На пятнадцатом году Юншунь свадьба наследного принца Жун Чи и наследной принцессы Цинь Линъюнь, можно сказать, потрясла всю столицу.
Хэйдоу и Ван Юнь, разумеется, тоже стали свидетелями этой грандиозной свадьбы.
Глядя на свадебное приданое, растянувшееся на десять ли, Хэй Ню спросила:
— Брат Ван Юнь, ты когда-нибудь думал, какую свадьбу хотел бы устроить себе в будущем?
Не дожидаясь ответа Ван Юня, Хэйдоу покосился на сестру и спокойно сказал:
— Сначала сама выйди замуж, а потом уже спрашивай.
Хэй Ню теперь было двадцать три, а в империи Даинь это уже считалось немалым возрастом.
Хотя император-супруг добился для женщин многих благ, общество по-прежнему относилось к ним сурово.
Хэй Ню уже считалась засидевшейся в девках, и то, что в таком возрасте она всё ещё не вышла замуж, породило немало пересудов.
Хэйдоу теперь был главным управляющим «Южаньцзюй», поэтому, даже если люди и сплетничали, то лишь за его спиной. В лицо ему никто не осмеливался об этом заикнуться.
Кто в столице не знал, что он безумно обожает младшую сестру? Та уже давно достигла брачного возраста, а он не только не торопил её замуж, но и до сих пор жил вместе с ней в доме управляющего Вана.
Многие гадали, не хочет ли управляющий Хэй выдать сестру за управляющего Вана. Однако столько времени прошло, а ничего так и не случилось, и никто не мог понять, что же на самом деле думают эти двое.
Но, если задуматься, и правда было странно: два самых влиятельных управляющих «Южаньцзюй» умудрялись ладить настолько хорошо.
К этому времени управляющий Хэй уже владел состоянием в десятки тысяч, но всё равно ютился вместе с управляющим Ваном в том доме на задней улице переулка Юнван.
За все эти годы никто ни разу не слышал, чтобы между ними случился хоть какой-нибудь конфликт. Когда-то кто-то попытался поссорить их, но управляющий Хэй быстро с ним разобрался. После этого в столице больше никто не смел распускать слухи об их вражде.
В тот день Ван Юнь и Хэйдоу только вернулись домой, как управляющий поспешил навстречу с докладом.
— Господин, старой госпоже плохо!
— Что?!
Услышав это, Ван Юнь сразу бросился во двор матери.
Раньше мать Ван Юня всё время жила одна в Жунчэне. Позже, когда она состарилась, Ван Юнь настоял, чтобы она переехала к нему в столицу.
Старушка не хотела ехать, но Ван Юнь слишком беспокоился, оставляя её одну в Жунчэне, и в конце концов силой отправил людей забрать её в Нинчэн.
Ранее Се Шуанбай подарил Ван Юню и Хэйдоу по жемчужине духовного источника и велел положить их в домашние колодцы.
Оба каждый день пили воду духовного источника и действительно чувствовали, что здоровье стало лучше. Именно поэтому Ван Юнь и захотел перевезти мать к себе.
В молодости вдова Ван перенесла немало страданий, и здоровье у неё было неважное. Он надеялся с помощью воды духовного источника понемногу укрепить её тело.
Но за все эти годы отношения Ван Юня с матерью так и не улучшились. Порой за весь день они не обменивались ни словом.
Конечно, матери он никогда не рассказывал о своих причинах, но Хэйдоу видел всё.
Ухаживавшая за старой госпожой служаночка, увидев Ван Юня, сразу расплакалась:
— Господин, старая госпожа... она... она...
Ван Юнь поспешно распахнул дверь и вошёл. Хэйдоу последовал за ним.
Увидев сына, вдова Ван шевельнула глазами.
Ван Юнь позвал:
— Матушка, сын пришёл. Как вы себя чувствуете?
— Ван Юнь? — окликнула его вдова Ван.
Ван Юнь схватил её старую руку:
— Да, это я, Ван Юнь. Сын здесь!
Вдова Ван вдруг забилась:
— Нет, нет! Ты не Ван! Какое право ты имеешь считаться человеком семьи Ван?!
Ван Юнь замер, совершенно не понимая, о чём говорит мать.
Хэйдоу посмотрел на стоявших рядом управляющего и слуг:
— Все выйдите.
— Да.
В комнате остались только трое.
Словно провалившись в воспоминания, вдова Ван внезапно закричала:
— В тебе течёт его грязная кровь! Я ненавижу тебя!
Она уставилась на Ван Юня мутными глазами:
— Твой родной отец вовсе не носил фамилию Ван. Он был разбойником из горной шайки. Я... я стала его... стала его...
Я хотела покончить с собой, но братец Ван пожалел меня и взял в жёны. А я несчастливая, я принесла ему смерть.
Раз уж у меня такая губительная судьба, почему я не погубила и тебя?!
Потрясённый этой правдой, Ван Юнь не знал, что сказать. Всё его тело дрожало, слёзы лились без остановки.
Вдова Ван словно говорила сама с собой:
— Но ты родился таким маленьким, а когда вырос, стал таким послушным. Каждый раз, когда ты был добр ко мне, мне становилось мучительно больно.
Я хотела хорошо к тебе относиться, но никак не могла перестать вспоминать то, что случилось тогда.
Она беспорядочно шарила руками в воздухе. Ван Юнь вложил в них свою ладонь.
— Ван Юнь, мама уходит. Я знаю, все эти годы мама была перед тобой виновата. Ненавидь меня.
Ван Юнь не мог поверить услышанному, но внезапно всё словно встало на свои места. Иначе почему мать с детства была к нему такой холодной? Как бы он ни проявлял сыновнюю почтительность, как бы ни слушался, ей всегда будто чего-то не хватало.
Она постоянно смотрела на него так, словно видела что-то грязное. Оказывается, всё потому, что в нём текла кровь разбойника.
— Ха-ха-ха... Так вот оно что. Вот как! — Ван Юнь смеялся, а из глаз катились слёзы.
Хэйдоу тихо обнял его.
Вдова Ван перевела взгляд на Хэйдоу:
— Ван Юнь — хороший ребёнок. Не подведи его!
Сказав это, вдова Ван испустила последний вздох.
Глядя на мать, Ван Юнь закричал от горя:
— Мама! Столько лет вы молчали — почему же не скрыли это от меня? Почему не продолжили скрывать до конца?!
Хэйдоу обнял его:
— Тётушка Ван ушла. Но у тебя есть я.
Ван Юнь стал колотить Хэйдоу и сердито спросил:
— Что значили слова моей матери? Что значит — отдать меня тебе и просить тебя не подводить меня? О чём вы вообще говорили загадками?!
Тёмные глаза Хэйдоу смотрели на него так же, как в детстве.
— Никто ничего от тебя не скрывал. Даже тётушка Ван поняла, что ты мне нравишься. Это ты сам не замечал. К тому же я всегда был таким.
Ван Юнь оттолкнул его и потрясённо отступил:
— Ты... что за чушь ты несёшь?
Ван Юнь никогда даже не думал, что Хэйдоу его любит!
Хэйдоу шаг за шагом приблизился к нему.
— Если ты мне не нравишься, почему я во всём тебе уступаю? Если ты мне не нравишься, почему, имея десятки тысяч, я всё равно живу в твоём доме? Если ты мне не нравишься, почему мы до сих пор спим в одной постели?
Каждый новый вопрос заставлял Ван Юня цепенеть всё сильнее.
Он никогда об этом не задумывался. Они с Хэйдоу были вместе с юности. Тогда они жили в бедности, у них была лишь одна маленькая кровать, и согреться можно было только обнимая друг друга.
Потом... потом у них появились тысячи и десятки тысяч. Почему же им ни разу не пришло в голову купить вторую кровать? Почему они до сих пор, как в детстве, спали, обнявшись?
Какой бы ни была причина, он никогда не думал, что всё потому, что Хэйдоу его любит. Ему казалось, между ними всё осталось как в детстве — простая дружба.
Ван Юнь отвёл взгляд:
— Матери больше нет. Сейчас я не могу думать об этом.
Хэйдоу тихо ответил:
— Я знаю. Я просто хотел сказать тебе: что бы ни случилось, я всегда буду рядом.
—
После смерти матери Ван Юнь устроил скромные похороны, но гостей всё равно пришло очень много.
Се Шуанбай тоже прислал дворцовых людей передать соболезнования. Ван Юнь был глубоко тронут и попросил сказать императору-супругу, что с ним всё в порядке и волноваться не нужно.
Ван Юнь считал, что самым правильным решением в его жизни было последовать за господином. Иначе он никогда не жил бы так хорошо, как теперь.
Почти всеми делами на похоронах занимался Хэйдоу. Раньше Ван Юнь не видел в этом ничего особенного, но после того, как чувства были высказаны вслух, всё вдруг стало казаться странным.
Разве обычный хороший друг станет помогать до такой степени? К тому же теперь закон уже разрешал брак между двумя мужчинами.
Ван Юнь вдруг застыл. С чего это он вообще об этом подумал? Он покачал головой и пошёл дальше встречать гостей.
Вечером Хэйдоу помог пьяному Ван Юню вернуться в комнату и велел слугам сварить отрезвляющий отвар.
— Выпей отвар, а потом ложись спать.
Ван Юнь покачал головой и вдруг схватил Хэйдоу.
— Ты сказал, что любишь меня. А ты осмелишься... поцеловать меня? Я ведь мужчина, не какая-нибудь нежная...
Он не успел договорить слово «женщина», как Хэйдоу крепко его поцеловал.
Теперь рост Хэйдоу уже достигал ста восьмидесяти девяти сантиметров, а Ван Юня — всего ста восьмидесяти одного. Как и говорил Се Шуанбай, сколько бы молока Ван Юнь ни пил, перерасти Хэйдоу ему так и не удалось.
Большая ладонь Хэйдоу крепко удерживала его за шею. Он отпустил Ван Юня лишь тогда, когда тот уже почти не мог дышать.
— Я поцеловал, — сказал он, проводя пальцами по губам Ван Юня.
В свете свечей Ван Юнь затуманенным взглядом смотрел на Хэйдоу. Вдруг он схватил его за ворот:
— Не думай, будто только ты осмеливаешься целоваться. Я тоже могу!
С этими словами он яростно впился в губы Хэйдоу.
Они словно обезумели, цепляясь друг за друга. Казалось, Ван Юнь хотел выплеснуть разом всю обиду, накопившуюся за годы рядом с матерью.
За пологом кровати они до изнеможения отдавались друг другу, а у стены снаружи розовые пионы тихо благоухали в лунном свете. Этот едва уловимый аромат был похож на самую сокровенную нежность, которую юноши годами прятали на дне сердца и которая теперь, в никому не ведомой ночи, бесшумно разливалась вокруг.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/26901/3278047
Готово:
