Когда Ян Кэлинь позвонил, он как раз был в душе. Услышав, что трубку взял какой-то незнакомый мужчина, он на мгновение опешил.
Весь в коде Ян Кэлинь немного заторможенно отозвался: — Это мой арендодатель.
— Ты живешь с арендодателем?
— Ага, снимаю у него комнату. Зарплата полицейского слишком мала, мои однокурсники уже получили венчурные инвестиции.
Линь Дун, который просто хотел проявить заботу о личной жизни подчиненного, услышав это, мысленно закатил глаза. Сейчас жалуешься на маленькую зарплату, а разве кто-то приставлял дуло к виску, когда ты сдавал экзамены?
Десятая глава
Заявление об исчезновении Гао Шэна подал его сын Гао Ци. После визита в отделение полиции Тан Чжэсюэ позвонил Гао Ци и договорился о встрече в кафе на первом этаже бизнес-центра, где находился офис последнего.
В протоколе приема заявления было четко зафиксировано: 11 октября прошлого года Гао Шэн собирался поехать на встречу с давними знакомыми, с которыми когда-то работал в одной бригаде. Однако 18 октября, когда Гао Ци приехал в аэропорт встречать отца, того не оказалось. Позвонил — телефон был выключен. Только тогда выяснилось, что человек пропал. Подождав еще сутки, сын обратился в полицию. Согласно полицейской проверке, Гао Шэн вовсе не ездил ни на какую встречу. Фактически, он даже не ступал в аэропорт, чтобы сесть на рейс до Пекина, — он даже не регистрировался на рейс. Гао Ци пояснил, что 11-го числа он сам должен был отвезти отца, но тот сказал, что его подвезет друг. Поскольку день был рабочий и отпрашиваться с работы не хотелось, Гао Ци не стал настаивать. Вскоре полиция изъяла записи с камер наблюдения дома Гао Шэна и проверила все машины, въезжавшие на парковку 11-го числа, но ни одна из них не была знакома Гао Ци, да и самого отца ни в одной из них не было.
Обычный здоровый человек просто взял и испарился.
При встрече Тан Чжэсюэ обменялся парой вежливых фраз, а затем попросил Хэ Лань показать Гао Ци фотографии Гу Ли и Чан Цзиньсюаня. Согласно записям о движении средств, за неполные два года Гао Шэн перевел Гу Ли около восьмисот тысяч юаней. В переписке в WeChat говорилось, что деньги предназначались для покупки лотов на аукционах. Но, судя по фотографиям, эти лоты были лишь искусно выполненными безделушками: они имели декоративную ценность, но не стоили ровным счетом ничего в плане коллекционирования. Подобный способ выкачивания денег — явление частое, особенно когда жертвами становятся пенсионеры, и для этого уже сформировался целый рынок. Продавцы заливаются соловьями, обещая, что купленные предметы в будущем попадут на мировые аукционы, где инвестиции окупятся вдвойне. Это даже законом не запрещено — просто чертовски подло.
Взглянув на снимки, Гао Ци узнал Гу Ли. Он сказал, что отец знакомил их и пытался склонить сына к работе с Гу Ли в сфере аукционов, уверяя, что это куда прибыльнее, чем гнуть спину за жалкую зарплату на службе. Гао Ци, разумеется, понял, что Гу Ли и его компания занимаются легальным, но мошенническим разводом, поэтому на словах согласился со стариком, а как только добавил того в WeChat, тут же удалил. Однако он понятия не имел, что отец перевел Гу Ли восемьсот тысяч. Когда Тан Чжэсюэ озвучил эту цифру, выражение лица Гао Ци стало таким, словно в него ударила молния.
— Восемьсот... восемьсот тысяч? — лицо Гао Ци моментально побелело, его даже слегка покачнуло. — Мой отец... мой отец был обычным рабочим на пенсии... Откуда... откуда у него такие деньги? Когда я женился и покупал квартиру, он дал мне на ремонт только... только двести тысяч...
— У вашего двоюродного деда при сносе старого дома в документах на право собственности стояло имя вашего деда. Но так как ваш дед, ваш дядя и тетя уже скончались, вышло, что из этой ветви семьи остался только ваш отец. В итоге он получил по праву представления компенсацию за снос в размере миллиона юаней.
Вэнь Инцзэ достал еще один документ и передал Гао Ци — соглашение о компенсации за снос. С таким мастером, как Яньцзы, никакие файерволы не могли устоять.
Бегло просмотрев договор, Гао Ци был шокирован: — И... и такое было? Почему... почему он мне ничего не сказал!
Тан Чжэсюэ обменялся взглядами с коллегами. Мысль у всех была одна: это надо спрашивать у твоего папаши.
— Когда вы видели Гу Ли? — спросил Тан Чжэсюэ.
— В... в прошлом году? — Гао Ци все еще не мог прийти в себя, его мысли путались. — Ой, нет, это было в конце позапрошлого года. В тот день у моего сына был день рождения, он даже подарок принес.
— Больше не виделись?
— Нет.
— Отец больше не упоминал о нем?
— Пару раз настаивал, чтобы я пошел к ним работать, но я каждый раз жестко отказывал.
Сейчас Гао Ци крепко сжимал распечатку соглашения о компенсации. Его бледное лицо омрачила туча.
— Ну и старик, дает... Скрыл от меня такое событие, я вообще его родной сын или кто?!
— Это надо спрашивать у твоей матери, — про себя съязвил Тан Чжэсюэ.
В процессе расследований нередко всплывали тайны, скрытые от посторонних глаз между потерпевшими, их семьями или подозреваемыми. Больше всего ему запомнилось дело о пропавшем ребенке: трехлетний мальчик исчез без следа, требований о выкупе не поступало, похищение исключили. Искали несколько лет, ничего не нашли, и дело передали в Отдел нераскрытых дел. Линь Дун, изучив материалы, отправился на опрос, пообщался с каждым членом семьи по очереди и потребовал сделать тест на отцовство между дедом и внуком. Если бы не Тан Чжэсюэ, который встал на пути, Линь Дуна старик бы точно огрел тростью до сотрясения мозга. Но факты — вещь упрямая: результат теста подтвердил, что внук вовсе не внук, а сын. Стали копать дальше — и началось самое интересное: сын тоже оказался не родным, а сыном младшего брата жены старика. Как только все вскрылось, семейка вцепилась друг другу в глотки, все грязное белье вывернули наизнанку. В этой грызне вскрылись и бреши: ребенка продали дочь и зять младшего брата жены старика, чтобы расплатиться с долгами по азартным играм.
В итоге пропавшего ребенка нашли, но из всей семьи двое сели в тюрьму, а три пары разошлись. Старик от позора и гнева слег с тяжелой болезнью и умер в больнице, даже не дождавшись, пока Линь Дун и Тан Чжэсюэ вернут ребенка.
Потому и говорят, что человеку стоит вести себя честно. Кто знает, в какой день секрет, с которым невозможно будет смириться, выплывет наружу.
Когда эмоции Гао Ци немного улеглись, Тан Чжэсюэ продолжил расспросы:
— После того как ваш отец пропал, Гу Ли связывался с вами?
— Звонил один раз, спрашивал про те самые коллекции отца. Сказал, что готов выкупить их за сто тысяч. Я ответил, что отца нет на месте, надо дождаться его возвращения, чтобы решить.
Все-таки кровь не водица. Отец пропал почти год назад, но Гао Ци все еще не хотел принимать тот факт, что его могли убить. В голосе его слышались слезы, а кончик носа и глаза покраснели.
http://bllate.org/book/26954/3247002
Готово:
