, как они сами.
Разве может он с таким тщедушным телом тягаться с накачанными обывателями?
Нет, он обязан заняться тренировками. Он должен стать таким мускулистым силачом, при виде которого все будут трепетать.
Когда лифт закрылся, Цзян Сяохэн с недоумением посмотрел на отца:
— Папа, что с тобой?
Цзян Жун потрепал сына по голове:
— Сяохэн, хочешь тренироваться вместе с папой, чтобы стать настоящим мужчиной?
Цзян Сяохэн не совсем понял, к чему это, но послушно кивнул:
— Хорошо! Сяохэн будет тренироваться вместе с папой.
Глядя на нежное личико сына, Цзян Жун принял твердое решение: сегодня вечером, поужинав, он найдет хороший спортзал и начнет заниматься. Сначала он сам станет силачом, а потом научит сына. В прошлой жизни они были беззащитны и стали легкой добычей для негодяев, но теперь, когда у них будут крепкие тела, пусть только попробуют их тронуть.
Идеалы прекрасны, да только реальность сурова. Цзян Жун был настолько занят строительством и закупками, что времени на тренировки катастрофически не хватало. Следующие два дня он провел в делах: согласовывал чертежи с Ли Бинем, договаривался со строительной бригадой Чу Цяна. Ему хотелось, чтобы в сутках было хотя бы сорок часов.
После двух дней безумной беготни, в субботу, 9 марта, на рассвете, Цзян Жун сел в машину и отправился в сторону родного дома.
Для многих людей родной дом — это теплое место, где живут близкие, где привычные пейзажи ласкают взор. В родных краях всё хорошо, кроме бедности, поэтому многим приходится покидать насиженные места и ехать на заработки в большие города.
Однако родной дом Цзян Жуна не был бедным. На самом деле он находился в живописном районе в пригороде города D. Район славился своими искусственными водохранилищами, и дом семьи Цзян стоял на горе неподалеку. Им принадлежало семьдесят му земли, и до того, как пойти в начальную школу, он жил там вместе с дедушкой и бабушкой.
Машина петляла вверх по бетонной дороге вдоль кромки водохранилища. Март — пора расцвета, и магнолии вдоль обочин стояли в полном цвету. Увидев знакомые пейзажи, Цзян Жун невольно притормозил.
По обе стороны дороги виднелись неприметные бетонные съезды. Приблизившись к одному из них, Цзян Жун свернул. Дорожка была шириной всего метра два, едва хватало места для одной машины.
Проехав четыреста-пятьсот метров по петляющей дороге, он выехал к тихой горной лощине. Там среди гор разбросало несколько домов. Они не выглядели ветхими — большинство из них были красивыми виллами.
Родной дом Цзян Жуна стоял на склоне горы с северо-восточной стороны. Это была не огромная трех-четырехэтажная вилла, а добротная усадьба со своим стилем. Правильные очертания здания, черепичная крыша, утопающая в зелени и цветах.
Чем ближе он подъезжал, тем чаще колотилось сердце. Сделав глубокий вдох, он открыл дверь машины и направился к калитке.
У юго-восточного угла двора росла большая зизифусовая пальма. Дедушка лично выбирал этот сорт в питомнике, но до того, как дерево успело принести плоды, родители забрали Цзян Жуна в город C. С тех пор в сезон сбора урожая ему постоянно что-то мешало вернуться, поэтому за всю жизнь он так и не попробовал плодов с этого дерева.
Однако он знал, что ягоды на нем крупные, хрустящие и сладкие — куда вкуснее, чем те, что продавались на рынке.
Проведя рукой по шершавой коре, Цзян Жун с грустью прошептал:
— Мы снова встретились.
При перестройке дома он прикажет рабочим не трогать дерево, а еще обеспечит ему хороший уход, удобрит и обработает от насекомых.
Постояв немного под деревом, Цзян Жун перевел взгляд на калитку. Несколько лет назад родители отремонтировали дом, собираясь вернуться сюда на пенсию. Но даже после ремонта они не прожили здесь ни дня.
В прошлой жизни, когда он приехал сюда, ворота были уже открыты. Сейчас же они были плотно заперты, сохраняя всё так, как оставили хозяева.
Цзян Жун дважды глубоко вздохнул и достал из кармана ключ. Повозившись с замком, он наконец вставил ключ в скважину. Раздался щелчок, и тяжелые ворота легко поддались.
Вновь оказавшись во дворе, Цзян Жун на мгновение замер. Оглядывая сухие лозы на стенах и слушая, как ветер гуляет в дверном проеме, он словно услышал эхо знакомого голоса: «Жун-Жун, мы дома!»
http://bllate.org/book/27011/3257234
Готово:
