Однако этот Жадина бесстыдства не терял, да и другие не отставали.
Желая выставить себя возвышенным, Шэнь Ми поливали грязью на чём свет стоит. В той ветке форума он стал мишенью, на которую каждый считал своим долгом плюнуть.
Чжао Лаосань уже перестал обращать внимание на форумные пересуды. Он стоял на самом краю пропасти, оставался лишь шаг до полной гибели: Даос, я вложился в две акции, но их курс всё падает и падает, потери уже давно вышли за рамки того, что я могу вынести. Я сейчас в безвыходном положении. Что мне делать? Очень надеюсь, что Даос укажет мне верный путь.
Шэнь Ми как раз чистил зубы. Выплюнув пену, он набрал сообщение одной рукой: Занимай деньги. Столько, сколько сможешь занять. И выкупай эти акции.
У Чжао Лаосаня задрожали руки, а в душе внезапно вспыхнул дикий восторг. Лицо его побагровело: Даос хочет сказать, что курс акций пойдёт вверх?
Шэнь Ми в это время искал в поисковике, что такое акции. Порывшись в сети, он вдруг почувствовал себя глупо: ведь прямо перед ним живой человек. Что это вообще за штука такая — акции?
В тот момент, когда Чжао Лаосань увидел ответ, у него похолодело внутри. К горлу подкатила тошнота, а перед глазами всё поплыло.
Конец.
Ну и дурак же он, как можно было довериться такому человеку? Тот даже не знает, что такое акции, но при этом с важным видом велит ему и дальше влезать в долги!
Шарлатан. Мошенник.
Шэнь Ми почувствовал, что удача у собеседника стала ещё хуже, тот словно при смерти.
Выплюнув остатки воды после полоскания рта, он, движимый внезапным приступом совести, решил утешить бедолагу: Перетерпи эти несколько дней. Золотой карп — не из тех, кто останется в пруду, стоит лишь ветру и облакам собраться, как он станет драконом.
Подумав, Шэнь Ми решил, что одними добрыми словами не обойтись, и добавил: Если не выдержишь — останется только один путь, в могилу.
Умрёшь — и всё потеряешь.
Посчитав, что и так наговорил лишнего, Шэнь Ми выключил телефон, погрел ноги в воде, которую приготовила Да Хуа, и, укрывшись одеялом, лёг спать.
Чжао Лаосань был измотан до предела, и, как только у него потемнело в глазах, он провалился в забытьё. А когда очнулся, телефон уже разрядился и выключился.
Чжао Лаосань лежал пластом, чувствуя полное бессилие. Ему и правда хотелось умереть. Он всерьёз задумывался о самоубийстве: всё равно он один, как перст, — покончить с собой, и дело с концом.
Но внутри всё противилось этому.
Сколько лишений он перенёс в юности, как отец и мать держали его за руки, наставляя добиться успеха в жизни.
Чжао Лаосань не стал трогать телефон, а снова проверил компьютер. Курс всё падал. Биржевые игроки обезумели, всех охватило отчаяние. Даже самые отъявленные игроки, столкнувшись с абсолютной безысходностью, больше не решались ставить на кон всё.
Огромная гора давила Чжао Лаосаню на сердце. Казалось бы, он должен рыдать, биться в истерике, во весь голос оплакивать своё горе, но к этому моменту на лице Чжао Лаосаня уже не осталось никаких эмоций.
В 1929 году в Америке разразился экономический кризис, вошедший в историю как Черный четверг. Он с невероятной скоростью охватил не только всю Америку, но и перекинулся на Великобританию. Этот кризис отбросил развитие экономики США на десяток лет назад. За тот период более пятисот миллиардов долларов обратились в прах, а число безработных увеличилось на четырнадцать миллионов. Сколько предприятий разорились в одночасье, сколько людей покончили с собой!
Даже без точной статистики эти цифры ужасали.
Они не видели надежды, акции падали так быстро, что автоматические табло с котировками не успевали обновляться. В полном унынии люди выбирали смерть.
Ситуация Чжао Лаосаня была схожей, однако Шэнь Ми всё же заронил в его душе крошечный огонёк надежды.
Хотя сам Чжао Лаосань в это почти не верил.
Но, по крайней мере, он решил продержаться те несколько дней, о которых говорил Шэнь Ми.
Чжао Лаосань ощутил небывалый голод: последние дни он пил только воду и не проглотил ни крошки. Закрыв ноутбук, он позвонил няне, чтобы та пришла и приготовила еду.
Поев, Чжао Лаосань от усталости снова повалился на кровать.
***
Отец Шэнь, добросовестно трудившийся на заводе, получил сообщение: на его счёт поступила крупная сумма.
Один, два, три, четыре, пяти — целых пять нулей, семизначное число!
Он пересчитал его много раз, всё ещё не в силах поверить. Потёр глаза, взял огрызок карандаша и, тыча им в цифры, пересчитал снова.
Отец Шэнь был человеком малообразованным и на заводе выполнял самую грязную и тяжёлую работу. С восьми утра до десяти вечера, без выходных, а зарплата едва превышала две тысячи.
Ничего не поделаешь, образования нет, только имя своё написать и умеет, да сосчитать от одного до ста. Он был доволен и этим заработком — всё же лучше, чем сидеть в деревне. Если они с матерью Шэнь Ми будут терпеть лишения и много работать, то смогут накопить сыну на дом и свадьбу, когда тот вырастет.
Вся надежда отца Шэнь заключалась в том, чтобы Шэнь Ми вырос здоровым и подарил ему внуков.
Дрожащим голосом он позвал: Мать Шэнь Ми!
Мать Шэнь Ми, такая же простая деревенская женщина с вечно запачканным лицом и узловатыми от тяжёлой работы пальцами, трудилась в том же цеху. Поскольку она могла выполнять ту же мужскую работу, то получала те же две с лишним тысячи, чем очень гордилась и что придавало ей уверенности. Что случилось?
Отец Шэнь сжимал свой старенький Нокиа: Миллион семьсот тысяч. На нашем счету стало больше на миллион семьсот тысяч! Для отца Шэнь это была астрономическая сумма, о которой он и мечтать не смел.
Мать Шэнь Ми сердце ёкнуло, она придвинулась ближе и, взглянув на экран, резко вздрогнула: Это… это не мошенники? В прошлый раз Чуньхуа так обманули. Ей позвонили из банка, сказали, что на счёт упали тридцать тысяч, и заставили выполнить операции, чтобы их снять. И что же? Когда Чуньхуа опомнилась, на её карте не осталось ни гроша.
Хорошо ещё, что это была не зарплатная карта их семьи, иначе им пришлось бы по миру идти. А у них двое детей-школьников, если бы деньги украли, они бы просто не выжили.
Люди, творящие такое, — сущее зло, у них сердце и душа прогнили насквозь.
Отец Шэнь перевёл дыхание, мысли начали проясняться: Пойдём в банк, спросим. А вдруг это ошибочный перевод? Так и в тюрьму загреметь можно.
Мать Шэнь Ми испуганно посмотрела на мужа: Не может быть. Мы ведь честные люди.
http://bllate.org/book/26825/3224050
Готово:
