Младший братишка потерял сознание и даже кровью харкал.
Да Хуа погладила себя по подбородку, немного подумав, и её озарило:
— Ой, а он в обмороке.
В её удивлённом голосе слышались нотки лёгкой радости.
Эр Хуа тут же поддакнула:
— Точно, в обмороке.
Сань Хуа выпустила из рук муравья, которого держала на ладони, посмотрела на Сы Хуа и произнесла:
— Братишка потерял сознание.
Сы Хуа взвесила в уме весы этих слов, облизала губы и сказала:
— У Хуа, братишка в обмороке, сегодня вечером мы сможем съесть на ложку больше риса.
У Хуа посчитала, что Сы Хуа неправа, и возразила:
— Братишка в обмороке, значит, дедушка с бабушкой не станут готовить нам еду. Да, Лю Хуа?
Лю Хуа хлопнула себя по лбу и предложила:
— Давайте сбежим, дедушка с бабушкой нас до смерти изобьют.
Ци Хуа утешила Лю Хуа:
— До смерти не изобьют... максимум забьют до полусмерти.
Семь сестер пошептались и пришли к выводу, что их всё же забьют до полусмерти.
Да Хуа вновь озарила идея, и, как старшая сестра, она приняла решение:
— Сначала поедим, а спрячемся уже после того, как братишка помрёт.
Эр Хуа сочла слова Да Хуа правильными:
— Да Хуа права.
Братишка — это самое дорогое, что есть у дедушки с бабушкой, раз он кровью харкал, жить ему осталось недолго. Если братишка скоро умрёт, а они останутся живы, им здорово достанется. Лучше сперва переждать где-нибудь, а когда братишка помрёт, они вернутся, и тогда это уже будет не их забота.
Сань Хуа произнесла:
— Да Хуа и Эр Хуа правы.
Сы Хуа добавила:
— Да Хуа, Эр Хуа и Сань Хуа правы.
У Хуа согласилась:
— Да Хуа, Эр Хуа, Сань Хуа и Сы Хуа правы.
У Лю Хуа пересохло во рту, ей не хотелось говорить так много слов, поэтому она бросила:
— Те пятеро правы.
Ци Хуа отрезала:
— Я поддерживаю.
Лю Хуа пару секунд пристально смотрела на Ци Хуа, загнула пальцы и подсчитала: Ци Хуа сказала ещё меньше слов, и она мысленно запомнила эти три слова.
Да Хуа отдала приказ:
— На кухню, есть, прятаться!
Ци Хуа выстроились в ряд, готовясь уходить.
Лежавший на полу человек уже пришёл в себя. Сперва он окинул взглядом голые стены жилища, затем почувствовал, что пол ужасно жесткий и неудобный, а кроме того, здесь стоял невыносимый смрад, и потому он гневно рявкнул:
— Эй, кто там!
Услышав голос, Да Хуа тут же остановилась, подбежала к братишке, уселась на корточки и, в упор глядя на мальчика, громко выпалила:
— Братишка!
Эр Хуа посчитала Да Хуа слишком ушлой и, не желая отставать, перехватила второе по близости к мальчику место, завопив ещё громче:
— Братишка!
Сань Хуа, умом не блестевшая, тоже передвинулась ближе и бесхитростно произнесла:
— Братишка.
Сы Хуа, У Хуа, Лю Хуа и Ци Хуа окружили мальчика и дружно прокричали:
— Братишка!
Шэнь Ми был немало ошеломлён этим хором из семи братишек. Осознав, что он снова ожил в этой богом забытой дыре, он тотчас почувствовал, будто его голова трещит по швам, и злобно бросил:
— Убирайтесь с глаз долой!
Ци Хуа издавна отличались проворством и ставили приказы братишки превыше всего, поэтому каждая послушно отступила на шаг назад:
— Хорошо, братишка.
Шэнь Ми ещё раз взглянул на эту семёрку перемазанных грязью заморышей и решил, что зрелище это отвратительное — ни дать ни взять дикари, каких ему доводилось встречать прежде. Он кое-как поднялся на дрожащих ногах, посмотрел на это небо, на эту землю и едва не заплакал.
Однако перед этим ему предстояло разобраться с одним делом. Холодно усмехнувшись, он процедил:
— Куда это вы собрались!
Слыханное ли дело: он лишился чувств, а эти семеро грязных побирушек думали лишь о том, как бы поесть да сбежать, заставив его проваляться на полу лишнее время. Этого он им простить не мог.
Да Хуа, глядя на грозное лицо Шэнь Ми и на то, как он пытается изобразить зловещую улыбку, шепнула Эр Хуа:
— По-моему, братишка и раньше-то был страшненький, а теперь вообще жуть.
Эр Хуа кивнула и тоже тихонько перекинулась с Сань Хуа:
— Глянь-ка... разве братишка не стал ещё страшнее?
Шэнь Ми едва не подпрыгнул от злости. Он-то почитал себя несравненным красавцем, обаятельным, элегантным и овеянным ветром юноши... а эти грязные создания смеют называть его уродом!
И потом, какого чёрта вы шепчетесь? Он стоит прямо посреди них — неужели нельзя говорить чуточку тише? Впрочем, это была лишь ярость, вызванная стыдом.
— Заткнитесь!
Эр Хуа послушно прикрыла рот ладонью и кивнула.
Шэнь Ми нахмурился и перевёл взгляд на остальных.
Да Хуа первой зажала рот рукой, остальные тут же последовали её примеру.
Шэнь Ми уже собирался снова холодно усмехнуться, но вдруг вспомнил слова Да Хуа о том, что он урод, отчего его выражение лица застыло и приняло несколько неестественный вид.
Другой бы на его месте смутился, но только не Шэнь Ми. Он не смущался — он свирепел, потому что был человеком крайне нерассудительным.
Ткнув пальцем в стену, Шэнь Ми сурово приказал:
— Вы семеро — лицом к стене, думать о своём поведении!
Выражения лиц Ци Хуа мгновенно стали одинаковыми: они растерянно уставились на Шэнь Ми, поскольку помнили строгий наказ братишки молчать и не смели раскрыть рта.
От этих семи взглядов у Шэнь Ми затылок покрылся мурашками. Он отродясь не встречал столь уродливых и тупых людей. Кашлянув пару раз, он отвернулся и пояснил:
— Думать о своём поведении лицом к стене — значит смотреть на неё, не двигаться и не разговаривать.
Ци Хуа не стали спорить: что бы братишка ни велел, они сделают. К тому же, просто пялиться в стену и не шевелиться — пустяковое дело, они вечно то и дело витали в облаках.
Наконец Шэнь Ми смог сосредоточиться и обдумать происходящее.
Например, каким образом прикончить того человека?
Сделав пару шагов, Шэнь Ми внести замер, сосредоточившись. Он заметил нечто невероятно сияющее — свет исходил ослепительный, просто глаза резало.
http://bllate.org/book/26825/3224038
Готово:
