Ресницы Яо Чжэня снова судорожно дрогнули. Очнувшись, он грубо вытер слезы ладонью, сгорая от стыда за собственную слабость:
— Кто тут плачет? Ты на себя-то посмотри, на кого похож...
Лян Цзимин приложил свою ледяную ладонь к его щеке и слегка ущипнул:
— Ладно тебе, я цел и невредим, к чему слезы лить.
Молодой господин резко отвернулся, не желая больше смотреть на него.
Несмотря на плачевный вид, Лян Цзимин сохранял абсолютное хладнокровие. Он быстро стянул с себя насквозь промокшую рубашку и заново обработал и перевязал порез на руке.
Яо Чжэнь против воли косился на его движения со смутным чувством вины, то и дело открывая рот, но так и не решаясь заговорить.
— Действительно ничего страшного, — не поднимая головы и возясь с бинтом, беспечно бросил Лян Цзимин.
Яо Чжэнь сухо процедил:
— Сейчас ты бодрый ходишь, а если ночью опять лихорадка начнется?
— В аптечке есть таблетки, — отозвался Лян Цзимин. — Если снова залупит под сорок, придется молодому господину потрудиться и подежурить у моей постели еще одну ночь.
«Ну точно, он по-прежнему оставался самым невыносимым типом».
Закончив с перевязкой, Лян Цзимин поднялся, взял рулон брезента, бегло осмотрел стены пещеры и быстро наметил план действий.
— Помогай.
Яо Чжэнь сидел на месте и подавал ему нужные инструменты. Лян Цзимин нашел вверху скальной расщелины удобный выступ, намертво привязал к нему один край ткани, а затем развернул рулон так, чтобы полностью перекрыть ту часть грота, куда сильнее всего задувал ветер.
— Надави здесь, слева, — коротко скомандовал он.
Яо Чжэнь сразу сориентировался и прижал край брезента к полу подвернувшимся под руку массивным булыжником.
Лян Цзимин опустился на колени и с помощью ножа и острых камней проделал внизу ткани небольшие отверстия, продевая в них шнуры и фиксируя растяжку за все возможные выступы и щели в скале.
Богатый наследник физически помочь почти не мог, поэтому лишь неотрывно провожал его взглядом. Его взор то и дело скользил по обнаженной, рельефной спине мужчины. Парень вовремя подавал канаты и придерживал край ткани, пока Лян Цзимин вязал узлы.
Адвокат действовал на редкость расторопно, и уже очень скоро перед ними образовалось вполне закрытое и защищенное от шторма пространство, а остатки брезента они расстелили прямо на каменный пол, надежно изолируя себя от поднимающегося от земли леденящего холода.
Ураганный ветер и ливень остались за бортом, и их рев теперь казался далеко не таким пугающим.
Только закончив со строительством убежища, Лян Цзимин наконец бессильно опустился на настил, устало прикрыл глаза и шумно выдохнул — его до предела натянутые мышцы наконец-то немного расслабились.
Яо Чжэнь швырнул ему то самое термоодеяло из фольги, сделав знак головой:
— Я там в углу заметил охапку сухих веток. Глянь, может, получится развести костер.
Лян Цзимин и сам об этом думал. Он снова поднялся, откопал в глубине пещеры приличное количество относительно сухого валежника и мха, после чего выудил из походного кейса кресало.
Вскоре в пещере весело заплясали первые искорки пламени. Правда, дров было совсем немного, на всю ночь их точно не хватит, но это было гораздо лучше, чем ничего.
Лян Цзимин вернул защитную фольгу Яо Чжэню, а сам устроился на корточках у огня, одновременно согреваясь и пытаясь просушить влажную одежду.
Яо Чжэнь молча созерцал его суровый, четко очерченный профиль в колеблющихся отсветах костра. Ему вдруг показалось, что тот Лян Цзимин, который минуту назад с улыбкой уверял его, что все в порядке, был каким-то нереальным.
Мужчина резко повернул голову, поймав его взгляд:
— И чего наш молодой господин опять так пристально меня высматривает?
Яо Чжэнь слегка растерялся, его кадык судорожно дернулся, с трудом сдерживая нахлынувшие эмоции, и он неловко выпалил первое, что пришло в голову:
— Я есть хочу.
Лян Цзимин перерыл весь походный рюкзак и выудил две единственные плитки протеиновых батончиков:
— Есть только это. Будешь?
...Будет, куда деваться. Это всяко лучше, чем урчащий от голода желудок.
Богатый наследник с весьма кислой миной, запивая чистой водой, кое-как проглотил сухой и безвкусный батончик.
Лян Цзимин тоже в пару укусов расправился со своей порцией. Убедившись, что рубашка более-менее подсохла, он небрежно набросил ее на соседний валун для окончательной просушки, а сам устроился на брезенте, облокотившись спиной о скалу.
Яо Чжэнь снова с шорохом протянул ему край фольгированного одеяла:
— Забирай обратно.
Лян Цзимин скосил на него глаза:
— А как же молодой господин?
— Ты вообще без одежды сидишь, — уныло буркнул парень. — И я действительно не горю желанием снова возиться с тобой всю ночь, если ты подхватишь воспаление легких.
На самом деле, благодаря плотному брезенту и жару от костра, в гроте стало вполне сносно, и легкую прохладу можно было преспокойно перетерпеть.
Лян Цзимин церемониться не стал и послушно закутался в термоодеяло.
Яо Чжэнь низко опустил голову и после долгого, затянувшегося молчания тихо, глухо обронил:
— ...Я впредь обещаю вести себя прилично и больше никогда не буду бездумно рисковать.
Ливень за стеной пещеры продолжал неистовствовать, а сухие ветки в костре то и дело с треском лопались, но его тихий голос прозвучал в этой тишине пугающе четко и разборчиво.
Лян Цзимин внезапно тихо, бархатисто рассмеялся, и его настроение, судя по всему, мгновенно улучшилось.
Яо Чжэню от этого смеха стало не по себе, а кончики ушей густо покраснели от смущения:
— Ты чего смеешься?
— Да так, ни разу не видел тебя таким послушным, — Лян Цзимин удовлетворенно кивнул. — То, что наш молодой господин наконец-то осознал свои ошибки и готов взяться за ум — это весьма похвально.
Зря он вообще рот открыл и начал изливать душу.
Лян Цзимин сделал приглашающий жест:
— Подойди ко мне.
Молодой господин нехотя приподнял голову.
Лян Цзимин похлопал ладонью по свободному месту на брезенте прямо по левую руку от себя:
— Садись сюда.
Яо Чжэнь со всеми возможными колебаниями и черепашьей скоростью пополз в его сторону, стараясь делать как можно меньше движений, чтобы ненароком не потревожить вывихнутый сустав.
Лян Цзимин плавно вытянул здоровую руку, обхватил его за талию, притягивая вплотную к себе, и поделился половиной фольгированного одеяла.
Дистанция между ними сократилась до абсолютного минимума. Из-за того, что торс мужчины по-прежнему оставался обнаженным, Яо Чжэнь каждой клеточкой тела ощущал неловкость. Он честно попытался слегка отодвинуться, чтобы сохранить хотя бы видимость личных границ, но Лян Цзимин властным жестом намертво прижал его к своей груди:
— Не дергайся.
Поняв, что вырваться все равно не получится, богатый наследник смирился с неизбежным и капризно захныкал:
— У меня нога дико болит.
Хоть он и признал свою вину, изнеженная натура все равно давала о себе знать при каждом удобном случае.
— А у меня рука болит, — Лян Цзимин проявил абсолютное отсутствие сострадания. — И что прикажешь делать?
Яо Чжэнь моментально вспомнил про окровавленный бинт, его снова обожгло липкое чувство вины, и он послушно закрыл рот.
Лян Цзимин слегка повернулся корпусом, аккуратно придержал его за колено и мягким, заботливым тоном спросил:
— Дай я взгляну. Действительно так сильно болит?
Эластичный бинт, которым он ранее зафиксировал сустав, сидел идеально и никуда не съехал. Визуально никаких новых проблем не проступило, так что острая боль, скорее всего, была результатом обычного самовнушения богатого наследника.
— Внешне все в пределах нормы. Придется немного потерпеть, ничего другого нам сейчас не остается.
Яо Чжэнь на секунду замер. Лян Цзимин во время фразы наклонился слишком близко, так что его обжигающее дыхание коснулось самого лица парня. Молодой господин занервничал и поспешно отвел взор в сторону.
— Молодой господин, — негромко призвал Лян Цзимин. — Посмотри на меня.
Выдержав секундную паузу, Яо Чжэнь все же перевел взгляд обратно, послушно встретившись с его глазами.
— Настолько невыносимая боль? — еще раз дотошно поинтересовался Лян Цзимин.
Богатый наследник смущенно выдавил:
— Угу.
Лян Цзимин предложил:
— Может, мне взять тебя на руки и прижать к себе покрепче?
И пусть логической связи между тесными объятиями и облегчением суставной боли мажорный разум разгадать не мог, к тому же он и так уже вовсю сидел, впечатанный в чужую грудь.
Яо Чжэнь колебался всего мгновение, после чего под гипнотическим воздействием этого пронзительного взгляда Лян Цзимина послушно подался вперед.
Лян Цзимин лишь сильнее затянул руки на его талии, позволяя парню уютно уткнуться лицом в свое плечо.
Яо Чжэнь неторопливо поправил положение тела, устроившись в его объятиях с максимальным комфортом. Стоило ему полностью расслабиться, как по телу разлилось приятное, обволакивающее тепло, а ноющая лодыжка действительно словно перестала так сильно болеть.
После всех этих изнурительных ночных приключений силы окончательно покинули его. В полузабытьи прижимаясь к Лян Цзимину, парень начал плавно погружаться в глубокий сон.
Но Лян Цзимин внезапно нарушил тишину вопросом:
— И все же, почему мой молодой господин чуть ранее так горько плакал?
«Ну какой же ты все-таки зануда», — мысленно сокрушался парень, а вслух буркнул:
— ...Я же четко сказал: тебе показалось.
— Я все видел своими глазами, — упрямо гнул свою линию Лян Цзимин. — Слезы ручьем текли. Поплакал — и дело с концом, к чему теперь из чистого упрямства отпираться и сгорать от стыда.
Яо Чжэнь: ...
Неужели этот невыносимый юрист вообще не думает о чужом достоинстве?
— Действительно настолько сильно перепугался за меня? — продолжал допрос Лян Цзимин.
Богатый наследник из чистого упрямства съязвил в ответ:
— Безумно испугался, что с тобой случится непоправимое, и я в свои годы на полном серьезе останусь безутешным вдовцом.
— Ну уж нет, — Лян Цзимин с улыбкой поддержал его шутливый тон. — В таком случае я даже с того света вернусь, чтобы круглосуточно преследовать моего молодого господина.
Яо Чжэнь резко выкинул руку и со всей силы ущипнул его за бок. Но у этого атлета везде были сплошные каменные мышцы, пальцы лишь соскользнули по коже, не причинив никакого вреда. Парень обиженно фыркнул и затих, окончательно перестав брыкаться в его руках.
Молодой господин прикрыл глаза, невольно возвращаясь мыслями к недавней слабости. Он ведь действительно не проливал слез уже очень много лет.
Наверное, в ту секунду, когда Лян Цзимин без оглядки рванул прямо под стену ледяного ливня, его нервы просто окончательно сдали, спровоцировав эту бурную вспышку.
И пусть на словах он без конца крыл этого человека матом, на деле радовался до безумия, что тот вернулся целым и невредимым.
Находясь в такой интимной близости, Яо Чжэнь отчетливо улавливал мерный, мощный стук сердца Лян Цзимина. Его собственная душа в этот момент пребывала в таком хаотичном и диком смятении, что продолжать обманывать самого себя было уже бессмысленно.
Заигрался в коварного мстителя и в итоге сам без ума попался в собственные же сети: колоссальный, абсолютный позор.
Но усталость навалилась свинцовым грузом, размышлять о масштабах грядущей катастрофы сил не оставалось, и уже через минуту богатый наследник мирно и безмятежно заснул в его крепких руках.
Лян Цзимин щелкнул экраном телефона, чтобы проверить тайминг, стрелки едва перевалили за восемь часов вечера.
Он опустил глаза: этот изнеженный парень умудрился с комфортом устроиться на ночлег даже в условиях сырого каменного грота. Пожалуй, в этой его поразительной беспечности и легкомыслии были свои несомненные плюсы.
Хотя вся эта ситуация казалась ему жутко парадоксальной. На интуитивном уровне он четко понимал, что его внутреннее «я» до аварии вряд ли бы обратило внимание на такого капризного, взбалмошного и проблемного мальчишку. Но суровые факты говорили об обратном: прямо сейчас, бережно удерживая Яо Чжэня в своих объятиях, он ощущал, как его сердце до краев заполняет нежность и искреннее вожделение.
Все его первоначальные попытки оттолкнуть эти отношения сменились абсолютным, осознанным принятием, и сейчас ему безумно хотелось продвинуться по этому пути как можно дальше.
Ближе к полуночи костер окончательно угас, прогорев дотла. Лян Цзимин аккуратно облачился в полностью высохшую рубашку, вернулся на брезент и продолжил оберегать сон Яо Чжэня, бережно укутав его тело большей частью фольгированного термоодеяла.
Перед самым рассветом тропический ливень плавно перерос в унылую, мелкую морось, а шквальный ветер заметно утих. Благодаря плотной, водонепроницаемой брезентовой растяжке на входе, леденящие потоки воздуха вглубь пещеры не проникали, позволяя им переждать шторм в относительном комфорте.
Лян Цзимин на протяжении всей ночи спал очень чутко, то и дело просыпаясь от малейшего шороха и не позволяя себе полностью отключиться. Так продолжалось до тех пор, пока сквозь щели в ткани не заиграли первые, робкие лучи утреннего солнца.
Шторм окончательно завершился, ветер полностью стих, и в округе раздавался лишь мерный, убаюкивающий плеск прибоя об острые рифы.
Он с максимальной осторожностью сместил корпус, стараясь не потревожить парня, освободил руки из-под его тела, поднялся на ноги и неторопливым шагом направился к выходу из пещеры, оценивая обстановку.
Над бескрайним морем плавно поднимался ослепительный диск солнца, а небосвод радовал безупречной чистотой.
Гладь океана полностью успокоилась, начался час отлива, обнажая огромную полосу каменистой отмели у подножия скал.
Их катер по-прежнему оставался на месте: от сильной качки его накренило еще сильнее, но, к счастью, шторм не уволок судно обратно в пучину.
В этот момент в глубине грота Яо Чжэнь разомкнул веки. Стоило ему сделать малейшее движение корпусом, как левую лодыжку пронзила острая, резкая боль, мгновенно напоминая о масштабах бедствия. Из его горла вырвался тяжелый, болезненный вздох.
Он оперся руками о брезент и сел, оглядываясь по сторонам, но Лян Цзимина в пещере уже не было.
Минут через пятнадцать мужчина вернулся. Застав молодого господина за унылым залипанием в каменную стену, он удивленно вскинул бровь:
— Проснулся?
Яо Чжэнь проводил его взглядом и спустя пару секунд натянуто улыбнулся:
— А я уж грешным делом подумал, что ты бросил меня и сбежал в туман.
— Мысль была заманчивая, — Лян Цзимин опустился на корточки прямо перед ним, чтобы осмотреть вывих. Отек больше не увеличился, так что связки были относительно целы. — Я как раз спускался к отмели, стащил наш катер в воду и попробовал завести. Но двигатель по-прежнему мертв, а в ремонте я не силен. Так что пришлось оставить эту затею, сбежать не получится.
С этими словами он протянул парню остатки чистой воды в пластиковой бутылке. Яо Чжэнь окончательно пришел в себя и со всей силы зыркнул на него волком.
Поскольку всю ночь богатый наследник использовал мужчину в качестве мягкого анатомического матраса, спалось ему на редкость сладко и комфортно. Так что теперь к нему быстро возвращался привычный боевой дух.
Лян Цзимин на эту напускную свирепость щенка внимания обращать не стал:
— Посиди еще немного, переведи дух. Я схожу проверю обстановку снаружи. С той стороны острова вроде был пологий песчаный пляж, хочу пройтись туда и осмотреть акваторию. Вдруг мимо будет проходить какое-нибудь судно.
Он уже приготовился подняться на ноги, как Яо Чжэнь резко выбросил руку и мертвой хваткой вцепился в его рукав:
— Не ходи.
Лян Цзимин замер. Парень задрал голову, глядя на него таким жалобным, несчастным взглядом, будто действительно панически боялся остаться в этой сырой пещере в полном одиночестве.
Сердце адвоката в тот же миг растаяло:
— Я быстро, одна нога тут, другая там.
Но молодой господин упрямо продолжал сжимать его пальцы, наотрез отказываясь разжимать хватку.
Лян Цзимин лишь обреченно вздохнул, деваться было некуда, ведь если они не подадут знак, поисковые катера отеля их ни за что не найдут.
Он аккуратно приподнял Яо Чжэня за плечи и плавно повернулся к нему спиной, присаживаясь:
— Залезай на спину, я понесу тебя. На улице солнце встало, проветриться на свежем воздухе тебе точно не повредит.
Яо Чжэнь на секунду заколебался, бросив взгляд на его перевязанное предплечье:
— Твоя рука...
— Все в порядке, давай наваливайся, — скомандовал мужчина.
Оставаться одному парню действительно не хотелось, и даже прекрасно понимая, что про побег Лян Цзимин просто пошутил, он послушно обвил руками его шею, позволяя поднять себя на ноги.
Они покинули пределы грота, обогнули скалистый выступ по узкой тропинке и уже через пару минут вышли на просторный белоснежный пляж.
Суточные перепады температур в тропиках были резкими: часы едва перевалили за восемь утра, а солнечные лучи уже вовсю палили, раскаляя воздух.
Лян Цзимин шагал по вязкому песку очень медленно и аккуратно. Яо Чжэнь, приподняв голову, сразу приметил крупные капли пота, выступившие на его висках, и тихо спросил:
— Сильно печет? Жарко тебе?
— Если наш молодой господин прекратит так активно елозить у меня на спине, мне будет в разы прохладнее, — отозвался Лян Цзимин.
Этот избалованный преемник империи Яо даже на чужой спине не мог сидеть смирно, то и дело меняя положение тела, так что адвокату действительно приходилось несладко.
Сам Яо Чжэнь никакой вины за собой не ощущал и лишь лениво вздыхал ему прямо в ухо:
— Интересно, когда за нами приплывут? А что, если нас вообще никто не ищет и мы тут застряли навечно? Вода скоро закончится, еды больше нет, мы что, реально тут загнемся от голода и жажды посреди океана?
Лян Цзимин не выдержал:
— Рот закрой и побереги энергию.
Но парень упрямо продолжал гнуть свою линию:
— Женушка, я совершенно не горю желанием превращаться вместе с тобой в двух иссохших призраков на этом пляже.
Не будь у этого парня вывихнута лодыжка, Лян Цзимин совершенно точно с размаху приземлил бы его мягким местом прямо на песок прямо здесь.
Яо Чжэнь лишь уткнулся лбом в его шею, тихо и довольно хихикая.
Горячее дыхание мажора щекотало кожу за ухом, и Лян Цзимин окончательно лишился дара речи.
Внутри него самого вспыхнул совсем иной, порочный жар.
Добравшись до кромки прибоя, Лян Цзимин бережно опустил свою ношу на сухой песок. Оказавшись на свободе, молодой господин моментально забыл про осторожность, весело запрыгал на одной ножке и вовсю засиял глазами:
— А место-то просто сказочное! Пляж — чистый восторг. Так что я не зря вытащил тебя в море, прогулка удалась.
Все те ночные стенания о том, что он впредь обещает вести себя прилично и больше никогда не будет рисковать, мгновенно выветрились из его легкомысленной головы.
Лян Цзимин мягко прижал его за плечи обратно к земле, взял длинную сухую ветку и точным штрихом прочертил на песке ровный круг вокруг его тела.
Яо Чжэнь удивленно приподнял бровь:
— Это еще что за ритуалы? Сам себе тюрьму построил? Или это называется «загнал в ловушку»?
Лян Цзимин удовлетворенно кивнул:
— Именно так. Чтобы сидел смирно и не хулиганил.
Яо Чжэнь весело покатился со смеху:
— Женушка, ну надо же, какой ты все-таки ребенок.
Лян Цзимин отбросил ветку в сторону, опустился перед ним на колени и, внимательно всматриваясь в сияющие под лучами солнца светлые зрачки парня, негромко спросил:
— Молодой господин, теперь ты наконец-то счастлив?
Яо Чжэнь на секунду задумался. Вообще-то вся эта ситуация с поломкой катера была жутко досадной, но его эмоции всегда отличались поразительной нестабильностью — вспыхивали и гасли в один миг:
— Ну, скажем так, на твердную четверочку. Вот когда за нами примчится спасательный катер и я смогу вернуться в отель и устроить себе королевский пир в ресторане, тогда буду счастлив на все сто.
Его губы плавно растянулись в яркой, невероятно живой и ослепительной улыбке.
Лян Цзимин больше ничего говорить не стал. Он просто замер на месте, завороженно и очень пристально изучая малейшие изменения в мимике на его лице.
Яо Чжэнь на интуитивном уровне почуял, как атмосфера вокруг стремительно меняется. Он застыл, его сердце моментально пустилось в безумный, частый пляс, а в теле появилось странное ощущение невесомости.
Дистанция между ними сократилась до предела. Они сидели настолько близко, что могли без труда рассмотреть собственное отражение в глазах друг друга и отчетливо осязали кожей обжигающее тепло чужого дыхания.
Взгляд Яо Чжэня плавно опустился ниже, намертво зафиксировавшись на четких очертаниях губ Лян Цзимина, после чего парень испуганно вскинул взор обратно к его глазам и окончательно потерял связь с реальностью.
Время словно остановилось, растянувшись в бесконечность.
Лян Цзимин медленно подался вперед, сокращая последние миллиметры. Сердце молодого босса колотилось как сумасшедшее, а длинные ресницы судорожно и мелко задрожали, когда он начал плавно прикрывать глаза, готовясь к поцелую.
И ровно в этот интимный момент со стороны открытого моря донесся оглушительный, нарастающий рев мощного судового двигателя, бесцеремонно и грубо разрушая всю романтическую идиллию.
Лян Цзимин резко замер всем телом, прервав движение, и обернулся на звук. К острову на всех парах летел патрульный катер береговой охраны.
Помощь прибыла.
Мужчина первым поднялся на ноги, устремив взор на приближающееся спасательное судно.
Богатый наследник еще несколько секунд пребывал в полном ментальном ступоре, после чего уныло опустил голову к коленям.
...Ну и вовремя же они приперлись.
Не могли на пару минут попозже приплыть, что ли?
http://bllate.org/book/26905/3428421
Готово:
